Жизнь, сверкнувшая молнией. Тайны Матильды Кшесинской - Широкорад Александр - Страница 4

В старости Матильда писала о жизни в училище: «Все контакты между мальчиками и девочками были строго запрещены, и требовалась незаурядная ловкость и изобретательность, чтобы обменяться записочками или хотя бы улыбками. Во время репетиций и уроков танца классные дамы зорко следили за тем, чтобы между мальчиками и девочками не было никаких многозначительных взглядов и условных жестов. И всё же нам каким-то образом всегда удавалось переброситься словом и пофлиртовать. Это давно стало традицией, и у каждой из нас был приятель, с которым мы могли пококетничать. Такая игра доставляла нам огромное удовольствие. Наши мимолетные романы и увлечения были совсем ещё детскими. Однако, несмотря на все запреты и строгий, почти монастырский уклад жизни, бывали случаи, когда возникшая между учениками симпатия перерастала в настоящую любовь».

Зато летом в Красницах царили совсем другие правила. К Кшесинским постоянно приезжали гости из Петербурга, особенно много их было по субботам и воскресеньям. Любили к ним наведываться и соседи, среди которых преобладали молодые люди.

Юлия Кшесинская

Матильда росла умной и развитой девочкой. О таких А. П. Чехов писал, что они «с двенадцати лет научились не замечать этих несносных мужчин».

О своих увлечениях Матильда вскользь упоминает в «Воспоминаниях»:

«Четырнадцатилетней девочкой я стала кокетничать с молодым англичанином Макферсоном. Я не была в него влюблена, но мне нравилось флиртовать с красивым и элегантным юношей. В день моего рождения он приехал к нам со своей невестой, и это больно задело меня. Такого оскорбления я стерпеть не могла и решила отомстить. Выждав подходящий момент, когда все собрались за столом и англичанин сел рядом с ней, я, как бы случайно, завела разговор о том, что люблю рано утром, ещё до утреннего кофе, ходить в лес за грибами.

Я с воодушевлением описала прелести ранней прогулки в надежде, что рыбка попадётся на крючок. Ждать пришлось недолго. Макферсон любезно попросил разрешения меня сопровождать. Бросив взгляд на его спутницу, я секунду помолчала, а потом сказала, что не возражаю, если он получит на это её разрешение. Это было сказано в присутствии всех гостей, и ей не оставалось ничего другого, как согласиться. На следующее утро мы с Макферсоном чуть свет отправились в лес за грибами. Он подарил мне прелестное портмоне из слоновой кости, украшенное незабудками. Подобный подарок как нельзя лучше подходил такой девушке, как я. Со сбором грибов в то утро у меня не ладилось, а под конец прогулки вообще создалось впечатление, что англичанин напрочь забыл о своей невесте. После этого я стала получать от него любовные письма и цветы. Но очень скоро это развлечение мне надоело. И всё же его свадьба с этой девушкой расстроилась. Это был первый грех, который я взяла на душу».

Макферсон упоминается в дневниках Матильды не менее тридцати раз. Его 19 декабря 1886 г. привёл в дом Кшесинских некий Жан Бертенсон. Кто он такой? Непонятно. Из дневника Кшесинской следует, что Бертенсон брал уроки то ли танцев, то ли мимики у брата Юзефа и отца Феликса Кшесинских.

Сам же Чарльз Макферсон с большой долей вероятности сын шотландского инженера Мардока Джорджа Макферсона, основателя Балтийского механического завода. В 1871 г. Макферсона заставили продать акции завода, но он по-прежнему остался богатым человеком.

Жак Бертенсон и Чарльз Макферсон посещали дом Кшесинской как минимум до середины апреля 1888 г. С обоими Маля постоянно флиртовала, иногда нарушая все допустимые приличия конца XIX века. Дошло ли дело до постели, сказать не могу, но очень похоже. Во всяком случае, Макферсон предлагал ей выйти за него замуж. А вот о грибах и отбитой невесте Макферсона в дневниках нет ни слова.

Допускаю, что этот банальный флирт девицы без комплексов и двух молодых повес малоинтересен современному читателю, но он показывает, насколько старушка Кшесинская писала свои «Воспоминания» «по мотивам (!) своей жизни», весьма вольно обращаясь с реальными фактами.

Впервые Маля вышла на сцену в первый год после поступления в училище. 30 августа 1881 г. она вместе с другой ученицей, Андресон, на сцене Большого театра в балете «Дон Кихот» выступили в роли марионеток, которых великан водил на шнурочках. Танец исполнялся на пуантах. «Я не испытывала никакого страха и была очень счастлива», – вспоминает Матильда об этом выступлении.

В училище девочки сами участвовали в балетных спектаклях и присматривались к тому, как танцуют балерины. «Чем старше и опытнее мы становились, тем легче нам было оценить мастерство той или иной танцовщицы, отметить все её достоинства и недостатки и составить о ней собственное мнение, сравнить их мастерство и понять, на каком уровне находится наше».

За время учёбы Кшесинской в училище балет в Петербурге начал приходить в упадок. Балерины старшего поколения уже не могли служить примером для учениц, и любовь к танцам у Матильды стала угасать. Одно время она даже подумывала о том, чтобы оставить училище.

В 1885 г. из Парижа в Петербург приезжает знаменитая итальянская балерина Вирджиния Цукки. Она была уже немолода, но её талант находился в полном расцвете. 2 ноября 1886 г. Цукки солировала в балете «Пахита». В нём же были заняты шесть воспитанниц, изображавших цыганок. Среди них была и Матильда, она подносила артисту Гердту цветок.

Вирджиния Цукки в балете «Эсмеральда», 1886 г.

Кшесинская записала в дневник: «Когда первый акт закончился, я поздоровалась с Цукки. Она меня обняла и дошла со мной почти до тех дверей, в которые мне надо идти в уборную».

«Эта балерина произвела на меня огромное и незабываемое впечатление, – вспоминает Кшесинская. – После выступлений Цукки мне казалось, что только сейчас я поняла, как нужно танцевать, чтобы получить право называть себя актрисой. У Цукки была необычная и очень экспрессивная мимика. Каждому па классического танца она придавала неповторимое очарование и красоту, которые заставляли весь зал замирать от восторга.

Танец Цукки был и оставался для меня вершиной балетного искусства. Благодаря ей я поняла, что в искусстве виртуозная техника должна быть лишь средством выражения, а не целью».

И с момента появления Цукки в Петербурге Кшесинская начала усиленно заниматься, чтобы стать такой же великой балериной, как она.

Глава 3. Балет в России – больше, чем балет…

Четыре поколения моей семьи имели высшее техническое образование, но отец и мать имели некоторое отношение к балету. Так, моим двоюродным братом по матери был Юрий Владимирович Григорьев (10 февраля 1940 г. (Москва) – 2 мая 2015 г. (Лос-Анджелес). Он был солистом театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. Встречались раз двадцать на семейных праздниках. От него я почерпнул много интересного, но в рамках политкорректности.

Окно же в балет мне прорубил знакомый отца Андрей Львович Крамаревский. Он родился 19 марта 1929 г. в Харькове в семье известного советского хореографа Льва Крамаревского. С 1949 г. он солист балета Большого театра СССР (педагог-репетитор Асаф Мессерер). В 1967–1975 гг. – солист, балетмейстер и режиссер-постановщик Москонцерта. В 1975 г. Андрей преподавал в хореографических школах Италии, а с 1976 г. – в знаменитой Школе американского балета Джорджа Баланчина в Нью-Йорке. С 2003 г. – заведующий кафедрой Школы американского балета. Умер Крамаревский 8 мая 2019 г. в Нью-Йорке.

Андрей часто приходил к нам в 1962–1966 гг., мне тогда было 14–17 лет. Ему нравилось рассказывать мне о театре. В компании с моими родителями Андрей выпивал от силы рюмку. Ну а в другой комнате, а то и на кухне я потихоньку доставал бутылку коньяка или наливки, после чего моя беседа с Андреем становилась совсем не политкорректной. Так, СМИ много десятилетий выставляли в качестве образцовой семейной пары двух великих солистов балета. Андрей же в красках рассказывал о нетрадиционной ориентации обоих.