Бывает и хуже? Том 7 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 7

— Да, — ответил я. — Но есть один нюанс. И я скажу тебе прямо, потому что ты мой друг.

— Ого, — хмыкнул Гриша. — Умеешь заинтриговать! Стой, подожди секунду.

Я услышал, как он опустил трубку и крикнул кому-то «не бегать по коридорам!»

— Прости, первоклашки снова несутся, вот нос себе кто-нибудь разобьёт ещё, — пробурчал он. — Ну что там за нюанс?

— Это пациент, Владимир Филинов, — сказал я. — Молодой, нашего возраста. И у него синдром патологического вранья. Это не значит, что он маньяк или что он будет у вас красть. Это значит, что он может спокойно рассказать, как лично пожимал руку Гагарину, как был резидентом разведки в Анголе и как его двоюродный дядя изобрёл первый советский компьютер. При этом он сам искренне верит во всё это в момент рассказа.

Гриша на той стороне трубки фыркнул.

— Интересный нюанс, — заметил он.

— Ему нужна работа, — продолжил я. — Сейчас он проходит лечение, и ему стало гораздо лучше. Но ему нужно занятие.

— Так это ж прекрасно! — бодро заявил Гриша. — Принять клиента и усадить за компьютер он, думаю, сможет. А рассказать, что лично консультировал Билла Гейтса… Ну, подростков развлечёт лишний раз, они и сами небылицы любят рассказывать. Мне тут один втирал, что переписывается с Аней Тейлор-Джой.

— Значит, ты согласен? — уточнил я.

— На собеседование его присылай сегодня в шесть вечера, — ответил Гриша. — Побалакаем с ним, там и решим.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Тогда я ему передам!

Я сбросил звонок и тут же набрал Карину Вячеславовну. Женщина ответила после третьего гудка.

— Александр Александрович, вы сегодня прямо не можете без меня жить, — усмехнулась она. — Хотите про пациентку узнать?

— Нет, хотел по поводу работы для Филинова рассказать, — улыбнулся я.

Кратко сообщил про вариант и куда нужно подойти пациенту на собеседование.

— Отлично, я ему передам, — обрадовалась Власова. — Но насчёт Голубевой — она уже была. Мы неплохо пообщались, назначили следующую встречу. На удивление она хорошо поддалась всем методикам, словно её мозг кто-то заранее подготовил. Странно звучит, знаю.

Ничего странного, этим кем-то был я. Но говорить я этого, конечно же, не буду.

— Я с ней доверительно поговорил, — ответил я. — Она в принципе отнеслась ко мне с симпатией. Думаю, это тоже повлияло. Но это хорошие новости, я рад.

— А я, кстати, сейчас собираюсь к вам, — добавила женщина. — Меня вызвал к себе Кречетов. Всё-таки состоится тот разговор, которого я боялась.

О независимости психиатрической больницы. Да, мы с Кариной Вячеславовной это обсуждали.

— Тогда удачи вам, — серьёзно сказал я. — Если что — звоните.

Положил трубку и вновь занялся бумажными делами. Примерно через час решил прогуляться до стационара. Во-первых, чтобы узнать, как там вчерашний пациент с ТЭЛА. Во-вторых, нужно взять себе новое дежурство.

В стационаре первым делом прошёл в реанимацию, нашёл Светлану Викторовну. Женщина спасалась кофе у себя в кабинете.

— Скорей бы уже следующий понедельник, когда мой напарник выйдет, — вздохнула она. — Устала — просто жуть!

Ещё бы, один анестезиолог-реаниматолог на больницу — это не дело.

— Как там вчерашний пациент с ТЭЛА? — спросил я.

— Стабилен, — кивнула женщина. — Антикоагулянты переносит хорошо. Показатели все в норме. Просто чудо какое-то!

— Рад это слышать, — кивнул я. — Повезло, что я оказался на том адресе и смог вовремя помочь.

И гораздо больше, чем она думает.

Мы немного поговорили со Светланой Викторовной, затем я пошёл в терапию. Там взял себе дежурство на завтра, вышел из стационара.

На улице меня снова поймал Савинов. Он вообще работает или только и делает, что по улицам гуляет?

— Саня! — радостно помахал он мне рукой. — Саня, привет!

— Привет, — кивнул я. — Что случилось снова?

— В этот раз ничего, — заверил Савинов. — Просто настроение хорошее! Ты же меня вчера так спас! Жена ещё и уважать стала, что я таким полезным делом занялся. Сегодня с утра вкусный завтрак приготовила! В общем, жизнь-то налаживается!

— Рад за тебя, — я хотел ещё что-то сказать, но тут внимание привлекли звуки, доносящиеся со стороны главного корпуса.

Там на улице стоял Петренко, наш завхоз. Перед ним на земле валялась коробка с какими-то вещами.

— Да вы не можете меня уволить! — орал он. — Серьёзно думаете, что к вам очередь из сотрудников тут стоит⁈ Что за дебильная чистка⁈ Я этого так не оставлю!

Так, интересный поворот.

Глава 4

Я посмотрел на Савинова. У того от интереса шея вытянулась сантиметров на пять, а голова повернулась в сторону Петренко.

— Сань, ты это, иди, тебе же работать надо, — проговорил Ярик. — А я тут… проконтролирую. Ну, из чисто профессионального интереса.

— У тебя приём идёт, — напомнил я. — А у меня ещё даже не начался.

— Ну там обед, все дела, — не сводя глаз с Петренко, отмахнулся Савинов.

Я вздохнул и пошёл к главному корпусу. Не то чтобы мне хотелось участвовать в этой сцене, но проходить мимо и делать вид, что ничего не происходит, было бы точно не в моих правилах.

Петренко, увидев меня, тут же развернулся ко мне.

— Александр Александрович, меня увольняют без всяких причин! — решил он пожаловаться. — Как это вообще называется? Этот новый главврач вообще с ума сошёл?

— Вообще-то причины есть, — раздался знакомый спокойный голос.

В дверях главного корпуса стояла Савчук.

— Елизавета Михайловна, что случилось? — спросил я.

— Виктор Петрович приказом главного врача освобождён от занимаемой должности, — пояснила женщина. — С формулировкой «за многочисленные нарушения должностных обязанностей и злоупотребление служебным положением». Со всеми соответствующими протоколами. Он должен покинуть территорию учреждения.

— Какие нарушения! — взвился Петренко. — Какое злоупотребление! Я тут двенадцать лет работаю! И никаких нарушений не было!

— Виктор Петрович, — ровным голосом отозвалась Елизавета Михайловна. — За этот срок вы успели сдать две служебные однокомнатные квартиры, выделенные больнице под молодых специалистов, в аренду. Списать по бумагам три комплекта медицинских кушеток, которые на самом деле до сих пор стоят в подсобке нетронутые, а деньги пошли в ваш карман. Заключить договор на ремонт крыши с фирмой вашего родственника по цене, превышающей рыночную в два раза. И это Кречетов только второй день документы проверяет.

Петренко замолчал. Про квартиру я знал и сам, помню, как намучился, прежде чем служебное жильё выделили мне. И в итоге дали котопритон, который пришлось расселять, раздавая котов всем знакомым.

Так что не сомневался, что и остальное правда. Петренко был правой рукой Власова, и хотя после его увольнения удержался на рабочем месте, это оказалось ненадолго.

— Это всё клевета! — наконец решил выдавить из себя бывший завхоз. — Это всё придумал ваш Кречетов, чтобы своих людей расставить!

— Есть доказательства каждого пункта, — ответила Савчук. — Если хотите оспорить — пожалуйста, в трудовую инспекцию или в суд. Я думаю, вам объясняли эту процедуру.

— Да я ещё посмотрю, кто кого! — Петренко нагнулся и поднял свою коробку. Пытался при этом выглядеть гордо, но когда человек нагибается за своими вещами — гордо он в любом случае выглядеть не будет. — Я этого так не оставлю!

— Как хотите, — пожала плечами Савчук. — Ключи вы нам оставили, так что можете идти на все четыре стороны.

Петренко гордо пошагал к выходу из больничного комплекса, держа перед собой свою коробку. Мне всегда интересно, откуда уволенные люди берут эти картонки? Им при увольнении их выдают для вещей или как?

Сколько фильмов ни смотрел в этом мире, там тоже обязательно уволенный человек стоит перед пустой коробкой и грустно складывает туда рамку с фотографией. Так этого и не понял.

Всё-таки интересный Кречетов человек. За пару дней он активно взялся за многие проблемы нашей больницы. И решал их, прямо сказать, радикально. Никак не мог определить, это хорошо или плохо. Хотя принципиальность в людях я всегда уважал, это для меня точно хорошо.