Моя истинная. На завтра и навсегда (СИ) - Мун Лесана - Страница 3

— А это за что? — гневно сверкаю глазами на подругу.

— Это я взбиваю коктейль. Чтобы меланхоличные мысли в твоей голове хоть немного перемешались с позитивными. Если повезет, получится «Секс на пляже».

— Очень вряд ли. У меня просто нет нужных ингредиентов.

— Вранье! Для подобного коктейля нужна ты, хороший парень, пустая квартира, легкий ужин и много вина. И все это у тебя есть!

— Мне сестра звонила, — резко меняю тему.

— И что этой мымре надо? — Вика никогда не любила Ксению, а та, в свою очередь, отвечала ей пылкой взаимностью.

— Она замуж выходит. В эту субботу свадьба.

— Шо, опять⁈ — подруга очень похоже изображает обалдевший внешний вид и интонацию волка из мультика «Жил-был пес».

— Я тоже удивилась, но ты же ее знаешь… вся в маму.

— Какой это брак по счету? — подруга делает вид, что забыла.

— Третий будет. Ксения уверяет, что три — счастливая цифра.

— Не для ее мужа — это точно, — фыркает Вика, наливая себе еще пол литра кофе и сдабривая его щедрой порцией сливок и сахара.

— Фу! Не могу на это смотреть, — комментирую ее блаженную физиономию, когда она делает глоток ужасной бежевой патоки. — Ты прямо в одном шаге от диабета.

— А ты — от очередного подзатыльника, — мурлыкает подруга, заедая все это мракобесие шоколадной конфетой.

— Это же надо так издеваться над прекрасным напитком, — сокрушенно качаю головой.

— Ага, я тайная садистка, — Вика расслабленно пьет кофе и, глядя на нее, никогда не скажешь, что она — бизнес-леди.

И тем не менее, так и есть. В двадцать шесть лет Виктория уже владелица нескольких маникюрных салонов. А начинала работать на кухне своей однушки десять лет назад. Тогда мы с ней и познакомились. Моя сестра пришла на маникюр и притащила меня за компанию.

Ксения и Вика сначала сдружились, а потом разругались. Из-за чего, до сих пор не знаю, но с тех пор мы с Викторией стали не разлей вода. Мне очень льстила эта дружба: девушка старше меня на целых ТРИ года общается со мной, делится мечтами и не говорит, что мои мысли глупые или детские. Все-таки между тринадцатью и шестнадцатью годами лежит огромная пропасть. Но Вика ее спокойно перешагнула. Она вообще, крайне бесстрашная. Иногда даже чересчур.

— Так что хотела наша любимая Ксюша-юбочка из плюша, мозги из ватина?

Не сдержавшись, фыркаю. Вот умеет Вика припечатать! У меня так никогда не получается.

— Пригласить меня на свадьбу, естественно.

— И зачем оно тебе надо? Давно никто головой в помои не макал? — Вика внимательно смотрит на меня из-за ободка чашки.

— Там и папа будет… Я давно его не видела, — говорю жалобно.

— Приедешь к нему как-нибудь в гости.

— Это далеко…

— Зато мир посмотришь, себя покажешь.

— Вика, ты же знаешь, мне не простят, если я не приеду.

— Да плевать! По факту, они совсем чужие тебе люди, хоть у вас и одна кровь.

— Я не могу так, как ты…

На какое-то время на кухне повисает гнетущая тишина. Мы обе погружаемся в свои не самые светлые мысли.

— Ладно. Поедем вместе, уж при мне…

— Ксения запретила тебе приезжать. Тем более, после прошлого раза, — говорю виновато.

— А что было в прошлый раз? — Виктория делает невозмутимое лицо. — Тот многоярусный торт я не трогала, он изначально был какой-то кривой.

— Его специально сделали в виде Пизанской башни, — отвечаю с улыбкой.

— А откуда мне было знать? Захожу я на кухню, а там это кривой ужас! И его сейчас будут вывозить. Зная твою сеструню и ее помешанность на порядке, я решилась, можно сказать, на подвиг. Как Александр Матросов! Как… Павлик Морозов! Ну… ты поняла.

Отвечать я уже не могу, потому что хохочу во все горло, вспоминая, как в зал, полный гостей, ввозят торт. Высокая, ровная труба, вместо Пизанской башни, с отпечатками рук по всей зеркальной поверхности торта и шваброй!!! Всунутой в торт, как шпажка в бургер.

— Это, чтобы уже наверняка не упал, — сообщила мне потом Вика, когда нас обеих выкинула за ворота охрана.

Ее за то, что испортила торт, меня — за то, что посмела защищать подругу. Это сейчас мы хохочем, как гиены, а тогда было совсем не до смеха. Кто мне потом только ни звонил. И сестра, и ее муж-итальянец, и мама, и тетки. И каждый, чтобы пристыдить. Как маленькую.

— И есть проблема с этой свадьбой, — говорю, когда мы уже отсмеялись.

— О, да! Там много проблем! — Страшно выпучив глаза смеется Вика.

— Ксения пригласила также и Романа.

— Что⁇ — У подруги даже печенье выпадает из пальцев и хлюпается в чашку с остатками бежевого сиропа.

— Сказала, что приглашала нас, как пару. Мы разошлись, но она то с ним дружит, и типа не может его не пригласить… Ну в общем, ты поняла, да?

— Да все я поняла! Змеюка подколодная твоя сеструня! Лишний раз поиздеваться хочет. И на этот раз чтобы при всех родственниках. Не нужно туда ехать, Лен.

— И дать повод Роману говорить, что я осталась дома, рыдаю и страдаю над своей никчёмной жизнью?

— А ты выдержишь? — переспрашивает подруга, выловив размокшую печеньку из чашки и закинув ее в рот.

— А что мне остается? — отвечаю.

— Как что? Заручится поддержкой настоящего джентльмена, — и снова фирменная акулья улыбка подруги. — Говоришь, вы телефонами обменялись?

— О, нет! Нет! Вика, я серьезно! Ксандр и так меня очень выручил. В этот раз я без него справлюсь!

Знала бы я в тот момент, что подруга все равно меня ослушается и сама позвонит моему фальшивому парню.

— Ты ЧТО сделала? — в ужасе переспрашиваю Вику, когда она уже уходит, и я закрываю за ней дверь.

— Позвонила этому твоему Александру, кстати, интересный парень. И голос у него шикарный. Низкий такой, с хрипотцой. Сказал, что заедет за тобой в субботу в девять утра. Вы же за час доберетесь?

— Я тебя убью, — вяло отмахиваюсь от подруги.

— Ты меня еще благодарить будешь, — фыркает Вика и выплывает за дверь.

Оставшееся время до конца недели я посвящаю волнительным сборам на свадьбу сестры. И не потому волнительным, что свадьба, а потому, что снова увижу Александра. Терзает двоякое чувство: и хочу его видеть, и как-то неловко. Настолько, что хочется позвонить и отменить нашу встречу.

Трусиха, знаю.

И вот наступает час икс. Если бы не свежий маникюр, сделанный только вчера вечером, я бы от волнения сгрызла ногти под ноль. А ведь думала, что избавилась от этой дурной привычки с тех пор, как переехала от родителей.

Дверной звонок заставляет меня взвиться на метр над креслом, в котором я пыталась усидеть последние десять минут. Выдохнув, беру чемодан и сумочку, распахиваю дверь, пока не утратила остатки смелости. И застываю в проходе.

— Кхм… — откашливаюсь, — привет.

Мне кажется, или Александр как-то изменился с нашей прошлой встречи? Неловко как-то, но я не могу перестать его рассматривать.

— Привет, — улыбается своей белозубой чуть клыкастой улыбкой. — Рад тебя видеть.

Как-то неуловимо быстро берет мой чемодан, касаясь одновременно своими пальцами тыльной стороны моей ладони и губами моей щеки. Замираю. Мужчина же выглядит так, словно ничего не произошло.

— Идем? А то ведь можем и опоздать.

— Да, пошли, — поворачиваюсь спиной, закрывая дверь, едва сдержавшись, чтобы не дотронуться кончиками пальцев до того места, куда он поцеловал. Кажется, что щека горит.

Загружаемся в лифт, в котором я не знаю, куда смотреть, поэтому гипнотизирую взглядом кнопки.

— Сегодня чудесная погода, — говорит Ксандр. — Тепло, не жарко. — А потом без паузы добавляет, — мне нравится твое платье.

— Правда? — зачем-то переспрашиваю, хотя зеркало мне явно сказало, что сиреневый цвет с моей бледной кожей и светлыми волосами совершенно не сочетается, добавляя мне возраста и делая какой-то уставшей. — Вообще-то я собиралась надеть другое, но сестра вчера сказала, что у нее свадьба в сиреневом цвете. И чтобы не расстраивать новобрачную, я…

— Ты очень хорошая сестра, — заканчивает за меня предложение Ксандр, и мы наконец-то выходим из лифта.