Кредо сиротинушки (СИ) - Номен Квинтус - Страница 20

Однако Валерий Кимович в свое время и в Корее (в Северной) побывать успел, и кое-что о местном сельском хозяйстве знал. Причем знал он это еще до того, как решил здесь «убежище» выстроить, так что успел кое-что для «улучшения жизни в этих краях» заготовить. Всерьез так заготовить: Валерий Кимович искренне считал, что «в случае чего» тут придется провести довольно много времени. Потому что кое-что и о нынешнем императоре выяснил, в основном из бесед с фон Плеве, с Борисом Штюрмером, с тем же Коковцовым и некоторыми сугубо военными гражданами. То есть подданными, конечно же — но среди русской военной элиты (по-настоящему элиты) концепция подданства трактовалась довольно широко. Еще кое-что интересное он выяснил из разговоров со старым другом — Андрей ему в деталях пересказывал определенные моменты своего общения с Сергеем Александровичем. И, собственно, поэтому Саша с такой скоростью и строил «заграничные убежища». Здесь, в Корее — маленькое, а в Маньчжурии — уже больше, буквально на миллионы человек рассчитанное — но в Маньчжурии возможность такое строить лишь совсем недавно появилась, поэтому там мало что успели сделать. А вот здесь…

Само поместье формально занимало около трех километров берега, а по факту инженеры и рабочие компании строили всякое на побережье длиной километров в пятнадцать и использовали более десятка мелких островков в заливе, из которых только три можно было считать «обитаемыми». И уж вообще никто не беспокоился о том, что рабочие компании делали в окрестных горах, так что несколько «каменных карьеров» там уже очень успешно функционировали. То есть карьерами они, конечно, не были: там взрывами (а взрывчатку как раз химики Андрея делали) просто дробили скалы и полученные камни и щебень перетаскивали в поместью. В море, точнее, высыпали их ровными грядами в ту самую «литораль», огораживая изрядные куски территории. А потом огороженные участки заполняли выкопанным (с помощью земснарядов) грунтом, поднятым с середины залива: для этого Саша перетащил (аж из Петербурга) два довольно мощных земснаряда, привез из Бельгии три тоже не маленьких морских землечерпалки — а уже на выстроенной в соседнем городке неком подобии верфи было выстроено с дюжину небольших самоходных барж (с тракторными моторами).

Собственно, с Сашиной подачи тут начали строить виденные им ранее в Корее польдеры, пока что довольно по размерам скромные — но первый (гектаров в десять) был уже «поднят» — и местное население приняло такое строительство с бешеным восторгом, ведь теперь «земли для риса» стало заметно больше. И в результате на работу очень много корейцев стали наниматься, ведь им и какую-то зарплату за это давали, а за деньги в городке можно было довольно недорого и рис купить, да и прочие продукты. Однако главным поводом роста энтузиазма стало то, что люди сами увидели, как можно жизнь свою сделать более сытой (хотя бы и в перспективе, но уже не самой отдаленной).

И увидели это не только крестьяне, Коджон, посетив по Сашиному приглашению поместье как раз когда первый польдер «пускался в эксплуатацию», отправил на это строительство и парочку полков своей армии. Вот только чтобы польдеры строить, нужно было предварительно их территорию отгородить от собственно моря, так как в противном случае приливами весь нанесенный грунт просто бы обратно в море смывало — и компания Андрея Розанова получила «неограниченную лицензию» на постройку цементных заводов (и, соответственно, карьеров для добычи сырья для цемента). Конечно, лицензия — это неплохо, но для постройки заводов еще и деньги требовались немалые, так что пока там было выстроено лишь два относительно современных завода. Очень относительно современных, с шахтными печами — но они все же давали примерно двести тысяч тонн цемента…

И стройки шли, хотя по сравнению с тем, как заводы строились компанией в России, шли они неторопливо — но опять, ни Саша, ни Андрей не ставили своей задачей «построить в Корее рай земной». Оба искренне считали, что им будет вполне достаточно приложить ровно столько усилий, сколько необходимо для обеспечения собственной приличной жизни (имея в виду и всех приехавших из России «беженцев»), а потому на медленность строек особо внимания и не обращали. Более того, Андрей как-то поинтересовался у Саши:

— Как ты думаешь, мы тут надолго застрянем? Потому что если на несколько лет, хотя бы лет на пять, то было бы неплохо поуютнее все обустроить. То есть мне-то, допустим, и так в принципе неплохо, но у меня же дети растут…

— Опасаюсь я, что лет на пять мы тут застрянем, однако… что ты имеешь в виду, говоря «поуютнее»? Жилье мы вроде неплохое вытроили, электростанция есть, с водой тоже вроде перебоев не наблюдается. Да и денег у нас на покупку всего недостающего за границей точно хватит.

— Да я не об этом. Просто наших тут в городке от силы пара тысяч человек… Раньше я думал, что на то, что за люди рядом живут, вообще плевать, но теперь понял: детей нужно растить там, где вокруг все люди такие же как мы. Русские люди… А почему ты думаешь, что за пять лет дома ничего всерьез не поменяется?

— А я так не думаю, я опасаюсь, что дома оставшиеся просто побоятся что-то всерьез менять. И ведь понимают они, что Николай Россию ведет к развалу, а все равно…

— Хочешь сказать, что у них своя шкура ближе к телу? Если ты так думаешь, то ты точно не прав. Взять тех же генералов, которые войну выиграли: они за свою шкуру точно не опасались, сами слышал, в молодости и в атаки ходили, и раны получали, и друзей теряли — но все равно возвращались на службу.

— Я так не считаю, просто… Знаешь, мне кажется, что они опасаются не за шкуру свою, а боятся что-то неправильно сделать. А как сделать правильно, им просто никто не сказал.

— Ну так скажи им!

— А я тоже не знаю, как правильно все сделать. Я только знаю, что мы в результате получить обязаны — но путей-то к этому много можно наметить, и на каком из них Россия меньше шишек набьет, никто заранее сказать не может. А что шишки обязательно будут — в этом ни у кого сомнений нет. Так что…

— Что?

— Людей умных у нас в России, слава богу, хватает. Но и дураков запасено с избытком, а еще просто сволочей, готовых мать родную продать, немало. И я знаю только как со сволочами разбираться, а вот что с дураками делать… эх, собрать бы людей умных, да обсудить с ними все проблемы — глядишь, до чего-то умного мы бы и додумались. Но как их собрать-то?

Разговор тот так и остался «незаконченным», но спустя всего лишь неделю в поместье (на двух самолетах) прибыла «русская делегация», возглавляемая… Саша даже разбираться не стал, кто из генералов — Алексеев или Рузский — тут считается «начальником», он обоих рассматривал как очень хороших профессионалов. В военном деле — но для выполнения задач, которые Саша перед собой поставил, именно военные и требовались. Точнее, для выполнения задач, которые сумел сформулировать для себя Валерий Кимович, но ведь нужны были не только военные, а из «гражданских» в Корею прилетели только два человека, которые пока еще оставались в Сеуле: Борис Владимирович Штюрмер как министр иностранных дел какие-то переговоры с Коджоном вел, а Сергей Васильевич Рухлов, как сообщили Саше, должен был договориться с корейцами о «возврате рельсового должка»: в свое время Хилков, будучи министром, у корейцев рельсы, переданные им «взаймы» просто не забирал за ненадобностью, а теперь «надобность» возникла. А в Корее заработал уже второй рельсовый завод и появился шанс и дополнительные рельсы на дальневосточные стройки из Кореи получить в обмен на что-то Коджону очень нужное. То есть, как сказал Саше Михаил Васильевич Алексеев, это было «официальной легендой» причин поездки нескольких высокопоставленных чиновников в Корею, а уж о том, что и ряд генералов туда же отправился, даже в Генштабе и в военном министерстве никто не знал…

То есть Михаил Васильевич это и сказал, чтобы и дальше никто о поездке самых известных генералов России на край света не знал — но их этого вытекало, что надолго приехавшие тут задержаться не смогут, а потому все переговоры и обсуждения нужно провести очень быстро. И провести их сначала с представителями армии, а затем — когда Штюрмер и Рухлов смогут из Сеула выбраться (максимум на сутки) — все предварительные договоренности закрепить (или, что не исключалось изначально, и отвергнуть). Но так как Валерий Кимович уже довольно долго все подлежащие обсуждению вопросы продумал, а имеющийся у него опыт ведения переговоров мог существенно время на пустые разговоры сократить, после обеда Саша, собрав приехавших генералов (и Андрея) в своем кабинете, для начала «огласил повестку дня». Довольно простую: как завоевать мировое господство не привлекая внимания санитаров. То есть тема разговоров могла и таким образом интерпретироваться…