Кредо сиротинушки (СИ) - Номен Квинтус - Страница 58

А еще — это уже Зоя предложила — с каждым колхозным мужиком (то есть с тем, кто пожелает — но пожелали практически все) заключались договора о том, что он «у себя в амбаре» возьмет на хранение несколько тонн зерна нового урожая, а за это ему «из казны» и несколько ларей будет передано бесплатно, и небольшую денежку за хранение заплатят. Вдобавок мужик, договор подписавший, мог во время хранения хоть все взятое зерно для своих нужд использовать, оплачивая в казну стоимость этого зерна «по закупочной цене». Опять-таки по закупочной цене приобретать «у казны» зерно другое, а конкретно — гаолян и чумизу в объемах, равное взятому на хранение хлебу, а это для мужика становилось уже очень интересным: гаолян с чумизой стоили гораздо дешевле даже ячменя, а в качестве корма для кур они были даже лучше. Ну а почем на рынке яйца и тем более битая птица, мужики знали прекрасно…

Как раз с «куриным зерном» в нынешнем году должно было стать совсем уж хорошо: колхозы в Маньчжурии тоже урожаи готовились собрать близкие к рекордным, но и у них та же самая проблема возникла: еще и зерно предыдущего урожая из амбаров они вывезти не смогли. А хотя рядом был вечно голодный Китай, туда зерно никто продавать и не собирался. Точнее, китайские торговцы его закупать были не готовы: у них просто денег не было, а бесплатно им никто ничего давать не хотел. И вроде бы все равно выходило, что несколько миллионов тонн зерна деть будет некуда — но Саша, еще раз все тщательно обдумав, проблему решил. И решил он ее, буквально себя через колено ломая: ему пришлось Богородицк для этого на целых две недели покинуть и отправиться туда, откуда домой позвонить было уже невозможно: в Сеул. Умел — и делал, причем очень хорошо понимая, что на этот раз он все делает для того, чтобы в России всем жилось много лучше. А еще он понимал, что это как раз лучше него вообще никто не понимает…

Корея, как и Китай, пока еще было «вечно голодной страной». Не совсем все же «вечно», в период сбора урожая риса народ там все же несколько отъедался — зато потом голод был в Корее довольно частым гостем. А в силу климата (и очень переменчивой погоды) и урожаи периодически получались даже для «временного объедания» недостаточными. И народ к такой жизни как-то все же приспособился — то есть приспособился в «сытые года» создавать приличные запасы того же риса и, в большей степени, проса. Но запасы такие в основном были сугубо «семейными», то есть корейцы их у себя дома создавали. И поэтому почти в каждом корейском доме в деревне было отведено местечко, в котором можно было зерна на целый год запасти. Можно было, но в основном возможность эта не реализовывалась, так как просто нечего запасать было.

А Валерий Кимович об этом знал, а так же знал, что сейчас в Корее проливает около семнадцати миллионов человек, подавляющее большинство из которых живут именно впроголодь. И на переговоры с Коджоном он приехал, чтобы предложить корейскому королю взять у России в кредит пять миллионов тонн зерна. А отдавать тот «кредит» он предложил поставками в Россию некоторых продуктов и, как и ранее за все предоставленные кредиты, поставками готовой промышленной продукции и металлов. Дорогих металлов — и большую часть времени он потратил на то, чтобы «цену за поставки металлов скинуть». Причем условия он предложил для Кореи безусловно выгодные: зерно в Корею он предложил поставлять «по внутренним закупочным ценам России», а за это и ценное сырье он предложил в Россию поставлять по таким же «внутренним ценам» — и а то, и другое оказывалось гораздо ниже «цен мирового рынка».

Понятно, что сам Коджон выгодность Сашиного предложения просчитать не мог, но у него все же были уже довольно грамотные советники, которые все тщательно просчитали и договор о «встречных поставках» был подписан. И по нему — если все тщательно просчитать — Корея вроде бы оказывалась в небольшом проигрыше, но на самом деле проигрыш тут получался сугубо «виртуальным»: другие иностранцы просто именно «по мировым ценам» в Корее ничего покупать и не собирались, за все корейские товары они требовали очень значительных скидок. А еще Корея действительно получала, причем «заранее», огромный объем необходимых продуктов, а благодаря этому в стране было проще набрать на разные стройки и новых рабочих. А учитывая, что заметная часть таких «строек» нуждалась в огромном количестве абсолютно неквалифицированной рабочей силы, в результате страна могла получить гораздо больше, чем это могло показаться на первый взгляд. И Саша в основном корейским советникам именно это и объяснял…

Объяснять ему было очень просто: в свое время Валерий Кимович, готовясь как раз к переговорам с северокорейским руководством, в проблематику довольно серьезно углубился. А в целом нынешняя ситуация по сравнению с тем, что тут происходило уже в восьмидесятых годах, отличалась незначительно, и даже, пожалуй, нынешняя ситуация выглядела даже получше. Самую малость получше: сейчас в Корее просто населения было гораздо меньше (и, соответственно, меньше «голодных ртов»), а вот железных дорог стало уже побольше, и к тому же уже почти все дороги были переведены на «русскую колею». А еще — то тоже со счетов сбрасывать не стоило — нынешняя Корея — в отличие от Кореи Северной — не тратила все свои ресурсы «на защиту от южных агрессоров». Конечно, в Корее Коджона все же имелась очень большая для такой маленькой страны почти полумиллионная армия — но как раз в нынешних практически «мирных» условиях и ее можно было весьма эффективно задействовать в «народном хозяйстве». Если солдат кормить досыта, конечно — а вот с учетом всех «вторичных эффектов» получалось, что тут уже Россия договор себе в убыток подписала. То есть это так выглядело, хотя сам Саша считал совершенно иначе…

Перевозки такого количества зерна в Корею сами по себе были задачей не самой простой, ведь по железной дороге можно было туда отправить максимум три десятка эшелонов в сутки, а один эшелон — это всего лишь тысяча тонн зерна. Еще примерно столько же получилось отправлять морем, благо прекрасно работал зерновой терминал в Дальнем. Но даже при таких условиях на всю перевозку требовалось месяца четыре — а уборочная уже через месяц должна была закончиться. Да и выстроить огромное количество даже небольших зернохранилищ за месяц было невозможно, так что в любом случае очень много зерна должно было остаться в буртах возле токов. Однако эту проблему взялся решать Николай Владимирович Рузский, и решать он ее стал исключительно «военным способом»: уточнив «мелкие детали» у химиков Андрея Розанова, он отправил в колхозы почти все имеющиеся в армии солдатские палатки, которые должны были стать как раз «временными зернохранилищами». По крайней мере зерно в них за несколько месяцев сгнить было не должно, тем более что в этих «хранилищах» и действие того же фосфида алюминия должно было проявиться гораздо сильное просто потому, что от влажности в них избавиться было очень трудно. А когда будут выстроены уже хранилища стационарные, в них зерно постепенно и переправят — кроме разве что того, которое в Корею отправится. Однако все же таким — хотя далеко не лучшим — образом проблему получалось хоть как-то решить. Криво, косо — но на нынешний год иного решения и не просматривалось. Однако Владимир Николаевич совершенно правильно посчитал, что «год на год не приходится», и в последующие годы урожаи могу быть и гораздо более высокими, а потому проблему следует решать кардинально. И для того, чтобы пути ее решения определить, он — сразу после возвращения господина Волкова из Кореи — пригласил Сашу к себе.

И первый же вопрос даже Сашу в тупик поставил:

— Александр Алексеевич. Вы пописали, правда от лица компании Андрея Розанова, с Коджоном договор, который, с какой стороны не посмотреть, России наносит весьма заметные потери. Ведь если это же зерно продать в Европу…

— А, вы об этом! Однако должен сказать, что те, кто вам расчеты делал, сильно ошибся. И вы сами это прекрасно знаете: Европа же у нас зерно почти и не покупает…