Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина - Страница 20

Опустив лицо под воду, я едва не захлебнулась от парализующего, первобытного ужаса.В каких-то жалких метрах от нас, в искаженной оптике синей океанской толщи, прямо в нашу сторону неотвратимо надвигалась исполинская, пугающая своими запредельными размерами пятнистая туша. Акула! Огромная, размером с полноценный автобус, настоящая акула!

Мой мозг, в ту же секунду просто отключился, уступив место чистой, неконтролируемой панике. Я с диким, сдавленным писком вынырнула на поверхность, судорожно срывая с лица мешающую дышать маску, и, отчаянно молотя руками по воде, бросилась обратно к кормовой платформе.

"Витя! Назад! Быстрее, вылезай!" — истошно закричала я, и в панике карабкалась на спасительную палубу нашей яхты. "Там акулы! Огромные акулы, Витя, умоляю, немедленно вылезай из воды!"

Карпов, который всё это время находился под водой рядом со мной, мгновенно вынырнул, встревоженно озираясь по сторонам в поисках угрозы, а затем, поняв в чем дело, стянул маску и... искренне, раскатисто рассмеялся. Этот глубокий, бархатистый смех эхом разнесся над залитой солнцем водой.

"Оля, маленькая моя трусиха, дыши," — он неспешно подплыл к самой платформе, оперся на нее своими мощными, загорелыми руками и посмотрел на меня снизу вверх нежно. "Это китовые акулы. Они питаются исключительно мелким планктоном и абсолютно, стопроцентно безопасны для человека. У них даже зубов нормальных нет. Ты правда думаешь, что я позволил бы тебе прыгнуть в океан, если бы там была хоть малейшая угроза для твоей жизни?"

Я сидела на мокрых досках платформы, прижимая дрожащие ледяные руки к бешено колотящемуся сердцу, и чувствовала себя самой большой и наивной идиоткой на свете. Но его уверенные слова о том, что он никогда не подверг бы меня опасности, убедили меня и жалкие остатки паники мгновенно растворились без следа.

"Ты мог бы и предупредить, что они безопасны и такие огромные!" — возмущенно выдохнула я, пытаясь скрыть смущение за показной злостью, но губы уже сами предательски расползались в облегченной улыбке.

"А как же эффект сюрприза?" — Карпов лукаво усмехнулся, одним сильным, плавным движением подтягиваясь на платформу, и, оказавшись рядом со мной, нежно провел мокрой ладонью по моей щеке. "Иди сюда. Я буду держать тебя за руку так крепко, что ни одно морское чудовище не посмеет даже посмотреть в твою сторону".

Собрав волю в кулак, я позволила ему снова увлечь меня в прохладную воду. Мы плыли рядом, крепко держась за руки. Виктор не тянул меня за собой, не пытался направлять или страховать каждое мое движение. Он просто плыл рядом — огромный, сильный, надежный.

И теперь, чувствуя его крепкую хватку, я смотрела сквозь стекло маски и задыхалась уже не от страха, а от чистейшего восторга. В абсолютной, космической тишине океана величественно и плавно скользили те самые гиганты с пятнистыми спинами, двигаясь так грациозно, что казались нереальными. Рядом с этими величественными созданиями все наши корпоративные войны, страхи и комплексы казались ничтожной, бессмысленной пылью.

Вынырнув на поверхность, я стянула маску и жадно вдохнула морской воздух. Виктор подплыл вплотную. Мокрые темные волосы липли к его лбу, а капли воды блестели на мускулистых плечах. Он обхватил мое лицо мокрыми ладонями, стирая мою улыбку своим серьезным, глубоким взглядом.

— Я всё понял, Оля, — произнес он негромко, но так веско, что шум волн мгновенно отошел на второй план. — Ты ревновала, потому что думала, что я раздаю свое внимание и тепло всем подряд. Что для меня нет разницы, кого прижимать к себе — тебя или очередную заплаканную девчонку.

Он на секунду замолчал, бережно поглаживая мою скулу большим пальцем.

— Но разница огромная. Когда я кидаюсь им помогать — это просто старый, въевшийся намертво рефлекс. Попытка исправить прошлое, в котором нет ни капли чувств к этим людям. А то, что я чувствую к тебе... — его голос стал ниже и проникновеннее, — это совершенно другое. Ты — моя женщина. И кроме тебя мне никто не нужен. Поэтому прекращай сводить себя с ума ревностью к призракам.

Мое сердце сжалось от такой пронзительной искренности, что на глаза навернулись слезы. Я скользнула мокрыми руками по его шее, обвивая её, и счастливо, сквозь слезы рассмеялась.

— Помогай кому хочешь, мой великий спасатель, — прошептала я прямо в его губы. — Но запомни: если еще хоть одна девица посмеет так откровенно повиснуть на твоей шее, я лично утоплю ее прямо в этом прекрасном океане.

Карпов замер на секунду, а затем искренне, раскатисто рассмеялся — впервые за все эти тяжелые, полные стресса дни.

Этот смех снял последние барьеры между нами. Он притянул меня к себе и поцеловал — жадно, властно, глубоко, прямо посреди океана, под брызгами от хвоста проплывающей мимо акулы. В этом поцелуе смешались соленая вода, солнце и наше общее, отчаянное желание друг друга.

Остаток дня пролетел как в сказке. Мы дурачились, загорали на верхней палубе, пили ледяное шампанское и говорили обо всем на свете, кроме работы. Карпов оказался потрясающим собеседником — с острым умом, тонким сарказмом и невероятной глубиной, которую он так тщательно прятал за маской жестокого босса.

Но чем ближе подступал вечер, тем сложнее становилось делать вид, что мы просто непринужденно болтаем. Напряжение между нами росло с каждой минутой. От любого случайного касания плечами меня бросало в жар, а когда он замолкал и задерживал взгляд на моих губах, внутри всё сладко замирало, и я просто забывала, как дышать.

После легкого ужина при свечах на открытой палубе Виктор молча подал мне руку. Его ладонь была горячей и чуть сухой. Я вложила в нее свои пальцы, и он повел меня вниз, в мастер-каюту.

Мы вошли в полутемную спальню, освещенную лишь мягким светом ночников. Тяжелая дубовая дверь за нашими спинами закрылась, и я отчетливо услышала громкий, безапелляционный металлический щелчок. Карпов запер замок. На этот раз — навсегда.

Он медленно повернулся ко мне. В тишине каюты было слышно только наше дыхание. Темные глаза Виктора пылали первобытным, ничем не прикрытым голодом, но он не делал ни шагу навстречу, давая мне последнюю возможность отступить.

"Я обещал, что дождусь момента, когда в твоей голове не останется ни корпоративных игр, ни чужих свадеб, ни страхов, — его низкий, вибрирующий шепот окутал меня с ног до головы, пробираясь под самую кожу. — Скажи мне, Оля. В твоей голове сейчас кто-то есть?"

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как от предвкушения сладко и мучительно тянет внизу живота.

"Никого, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза и делая первый шаг навстречу. — Только ты".

Уголок его губ дрогнул. Не сводя с меня своего обжигающего взгляда, Виктор медленно поднял руки, взялся за край своей светлой льняной рубашки, в которой был на ужине, и одним резким, хищным движением стянул её через голову, отбрасывая на пол.

Завораживающий, хищный жест, с которым Виктор стянул через голову рубашку и отбросил её на пол, заставил меня судорожно сглотнуть. В тусклом свете ночников его широкие плечи и рельефный торс казались высеченными из мрамора. На его груди тяжело, в такт моему собственному пульсу, вздымались литые мышцы.

Я не стала отводить взгляд, хотя щеки горели от смущения. Вместо этого я сделала еще один шаг навстречу, сокращая то ничтожное расстояние, что нас разделяло. Мои дрожащие пальцы сами потянулись к его груди. Едва я коснулась горячей, чуть влажной кожи, Карпов шумно, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Я думала, что на Мальдивах ты просто решил поиграть со мной, — прошептала я, медленно проводя ладонями по его плечам, физически ощущая, как под моими пальцами натягивается каждая его мышца. — Очередной трофей. Очередная галочка в списке побед великого босса.

Его большие, обжигающе горячие руки легли на мою талию, мгновенно притягивая меня вплотную к себе. Жар его тела окутал меня с ног до головы, заставляя колени предательски подогнуться.