Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина - Страница 22

Я села на край своей узкой кровати, обхватив плечи руками, и по щекам покатились непрошеные слезы. Страх, который я гнала от себя весь полет, накрыл с головой. Там, на Мальдивах, мы были в вакууме. А здесь — у него многомиллиардная корпорация, рейдерские захваты, суды и штат подчиненных. Найдется ли в этом суровом мире место для меня? Или, спасая дело своей жизни, он просто забудет о скромном бухгалтере?

Воскресенье тянулось бесконечно. Карпов так и не позвонил — его телефон был недоступен, а в новостях уже начали мелькать тревожные заголовки о проблемах в «Карпов Групп». Я не находила себе места, меряя шагами квартиру.

В понедельник утром я, как обычно, ровно в восемь сорок пять переступила порог нашего огромного опен-спейса на пятнадцатом этаже башни «Карпов Групп». На мне был строгий темно-синий костюм и белая блузка, застегнутая на все пуговицы — моя личная броня, за которой я всегда прятала свою неуверенность.

Но моя надежда проскользнуть к своему столу незаметно умерла в ту же секунду, как разъехались стеклянные двери лифта.

Обычно шумный, гудящий по утрам этаж вдруг накрыла неестественная тишина. А затем со всех сторон поднялся приглушенный шепоток. Я физически ощущала, как десятки глаз сканируют меня с ног до головы. Они жадно искали доказательства: высматривали бриллианты в ушах, брендовую сумку за полмиллиона или ключи от новой машины. Искали всё то, чем обычно расплачиваются миллиардеры со своими курортными фаворитками.

У кофемашины стояла стайка девчонок из финансового контроля. Когда я проходила мимо, они даже не попытались сделать вид, что обсуждают погоду.

— Надо же, наша королева красоты снизошла до простых смертных, — нарочито громко, чтобы услышали соседние ряды, протянула Света, окидывая мой строгий костюм насмешливым взглядом. — А мы думали, Любимова, ты теперь на работу только на вертолете прилетаешь. Что, Мальдивы закончились, а место жены так и не предложили?

— Зато Алёну из-за неё вышвырнули, — вполголоса поддакнула кто-то из толпы. — Тихоня, а как быстро конкуренток за борт кидает...

Я стиснула зубы так сильно, что свело челюсть. Щеки пылали от стыда и унижения, но я упрямо вскинула подбородок и, не удостоив их ответом, на негнущихся ногах дошла до своего рабочего места. Бросив сумку на стул, я судорожно выдохнула. Мне просто нужно уткнуться в монитор. Зарыться в свои привычные квартальные отчеты, стать невидимкой и переждать, пока эта грязная волна сплетен не уляжется.

Но моим иллюзиям не суждено было сбыться.

Едва я успела нажать кнопку включения на системном блоке, как двери на этаж снова распахнулись. В зал стремительным шагом вошла строгая начальница отдела кадров в сопровождении двух охранников. Шум принтеров и змеиное шипение за спиной мгновенно стихли, сменившись гробовым молчанием.

— Любимова, — её голос, усиленный идеальной акустикой офиса, прозвучал как приговор. — Собирайте свои вещи. Приказ подписан десять минут назад. Вы переводитесь на семидесятый этаж, в личный финансовый отдел мониторинга при генеральном директоре.

В кабинете повисла такая тишина, что я услышала, как у кого-то из рук на стол выпала шариковая ручка. А затем тишина опять взорвалась ядовитым, змеиным шипением десятков голосов.

Я сидела ни жива ни мертва, чувствуя, как щеки заливает пунцовая краска, а сердце падает куда-то в район желудка. Я медленно подняла голову и встретилась взглядом с Ритой из отдела продаж — эффектной шатенкой, которая на том злополучном конкурсе заняла пятое место.

— Надо же, какой стремительный карьерный рост, — громко, никого не стесняясь, протянула Рита, демонстративно подпиливая ногти. — От рядового бухгалтера до личного кабинета босса за одну поездку на Мальдивы. Мы все прекрасно понимаем, за какие именно “заслуги” нынче выдают такие повышения. Корону просто так не надевают.

Кто-то из коллег ехидно хихикнул. У меня перехватило дыхание от жгучего, невыносимого стыда. Вся моя жизнь, годы упорной учебы в университете, бессонные ночи над бесконечными таблицами, мое отчаянное желание доказать строгому отцу, что я могу построить карьеру своим собственным умом — всё это в одночасье превратилось в грязную офисную сплетню. Для них я навсегда стала просто смазливой фавориткой, которая расплатилась за должность в постели миллиардера.

— Закрой рот, Рита, пока я тебе его степлером не защелкнула! — угрожающе прошипела Лена, вскакивая со своего места, готовая броситься на защиту.

— Лен, не надо, — я судорожно сглотнула вязкий ком в горле, хватая подругу за руку. — Оно того не стоит.

С высоко поднятой головой, стараясь не выдать предательской дрожи в коленях, я собрала в коробку свои канцелярские принадлежности, ежедневник и любимую кружку, и направилась к лифту. Каждую секунду этого пути спину прожигали презрительные и завистливые взгляды коллег.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Стеклянный лифт бесшумно вознес меня на семидесятый этаж — в святая святых “Карпов Групп”, куда вход обычным смертным был строго воспрещен. Здесь царили толстые ковры, глушащие шаги, стерильная чистота и атмосфера запредельных денег. Секретарь молча кивнула мне на массивную дверь из темного дуба.

Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Виктор стоял у панорамного окна и смотрел на затянутую серыми тучами Москву. В безупречном, пошитом на заказ темно-сером костюме, с идеальной осанкой и властным разворотом плеч, он казался недосягаемым небожителем. На большом столе для переговоров лежали горы документов.

Услышав шаги, он обернулся, и его жесткое лицо мгновенно смягчилось. Он сделал шаг навстречу, протягивая руки, чтобы обнять меня, но я инстинктивно отступила назад, словно отгораживаясь от него и прижимая к груди жалкую картонную коробку со своими вещами.

"Виктор Петрович," — подчеркнуто холодно, официальным тоном произнесла я, глядя куда-то на идеально завязанный узел его дорогого галстука. — "Зачем вы это сделали? Да, вы буквально выдернули меня из этого змеиного клубка, и я не буду лукавить — сбежать от их ядовитого шепота было огромным облегчением. Но вы хоть понимаете, какой ценой мне далось это спасение и как всё выглядит со стороны? Весь офис гудит. Меня только что совершенно открыто, прямо в лицо назвали вашей содержанкой, которая расплатилась за стремительный карьерный рост в постели миллиардера. Я всю жизнь работала ради своей репутации и не хочу получать должность таким унизительным способом."

Виктор замер. В его глазах мелькнула острая, обжигающая вспышка гнева, адресованная тем, кто посмел меня оскорбить, но он подавил её, тяжело выдохнув. Он подошел вплотную, совершенно игнорируя мою демонстративную отстраненность, и мягко, но непреклонно забрал коробку из моих рук, отставив её далеко на край стола. Затем его большие, горячие ладони легли на мои напряженные плечи, заставляя расслабиться.

"Оля, послушай меня очень внимательно," — его голос звучал ровно, но в нем отчетливо вибрировала непреклонная сталь. — "Я перевел тебя сюда совершенно не для того, чтобы прятать от злых языков в красивом кабинете или делать из тебя послушную фаворитку. У нас настоящая катастрофа: Илона заблокировала часть счетов, а Горелов уже спустил на нас своих аудиторов."

Он медленно провел большими пальцами по моим ключицам, заставляя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза.

"Мне жизненно необходим свежий, абсолютно независимый взгляд. Ты — въедливый, невероятно дотошный бухгалтер, который умеет копать до самого дна. Там, где мои лучшие юристы видят лишь общую картину и упускают критические детали, мне нужны твои мозги. Мне нужна твоя потрясающая способность разбираться в самом мелком шрифте и находить в сухих цифрах то, что пропускают остальные. Плевать на офисные слухи, Оля. Забудь о них и просто помоги мне спасти компанию."

От его искренних слов, от того, как высоко он оценил именно мой интеллект и профессионализм, а не просто внешность или статус своей женщины, глухая стена моей обиды дала трещину. Я глубоко вздохнула, расправляя плечи, и кивнула, чувствуя, как внутри просыпается былая уверенность.