Дракон, девушка и гусь (СИ) - "ЙаКотейко" - Страница 24

«Интересно, что он ему скажет?» — промелькнуло в голове, и я невольно затаила дыхание. Зная отца, разговор мог пойти в любом направлении, от задушевной беседы до допроса с пристрастием.

— Здравствуйте, — произнес он, протягивая руку Эмилю, будто предлагая перемирие после долгой и изматывающей битвы. — Я Джон Райт, отец этой пропаданки.

Эмиль, сохраняя непроницаемое выражение лица, ответил сдержанно:

— Эмиль Берджи, начальник охраны Его Величества.

В голосе чувствовалась сталь, как будто он постоянно был готов отразить любую угрозу.

Гарри, стоявший рядом, не удержался от колкости.

— А к чему такие почести для нашей тыковки? — ухмыльнулся он, бросив шутливый взгляд на отца.

Эмиль сухо произнес:

— Она фрейлина принцессы.

Отец внимательно осмотрел нас обоих

— Так, вы сейчас мне все расскажете, — произнес он, не спрашивая, а утверждая.

— В письме я, кажется, все упоминал, — нахмурился Эмиль, словно его раздражало, что его слова ставят под сомнение.

— Но ты ж не думаешь, что мы все за чистую монету приняли? — отец махнул рукой в сторону дома, — заходите. Отдохнуть надо с дороги.

Нас усадили за большой, добротный стол, отполированный годами, за которым обычно собиралась вся наша шумная семья. Матушка, с лучезарной улыбкой на лице, тут же принялась наполнять стол знакомыми, до боли в сердце, блюдами. Простая, деревенская еда, но какая же она сытная! Я так соскучилась по этому вкусу дома, по этому ощущению тепла и уюта. Но, сдерживая трепет в груди, решила сначала поделиться своими приключениями. Братья, как всегда, отреагировали бурно. Оливер и Гарри хохотали до слез над злоключениями Франциска. Особенно над его именем.

— А я говорил! — сквозь смех приговаривал Оливер, утирая слезы. — Этот гусь еще покажет всем!

Однако, когда я, собравшись с духом, упомянула о пробудившейся во мне магии, веселье вмиг угасло. Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи. Я почувствовала, как ладони вспотели от волнения.

— По закону… я должна пройти обучение, — печально выдохнула я.

— Как… как она в тебе появилась? — недоверчиво спросил отец, в глазах застыло беспокойство.

Я лишь беспомощно покачала головой. Откуда мне знать? Магия просто… была.

— Такое бывает, — вступился Эмиль. — Она может проявиться сама по себе. Главное — вовремя заметить.

— Я же тебе говорила, Джон! — воскликнула матушка, с укоризной глядя на отца. — Что Мили еще в младенчестве свою бутылочку двигала, просто глядя на нее! А ты мне не верил! Говорил горячка.

— Мне придется уехать, — тихо проговорила я, опустив голову, не в силах смотреть в глаза родным.

— Ты ничего не потеряешь, если покинешь эту дыру, — весело воскликнул Гарри. — Барри будет на себе волосы драть!

— Кто такой Барри? — резко спросил Эмиль.

Кажется, он был не в восторге от упоминания о поклонниках.

— Ему наша сестренка нравится. Еще с детства, — пояснил Оливер, подмигнув мне.

— И когда ты хочешь уехать? — спросил отец, голос звучал сдержанно.

— Через день, — ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя в душе бушевала буря. — Принцесса меня ждет, а потом я должна приступить к обучению и научиться обуздывать силу. Это мой долг.

— Ничего не поделаешь, — смиренно произнес он. — С одной стороны, это и к лучшему. А то будешь как твои братья-охламоны. Это ж надо умудриться потерять сестру.

Он с укоризной посмотрел на Оливера и Гарри, а те поспешили виновато пожать плечами.

А дальше разговор потек более непринужденно. Родные, казалось, искренне радовались моей новой должности. В воздухе витали надежды на лучшее будущее.

— Ой, и хорошо, — мечтательно проговорила матушка, ее глаза заблестели от предвкушения. — Найдешь себе достойную партию. Там, в столице.

Я украдкой взглянула на Эмиля. Мое сердце забилось быстрее, в груди поселилась тревога. Неужели он будет молчать? Неужели не найдет в себе смелости попросить моей руки у отца? Но Эмиль просто сидел, окаменев, и даже бровью не повел. И тут в мою душу закралось неприятное, леденящее подозрение. А что будет дальше? Неужели наши пути разойдутся? Ведь он мне так ничего и не обещал. Ни слова о будущем, ни намека на совместную жизнь. Только молчание и виноватый взгляд. И от этого становилось невыносимо больно.

Глава 32

Глава 32

Эмиль

Семья Эмилии оказалась милой, по-настоящему. Живая мать с горящим взглядом, строгий, но с очень доброй улыбкой и глазами отец, а братья и вовсе великовозрастные шалопаи. Меня так и тянуло улыбнуться им всем, но, как мне казалось, лучше было оставаться строгим шипом. Это избавит от необходимости объяснять, почему именно я отправился сопровождать Эмилию.

После обеда мне показали спальное место, кровать в отдельной комнате. Как оказалось, оттуда на время моего пребывания выселили одного из братьев. Бросив вещи, я уставился в окно и задумался. Пасторальная картинка все также радовала взгляд, только разбавилась прохаживающимися, а то и откровенно торчащими перед забором соседями. Чем мне заниматься здесь два дня? Не сидеть же в комнате?

— Вот, господин Эмиль, — вошел в комнату Гарри, старший из братьев, и сгрузил на кровать вещи. — Эмилия просила дать вам во что переодеться. Сказала, у вас только костюмы дорогие.

— Спасибо, — сдавленно проговорил я, поминая Эмилию добрым словом. Нет, конечно, забота радовала, но я как-то не предполагал, что мне придется донашивать за кем-то вещи. — Но у меня есть подходящая одежда.

— Вот как, а что же мне делать? — почесал репу, по-другому не скажешь, Гарри.

— Пойди отнеси на место, сказали же, — с грубой добротой велел вошедший отец Эмилии, а сам стал и всмотрелся в меня до того пронзительным взглядом, что стало понятно: мне не слишком поверили.

Гарри пожал плечом, собрал вещи и вышел. Джон обернулся, изучив закрывшуюся дверь взглядом, и заговорил тихо, мрачно:

— Кто вы, господин Эмиль?

— Я же сказал, я начальник охраны Его Величества, — я пытался говорить привычно жестко и сухо, желая смутить мужчину. Размечтался. Тот криво ухмыльнулся, оперся на стену, и не менее жестко отрезал.

— Я не спрашиваю вашей должности. Я спрашиваю, кто вы такой, что отправились в путь с моей девочкой?

— Я тот, кто дал слово помочь ей вернуться домой, и не кажется ли вам, что ваше положение не должно позволять обращаться ко мне в таком тоне?

— Нет, не кажется, — улыбка у мужчины стала совсем уж недоброй. — Ты извини, господин, но мы тут люди темные. Этикетов не учили. Так что могем морду набить даже господину за свою кровиночку.

— Я не…

— А я не договорил, — холодно отрезал он. — Думаешь, раз я деревенщина, то вообще ничего не смыслю? Думаешь, не видел, как ты на Эми смотришь? Как тебя передернуло, когда сын про Барри сказал? Ты за окошко погляди, — кивнул он в сторону означенного, и я невольно бросил туда взгляд. За время нашего разговора количество женщин там сильно увеличилось. — Вот им сказки будешь рассказывать, иначе я тебе голову оторву, а мне правду говори.

Я понял, что дальше играть попросту опасно. Да и не хотелось. Маска строгого охранника сама слетела с лица, обнажив истинные чувства. Я поморщился, поджав губы, и отвернулся, стараясь не смотреть в проницательные глаза старика.

— Я сказал правду. Умолчал лишь… вы правы, я не просто охранник, и к вашей дочери отношусь… не так, как положено.

— Любишь ее?

Я вскинул взгляд, не справившись со рвущимся наружу гневом, страстью и признанием, тут же отвел, но старик все понял.

— Обидишь, убью, — пообещал он. — Тронул?

Отвечать на последний вопрос не стал, прекрасно понимая, чем это закончится. Вздохнул глубоко, стараясь справиться с эмоциями, и честно признался:

— Специально не обижу. Более того, можете быть спокойны, даже если… трону, не оставлю на растерзание ваших кумушек. Я достаточно богат, чтобы обеспечить ей достойную жизнь в городе.