Четверокнижие - Лянькэ Янь - Страница 16

И когда люди бросились поднимать с земли упавшие цветки, Лаборант закинул тугой вещмешок на плечо и пошел в столовую обменять последние три цветка на сухой паек, а потом, словно участник торжественного парада, поднял табличку с пятью звездами как можно выше и зашагал к воротам девяносто девятого участка. Лицо его сияло, в каждом жесте чувствовалась уверенность; под ясным безоблачным небом, залитым теплым светом зимнего солнца, он прошагал к воротам, остановился против запертой двери в дом Мальчика, отвесил двери низкий поклон и вышел за ворота.

Все заключенные девяносто девятого участка высыпали проводить Лаборанта. Но за воротами, когда я протянул ему вещмешок, Лаборант наклонился ко мне и тихо проговорил:

— Писатель, ты самая последняя сволочь в девяносто девятом участке. Я знаю, ты донес на Ученого с Пианисткой. Чтоб тебе всю жизнь гнить на перевоспитании, до самой смерти отсюда не выбраться!

Я застыл у ворот как громом пораженный. Закинув на плечо вещмешок, подняв повыше свою табличку, Лаборант холодно усмехнулся и бодро зашагал по дороге к большому миру, — товарищи махали ему вслед и кричали напутствия, но Лаборант шел не оглядываясь и скоро почти совсем исчез из виду.

Так Лаборант покинул зону перевоспитания и отправился домой, негаданно и нежданно.

Глава шестая

1. «История преступных деяний», с. 140–141 (приводится в сокращении)

У каждого предмета и явления есть две стороны. И лучший способ познания мира и решения любого вопроса — рассматривать вопрос с обеих сторон. Неожиданное освобождение Лаборанта принесло некоторую выгоду девяносто девятому участку, оно укрепило веру заключенных в то, что каждый способен получить заветные сто двадцать пять малых цветков и обменять их на пять больших пятиконечных звезд, если внесет выдающийся вклад в жизнь зоны перевоспитания и отлично себя зарекомендует. Пять больших звезд будут означать, что заключенный сделался новым человеком и может отправляться домой. Но есть у этого события и обратная сторона. Во-первых, каждый человек, находящийся в процессе перевоспитания, теперь будет надеяться на счастливый случай, который принесет ему быстрое освобождение: ухватившись за случай, такой человек выйдет на свободу, но сердце и душа его останутся лежать во мраке, не тронутом истинным светом. И в некоторой степени Лаборанта следует считать как раз таким человеком. Во-вторых, перед уходом Лаборант держался высокомерно, даже нагло, словно стал настоящим героем, и пусть он действительно внес вклад в дело массовой выплавки стали, давать ему сразу пять звезд было несколько поспешным и преждевременным решением: для начала следовало наградить его малыми цветками, чтобы он остался в зоне перевоспитания и заработал освобождение, продолжая активно проявлять себя на участке; тогда бы остальные заключенные увидели, что перевоспитание всегда начинается с малого, а качественным изменениям должны предшествовать изменения количественные. В-третьих, если Лаборант вернулся домой, если он в самом деле перековался и стал новым человеком, сознательным и преданным патриотом своей Родины, значит, девяносто девятый участок одерживает выдающиеся победы на поприще перевоспитания и перековки. Но если Лаборант не извлечет урок, не оставит высокомерие и заносчивость, рано или поздно ему придется вернуться в зону перевоспитания. И если он вернется в зону перевоспитания, заключенные непременно потребуют, чтобы его распределили в девяносто девятый участок.

Потому что человек должен подняться там, где оступился.

Я уверен, что заносчивый и высокомерный человек рано или поздно обязательно вернется, должен вернуться в зону перевоспитания.

Глава седьмая

1. «Старое русло», с. 187–197

Освобождение Лаборанта подарило заключенным свет и надежду. Люди сделались инициативными, исполнительными и энергичными, шестидесятилетние профессора носились по участку, словно двадцатилетние юнцы. А сорокалетние и пятидесятилетние превратились в подростков, которым едва сравнялось тринадцать или четырнадцать. После подъема люди бросались подметать двор, колоть дрова, помогать на кухне, ремонтировать печи, выгребать золу, укладывать дрова в поленницу. Чтобы проявить активность и инициативу, Богослов и другие заключенные старались спрятать у себя под матрасом единственные на весь участок топор и пилу, и остальные заключенные растерянно кружили по двору, пытаясь отыскать инструменты.

Все знали, что Лаборант получил пять освободительных звезд, обнаружив на берегу Хуанхэ неиссякаемый источник сырья для выплавки стали. Лаборант отвел Мальчика на берег, раздобыл где-то магнит, от старости больше похожий на черепок, поднес магнит к полосе черного песка на отмели, и черные песчинки одна за другой устремились к магниту, словно дети, отыскавшие родителей спустя долгие годы разлуки. На отмели черные песчинки лежали врозь, а притянувшись к магниту, стали тесным строем, точно дети, которые стоят гуськом, положив руки друг другу на плечи. Мальчик с Лаборантом горстями черпали железный песок и ссыпали его на расстеленную рубаху. Летом Хуанхэ несет свои воды широко, питая множество ручьев и проток, а зимой сужается едва ли не вдвое, и наносы черного песка на месте пересохших ручьев походят на черные веревки — если аккуратно провести магнитом из одного конца веревки в другой, песчинок наберется полная пригоршня.

И скоро перед Мальчиком и Лаборантом выросла целая куча черного песка.

И прямо на берегу Хуанхэ они вырыли небольшой котлован, сложили печь, длинным булыжником разделили ее на два уровня, вымазали булыжник глиной, чтобы получилось гладко, и высыпали сверху черный песок, а внизу развели огонь — пламя нагревало булыжник и глину, плавило железный песок и сквозь щели между булыжником и землей уходило к самому верху печи. Четыре дня и четыре ночи бушевало пламя, и результат превзошел самые дерзкие ожидания: когда огонь погас, из печи выкатилась чугунная чушка, похожая на большую черную лепешку. Не представляю, как радовались Мальчик и Лаборант посреди безлюдного берега Хуанхэ. Не знаю, что они друг другу сказали, о чем условились. Только потом заключенные узнали, что Мальчик с Лаборантом весь день и всю ночь шагали от берега Хуанхэ к участку, неся на плечах эпохальную чугунную лепешку. По возвращении вместо красных цветков Мальчик выдал Лаборанту сразу пять больших пятиконечных звезд. И пока Лаборант сидел в комнате Мальчика и приклеивал звезды к табличке, Мальчик остановил у ворот подводу, которая везла в поселок сталь с окрестных участков. Все металлические колобки на подводе были обвязаны красными лентами. Или оклеены парными надписями: «Пробьем небо, сотрясем землю — больше быстрее, лучше, экономнее. Добудем луну, сразим солнце, догоним Англию, перегоним Америку». Чугунную лепешку, которую они с Лаборантом выплавили у реки, Мальчик тоже обернул красной тряпицей, забрался на подводу и поехал в штаб.

Поехал в штаб рапортовать об успехе, представляться к награде.

Мальчик переночевал в штабе и утром следующего дня вернулся на девяносто девятый участок. Мальчик привез полную подводу отборного риса и пшеничной муки, к груди его было приколото два больших цветка из красного шелка, каждый размером с чашку, а самый большой цветок он держал в руках, чтобы наградить им Лаборанта. Мальчик хотел сделать все честь по чести: провести собрание, вынести Лаборанту благодарность, приколоть ему шелковый цветок, объявить Лаборанта новым человеком, но Лаборант поспешил отправиться домой без шелкового цветка.

Не дожидаясь указаний сверху, заключенные сами дочиста вымели двор девяносто девятого участка, отскоблили все двери и оконные рамы, а над главными воротами вывесили большие парные свитки красного цвета. И надписи на свитках звучали величественно и дерзновенно: «Пробьем небо, сотрясем землю, вырастим море зерна в насмешку над Западом! Собьем луну, поразим солнце, выплавим гору стали во славу Поднебесной!»