Кредо сиротинушки (СИ) - Номен Квинтус - Страница 12

— Вы, Вячеслав Константинович, не поверите… сразу не поверите, но решение таких вопросов уже было найдено очень давно, и даже на практике решение это было применено. Но там эффект масштаба сыграл, так что нам нужно вопрос решать с учетов ранее выявленных проблем.

— И как именно?

— А давайте мы сначала пойдем пообедаем, и за обедом обсуждение и начнем. На сытое брюхо их обсуждать все же надежнее. Просто потому, что обсуждение это сильно затянется, а будучи сытыми мы не будес спешить и все обсудим спокойно. И, я уверен, примем верное решение…

Глава 5

В Зимнем дворце в Петербурге состоялось совещание, посвященное результатам только что закончившейся войны. Как раз в середине июля состоялось, потому что мирный договор с остатками Османской империи десятого июля был подписан. Причем подписан он был уже с новым, чисто военным правительством: османские генералы пришли к выводу, что султанат во главе с абсолютно недееспособным правителем уже устарел как форма правления, и ликвидировали султанат не только фактически, но и юридически. Правда, так называемые «младотурки» страной правили еще хуже — тем более, что в прошедшей войне они явно поставили не на ту сторону и Османскую империю били уже сразу с четырех сторон, так что когда Россия предложила им подписать «мирный договор» (а по факту — просто капитуляцию), выбора у них уже не оставалось.

Собственно, именно по этой причине за столом на совещании появился генерал Николай Юденич, сегодня утром пожалованный — за взятие Константинополя — чином генерала от инфантерии. И за столом расположились еще четыре военных чина: генерал от артиллерии Николай Иванов, адмирал Евгений Алексеев, генерал-лейтенант Николай Рузский и утром же пожалованный полковником Михаил Матиясевич. И, хотя официально совещание касалось исключительно военных вопросов, на нем присутствовали господин Коковцов (как министр финансов) и господин фон Штюрмер (как министр иностранных дел). А фон Плеве, так же на совещание приглашенный, отсутствовал: из МВД сообщили, что «господин министр убыл из столицы для решения вопросов по поддержанию порядка в новых губерниях». Причина выглядела уважительной, но Николаю не понравилось, что в МВД просто не ответили на вопрос, куда именно министр убыл.

Впрочем, императора это волновало в самую последнюю очередь: он уже пребывал в состоянии тщательно скрываемого бешенства с той самой минуты, когда собравшиеся его буквально вынудили подписать указы об учреждении новых губерний. И ведь сам он понимал, что выдвинутый Николаем Иудовичем тезис о том, что «что с бою взято, то свято» поддерживается буквально всем российским обществом от высших дворян до последнего мужика — однако все это настолько не соответствовало подписанным ранее союзническим договорам…

Но тут уже он не смог возразить дяде, который (уже в очередной раз) напомнил племяннику о том, что первыми все обязательства по этим договорам нарушили французы, а затем и британцы, причем нарушили бессовестно и, по выражению Сергея Александровича, «нагло» — так что теперь на их мнение можно и даже нужно наплевать. Но тем не менее…

Тем не менее указы о новых губерниях он подписал, а теперь на совещании обсуждался вопрос уже о перевооружении русской армии — и тут уже Николай решил, что в этом вопросе он точно не пойдет на поводу у военных. Но при этом заранее с ними ругаться он не собирался и все же довольно спокойно выслушивал, что военный чины предлагают: отклонить их предложения никогда поздно не будет, но сначала нужно просто успокоиться — чтобы и отказать им именно спокойно и аргументировано. Так что царь изобразил на лице максимум внимания и действительно стал слушать, что тут обсуждается.

И обсуждение начал младший по чину:

— Лично я вижу одно серьезное преимущество так называемого облегченного патрона Волкова: он легкий, а посему солдат в походе при себе несет уже не пятьдесят патронов, а минимум сто. И я употребил слово «минимум» потому, что в монгольском походе солдаты, как правило, с собой брали по двести пятьдесят патронов, а монгольские ополченцы одной вьючной лошадью перевозили по две тысячи патронов и даже больше. Кроме того, так как у нас и монголов солдаты пользовались так называемой винтовкой Волкова, в магазин которой помещается по двенадцать патронов, в бою бойцы союзнических отрядов получали подавляющее преимущество перед китайскими солдатами. Проще говоря, рота монгольского ополчения за менее чем полчаса могла уничтожить китайский батальон даже не используя более тяжелого оружия.

— Довод так себе, — лениво заметил Николай, — в монгольских степях эта винтовка, возможно, и хороша, но у нас, в русской армии винтовки используются калибром в три линии, а не в семь миллиметров, и нам использовать такой патрон, чтобы не мучиться с обеспечением солдат боеприпасами, не след. К тому же, как я слышал, винтовка сия крайне недолговечна…

— Вам, ваше величество, устаревшую информацию сообщили, — басом ответил на невысказанный вопрос Евгений Иванович, — недолговечными сии винтовки были благовещенской выделки, из тех, что в армию Коджона в Японскую войну поставлялись. Но и стоили они копейки, а нынче, когда их в Корее на заводах Розанова выделывают по верной технологии… подорожали они не сильно, а вот по надежности… патрон-то вроде как более слабый, чем на нашей трехлинейке, и ствол из той же стали легко до десяти тысяч выстрелов выдерживает без заметного износа. Ну, при должном, конечно, уходе за винтовкой — но и у Коджона, и в наших частях в Порт-Артуре, где винтовки сии армия использует, уход должный обеспечивается усердно.

— Ну, допустим. Но вы же предлагаете не винтовку Волкова в армию основной взять, а карабин Мондрагона-Волкова — а это дело совсем иное. Даже трехлинейка в армию поставляется по двадцать семь рублей, а за его карабин компания Розанова запрашивает куда как больше ста рублей! У нас что, в армии деньги девать более некуда?

— У нас избытка денег точно нет, — флегматично заметил Владимир Николаевич, — однако не могу не указать, что в конечном итоге переход на карабин Мондрагона-Волкова армии выйдет куда как дешевле, чем если бы мы продолжили использовать нынешние трехлинейные винтовки.

— Вы, господин Коковцов, в школе арифметику плохо учили? По-моему, сто с лишним рублей все же больше двадцати семи.

— Я, ваше величество, — столь же флегматично ответил министр финансов, — деньги считать по должности обязан хорошо. И, позвольте обратить ваше внимание, в словах своих специально указал, что дешевле карабин получится «в конечном итоге». Да, с завода он в армию поступит по сто семнадцать рублей, а еще к нему десяток магазинов ценой по два рубя за штуку докупить будет нужным. Вот только карабин сей поступает с гарантией на пять тысяч выстрелов, а проведенные артуправлением испытания показали, что для него и десять тысяч — далеко не предел. Но пусть будет только пять — и что же мы увидим как раз в конечном итоге? Патрон к трехлинейке казне обходится в пять копеек, самую малость побольше, но малость мы тут опустим. А патрон к карабину Волкова пойдет уже по цене семнадцать копеек за десяток, а круглым числом менее двух копеек. С тысячи патронов разница уже составит более тридцати рублей, с пяти тысяч — более ста шестидесяти. И вот если считать подобным образом, то можно даже решить, будто карабины сии армии вообще бесплатно поставляться будут. К тому же заводы Розанова могут карабинов сих в год поставлять более чем по миллиону штук…

— Но, насколько мне известно, обучение солдат владению сим карабином обходится весьма дорого, да и времени занимает от полугода и более.

— А вот это, Ваше величество, –произнес Сергей Александрович тихо, но так, что его все прекрасно услышали — уже будет проблемой не армии. В ремесленных училищах, организованных Андреем Розановым при своих заводах, все мальчики еще и стрельбой и обслуживанию карабина этого особо обучаются, и при выходе из училища они оружием владеют не хуже солдата, такое обучение прошедшего в течение года. То же сейчас и в народных школах в губернии моей проводить начали: солдат, прошедших войну в Пруссии и в отставку отправленных, там за весьма скромную сумму учителями военного дела нанимают. И выгода выходит даже не двойная: мальчишки по природе своей к оружию тянутся, а к учебе военной их допускают разве что они прочие науки хорошо осваивают, так что и мастеровые из них куда как лучше выходят, и для возможной мобилизации они уже подготовлены получаются.