Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина - Страница 16

А что делать — в голову пока не лезло. Не выкинешь же ее обратно за борт, и правда ведь помрет. Но и оставлять всё как есть я совершенно не хотела.

Карпов, наконец сдав свою драгоценную спасенную на поруки кому-то из команды, подошел ко мне. На его лице блуждала мягкая, самодовольная полуулыбка человека, только что совершившего подвиг. Он потянулся ко мне, чтобы привычно, по-хозяйски приобнять за талию.

Я резким, не терпящим возражений движением скинула его руку.

— Ты чего? — Карпов непонимающе нахмурился, его пальцы зависли в воздухе.

— Меня бесит эта студентишка, — ровным, ледяным тоном произнесла я. — И меня откровенно раздражает то, как ты вокруг нее скачешь.

— Малыш, ну ты же понимаешь, у девочки шок, ей нужна была помощь... — попытался он включить снисходительного опекуна.

— Карпов, мне плевать, — отрезала я. — Я не собираюсь строить из себя мать Терезу. Мне совершенно не хочется, чтобы она тусовалась рядом с нами остаток поездки. Я чувствую себя крайне некомфортно, когда на моих глазах посторонняя девица смотрит на моего мужчину так, словно готова прямо сейчас отдаться ему в знак благодарности.

Он моргнул, явно сбитый с толку моей прямолинейностью.

— И что ты предлагаешь? — уже без всякой снисходительности, серьезно спросил он. — Мы посреди океана.

— Изолируй ее, — пожала я плечами, скрестив руки на груди. — Выдели ей каюту на нижней палубе. Приставь к ней стюарда, дай спутниковый телефон, вызови врача на следующей стоянке — делай что хочешь. Но сделай так, чтобы она не мелькала у меня перед глазами. Я приехала сюда отдыхать с тобой, а не работать вожатой.

Карпов замолчал. Секунду, две, три он смотрел на меня так, словно видел впервые. В его глазах мелькнуло удивление, затем понимание, а следом — к моему искреннему изумлению — вспыхнуло откровенное, почти хищное удовольствие. Видимо, четкое техзадание его впечатлило.

Он не стал спорить. Не стал закатывать глаза или обвинять меня в черствости. Вместо этого он молча сунул руку в карман шорт, достал рацию и нажал кнопку.

— Капитан, — ровным, властным голосом произнес он. — Спасенную девушку разместить в гостевой каюте на нижней палубе. Приставить к ней стюардессу, обеспечить одеждой и питанием. Назначить строгий постельный режим — на главную палубу ей подниматься запрещено. И свяжитесь с берегом, пусть на причале нас ждет медицинская служба. Конец связи.

Динамик коротко пискнул в знак подтверждения. Карпов убрал рацию, неторопливо сделал шаг ко мне и остановился вплотную. На этот раз я не стала отступать или скидывать его руки, когда он уверенно обнял меня за талию.

— Ревнивица моя, — хрипловато произнес он, глядя мне прямо в глаза. Его губы дрогнули в усмешке. — Никаких истерик. Никакого битья посуды. Просто приказ устранить раздражитель.

— Я привыкла оптимизировать процессы и убирать помехи, Карпов, — парировала я, чувствуя, как ледяное напряжение в груди наконец-то тает, уступая место теплу от его близости. — Можешь считать это профессиональной деформацией.

— Помеха устранена, госпожа оптимизатор.

Он наклонился и легко, но собственнически поцеловал меня в висок, а затем чуть склонился к моему уху, опалив кожу горячим дыханием.

— А теперь пойдем на палубу. И если ты еще раз решишь, что я вокруг кого-то там «скачу», — его пальцы чуть сильнее, с едва уловимой угрозой сжали мою талию, а бедра подались вперед, прижимая меня к себе так тесно, что его намек стал абсолютно недвусмысленным, — наказывать буду уже тебя. И поверь, после этого наказания ты до утра не сможешь встать с кровати. Ясно?

От его низкого, обещающего тона по спине пробежала горячая дрожь, а внизу живота сладко потянуло. Но я не позволила себе смутиться. Лишь вздернула подбородок, глядя в его глаза.

— Смотря какое наказание ты придумаешь, — парировала я, едва заметно улыбнувшись. — Только учти: на пустой желудок я не согласна. Кажется, кто-то обещал мне нормальный ужин?

Карпов тихо, бархатисто рассмеялся, явно довольный тем, что я приняла его игру. Не отпуская мою талию, он повел меня в сторону лестницы.

Конфликт был исчерпан, мои границы — защищены, а океан вокруг снова казался отличным местом для отпуска.

По крайней мере, я так думала ровно до следующего утра.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Утро выдалось ослепительно ярким, заливая роскошные палубы "Лидии" густым золотистым светом и обещая еще один безупречный тропический день, но внутри меня всё равно предательски ворочалось необъяснимое, тягучее беспокойство. Я проснулась в огромной, пахнущей свежестью постели совершенно одна, и первым делом мой взгляд упал на пустующую гостевую зону мастер-каюты, где Виктор провел остаток ночи после нашего возвращения с кормовой платформы. Тот факт, что этот властный, не терпящий отказов мужчина беспрекословно выполнил мое требование изолировать спасенную девицу, должен был тешить мое самолюбие, но вместо триумфа я чувствовала лишь нарастающее, колючее раздражение.

Приняв душ и накинув легкую шелковую тунику поверх купальника, я вышла на главную палубу, где располагалась настоящая гордость этой мегаяхты — потрясающий воображение шестиметровый бассейн со стеклянным дном. Сквозь прозрачную акриловую чашу солнечные лучи пробивались на нижний уровень пляжного клуба, создавая там завораживающую, гипнотическую игру света и теней, а с края бассейна с тихим, умиротворяющим журчанием срывался искусственный водопад. Но даже этот расслабляющий звук не мог унять мою внутреннюю дрожь, когда я увидела Карпова, стоявшего у самого бортика с телефоном в руке.

На нем были лишь плавательные шорты, демонстрирующие идеальный рельеф его спины и широких плеч, по которым скатывались прозрачные капли воды, а его глубокий, вибрирующий голос перекрывал шум водопада. Он отдавал распоряжения своему помощнику на берегу — сухо, отрывисто, с той самой непререкаемой властностью, которая всегда меня так пугала и одновременно невероятно притягивала.

"Девушку доставят на берег частным катером через пятнадцать минут. Оплатите ей перелет бизнес-классом до Москвы и переведите на карту сумму, полностью покрывающую все ее издержки, моральный ущерб и полное медицинское обследование", — чеканил Виктор, не сводя сурового взгляда с бескрайнего океанского горизонта. "И проследите, чтобы ее встретил мой личный водитель. Я хочу, чтобы эта проблема была закрыта без единой накладки".

Я замерла в тени белоснежного навеса, чувствуя, как внутри снова начинает закипать та самая жгучая, токсичная обида, которая разъедала меня с прошлой ночи. Да, я заставила его убрать эту девицу с моих глаз, но его маниакальная, пугающая потребность опекать, контролировать и забрасывать огромными деньгами чужие проблемы никуда не делась. В моем воспаленном воображении сразу же всплыл образ моего строгого отца, которому я всю жизнь отчаянно пыталась доказать, что его дочь — это повод для гордости, а не слабое, зависимое существо, нуждающееся в постоянной опеке и спонсировании.

Я медленно подошла ближе, кутаясь в свою шелковую тунику, словно эта тонкая ткань могла защитить меня от его подавляющей энергетики.

"Опять играешь во всемогущего бога, Виктор Петрович?" — мой голос прозвучал с откровенным вызовом, хотя я изо всех сил старалась казаться равнодушной и расслабленной.

Карпов резко обернулся, завершая звонок коротким нажатием, и его темные глаза мгновенно сфокусировались на мне, сканируя мое лицо с пугающей проницательностью.

"Я просто решаю проблему, Оля. Быстро и эффективно, как привык это делать всегда, чтобы ничто не омрачало наш отдых", — абсолютно спокойно ответил он, делая плавный, уверенный шаг в мою сторону, но я инстинктивно отступила назад, упираясь пятками в прохладный бортик стеклянного бассейна.

"Ты не просто решаешь проблему, ты покупаешь преданность, обожание и чувство собственной значимости", — с горечью вырвалось у меня, потому что держать эти разъедающие мысли в себе больше не было никаких сил. "Тебе до безумия нравится, когда на тебя смотрят снизу вверх, как на божество, сошедшее с небес. Нравится быть великим спасителем, который одним взмахом своей платиновой кредитки стирает чужие беды и заставляет людей чувствовать себя вечными должниками. А я... я всю жизнь привыкла выживать сама, понимаешь?"