Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина - Страница 18

А над ними, словно всемогущий джинн из сказки, возвышался Виктор.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

- Что опять? - Пронеслось у меня в голове.

Его лица я не видела, но зато прекрасно видела, как члены экипажа нашей яхты, словно вышколенные муравьи, уже снуют туда-сюда на моторных лодках. Они тащили на берег складные столы из красного дерева, тяжелые ящики с коллекционным шампанским, подносы с деликатесами от личного шеф-повара Карпова и даже портативную акустическую систему.

Он снова это делал. Глушил свою внутреннюю, вскрытую мной душевную боль тем единственным способом, который давал ему спасительную иллюзию контроля — заливал чужую катастрофу деньгами и властью. Видимо, местный организатор свадьбы сбежал с деньгами или обанкротился, и Карпов, не раздумывая ни секунды, решил подарить совершенно незнакомым русским ребятам праздник за свой счет.

Я медленно спустилась по трапу и пошла по мягкому, обжигающему песку в их сторону. Я собиралась подойти тихо, встать рядом, взять его за руку и просто поддержать. Показать, что я всё понимаю и принимаю его таким, какой он есть, со всеми его прибабахами.

Но в тот самый момент, когда до них оставалось всего несколько десятков метров, рыдающая невеста — хорошенькая, хрупкая блондинка лет двадцати двух — вдруг подняла заплаканное лицо. Увидев роскошные столы и суетящихся официантов, она с восторженным, пронзительным визгом вскочила на ноги.

— Вы… вы настоящий волшебник! — звонко закричала она сквозь слезы.

Она бросилась к Карпову и с разбегу повисла у него на шее, порывисто целуя его в небритую щеку. Жених стоял рядом и лишь смущенно, с глубокой благодарностью жал Виктору руку. А Карпов… Карпов не отстранился. Его большие, сильные ладони, которые еще ночью сводили меня с ума своей нежностью, легли на талию чужой невесты, поддерживая её. Он даже позволил себе легкую, снисходительную улыбку всемогущего спасителя.

И в этот момент мой рассудок, так тщательно настроенный Леной на понимание и эмпатию, просто отключился.

Я знала про Лидию. Я знала про его глубокую травму. Я умом прекрасно понимала, что эта невеста для него абсолютно ничего не значит, что это просто его больной механизм компенсации. Но мое сердце, годами зажатое в тиски комплекса неполноценности, вспыхнуло такой неконтролируемой, первобытной ревностью, что перед глазами потемнело.

“Он будет делать это всегда”, — с ледяным ужасом осознала я, чувствуя, как ногти до боли впиваются в ладони. Он всегда будет магнитом для слабых, сломанных, нуждающихся в помощи девиц. Они будут вешаться ему на шею, рыдать на его широком плече, смотреть на него как на всемогущее божество. А я буду стоять в стороне, потому что я слишком гордая, чтобы просить о помощи, и слишком упрямая, чтобы быть просто удобной, молчаливой тенью великого человека.

Виктор, словно почувствовав мой прожигающий взгляд, поверх светлой макушки невесты посмотрел на меня. Его улыбка мгновенно исчезла, а глаза наполнились тревогой. Он аккуратно, но решительно отстранил от себя девушку и сделал шаг в мою сторону, но было уже слишком поздно.

Я резко развернулась и побежала обратно к яхте, не разбирая дороги и проваливаясь босыми ногами в горячий песок.

— Оля! — его грозный, раскатистый оклик ударил в спину, но я даже не притормозила.

Влетев по трапу на борт, я промчалась через вымощенное мрамором лобби и едва не сбила с ног Марка, вышедшего из коридора. Капитан удивленно вскинул светлые брови. На его губах по привычке мелькнула легкая, насмешливая полуулыбка, но, стоило ему разглядеть мои пылающие щеки и отчаянные слезы, ирония мгновенно стерлась с его лица, уступив место искренней тревоге.

— Оля? Что стряслось? Наш тиран снова бушует? — его голос звучал уже без всяких шуток, с глубоким, внимательным сочувствием.

— Марк, — я судорожно вдохнула, стараясь говорить четко, хотя голос предательски ломался. — Заводи лодку. Или тендер, или что там у вас есть. Отвези меня в аэропорт. Сейчас же.

— Воу-воу, принцесса, притормози, — Марк примирительно поднял руки, преграждая мне путь к гостевому сектору. — Без прямого приказа босса я даже двигатель не запущу, ты же это прекрасно знаешь. Что произошло?

— Произошло то, что я не хочу быть частью его благотворительного гарема! — выпалила я, чувствуя, как по щеке всё-таки скатилась горячая, злая слеза. — Он не Бог, Марк! А я не хочу сидеть в золотой клетке и смотреть, как он коллекционирует спасенных девочек, закрывая свои старые гештальты! Я собираю вещи. И если ты меня не отвезешь, я доплыву до этого проклятого аэропорта сама!

Я оттолкнула его и бросилась в мастер-каюту, с силой захлопнув за собой тяжелую дверь. В груди всё горело от невыносимой боли. Я прекрасно понимала, что веду себя как сумасшедшая истеричка, но страх навсегда потерять себя рядом с этим всепоглощающим мужчиной оказался сильнее здравого смысла.

Я влетела в огромную гардеробную и застонала от бессилия: мой чемодан стоял абсолютно пустым. Пока меня не было, кто-то из персонала яхты уже успел разобрать мой багаж, аккуратно развесив мои скромные вещи рядом с тем самым дорогим шелковым платьем, которое подарил мне Виктор. Я схватила пустой чемодан, бросила его на кровать и начала яростно сгребать с вешалок свои вещи, когда дверь за моей спиной с оглушительным грохотом распахнулась.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

На пороге стоял Карпов. Его массивная грудь тяжело вздымалась, а в глазах бушевал такой неконтролируемый шторм, что я инстинктивно отступила на шаг, выронив из ослабевших пальцев скомканное платье.

— Что ты устраиваешь, Оля? — его голос прозвучал обманчиво тихо, но от этой опасной, вибрирующей мягкости мне показалось, что задрожали стекла в панорамных окнах. — Какого черта ты развернулась и сбежала, как испуганная девчонка?

— Я устраиваю?! — меня мгновенно прорвало. Все накопленные эмоции, страхи и уязвленная гордость, которые я годами прятала глубоко внутри, вырвались наружу единым неконтролируемым потоком. — Это ты устраиваешь здесь цирк с раздачей благотворительности! Ты не Бог, Витя! Ты не можешь купить весь мир и спасти всех страждущих! А я не хочу сидеть в первом ряду и послушно аплодировать, глядя, как очередная девица вешается тебе на шею!

Карпов шагнул ко мне, преодолев разделявшее нас расстояние за долю секунды. Его горячие пальцы стальной хваткой сомкнулись на моих плечах — не причиняя физической боли, но намертво фиксируя на месте, отрезая любые пути к отступлению.

— Эта невеста — абсолютно случайный человек! — рыкнул он, глядя мне прямо в глаза так пронзительно, что перехватило дыхание. — У них сорвалась свадьба, местный организатор скрылся с деньгами. Я просто помог! Ты не можешь запрещать мне быть человеком, Ольга! Я ведь не устраиваю тебе сцен ревности, когда ты мило воркуешь с моим капитаном!

— А я тебя ревную! — в полном отчаянии выкрикнула я, чувствуя, как по щекам предательски текут горячие слезы бессилия. — Ревную, понимаешь?! Потому что я схожу по тебе с ума, а ты... ты готов отдавать свое тепло любой, кто просто пустит слезу! Тебе даже не важно, кто перед тобой — я, та девчонка из лодки или эта невеста на пляже! Тебе просто жизненно необходимо кого-то спасать! А я не хочу конкурировать с чужими слезами, Витя! Как мне верить, что я для тебя хоть что-то значу, если твоей опеки и так с лихвой хватает на весь остальной мир?!

Виктор замер. Мои слова задели его. Его сильные руки медленно, как в замедленной съемке, опустились с моих плеч. Во взгляде миллиардера, который только что метал громы и молнии, появилось что-то пугающе глухое, надломленное и ледяное.

— Ты ничего не поняла, — глухо процедил он сквозь плотно стиснутые зубы. Он отступил на шаг, и мне показалось, что между нами внезапно выросла непробиваемая бетонная стена. — Остынь, Любимова. Пока мы оба не наговорили того, о чем будем жалеть всю оставшуюся жизнь.