Четверокнижие - Лянькэ Янь - Страница 30

Железная пагода была сложена из кирпича, а вовсе не из железа. Крыша пагоды вздымалась под самые облака, за несколько столетий стены не рухнули, не раскрошились, пагода стояла как новая, потому люди и прозвали ее Железной. На верхнем ярусе Железной пагоды была арка, ведущая под крышу. Мальчик шагнул в арку, и волосы его вздыбились от ветра. Посмотрел наверх и увидел, что небо над ним осиянно светом, что облака проплывают над головой, касаясь его макушки, цепляясь за навершие пагоды, и слышно даже, как они рвутся и трещат. Посмотрел вдаль — домишки Старого города рассыпались по земле, точно обломки Вавилонской башни, о которой рассказывал Богослов.

В целом городе не осталось ни единого дерева, все деревья срубили и увезли в пригород, чтобы плавить сталь. Без деревьев Старый город был похож на руины. Еще дальше поднимался к небу белый дым — поднимался, мчался и падал назад. Поезд. Поезд напоминал змею, что ползет по земле, извивами тянется с востока на запад, трясясь и громыхая, так что Мальчик чувствовал, как дрожит под ногами пол на верхнем ярусе пагоды. Ладони вспотели, Мальчик крепче вцепился в парапет. Поезд ехал на другом конце города, но Мальчик ясно видел, как он ползет, цепляясь за землю, похожий на змею, что скользит по водной глади.

Вернувшись в гостиницу, Мальчик отыскал начальство, которое говорило с ним накануне. Начальство и распорядители жили в одной гостинице с делегатами. Мальчик нашел нужную комнату, начальство сидело за столом, работало с документами, при виде Мальчика удивилось и отложило перо:

— Это ты? Какой у тебя вопрос?

Предложило Мальчику стул. Мальчик не стал садиться, а сказал прямо и твердо:

— Это я нашел черный песок и открыл технологию песочной плавки. За зиму я со своим девяносто девятым участком выплавил триста тонн чугуна. И стальную пятиконечную звезду мы выплавили из черного песка, собранного на берегу Хуанхэ. А если кто не верит, я отвезу его на берег Хуанхэ и при нем выплавлю еще одну стальную звезду.

Начальство удивленно разглядывало Мальчика.

— Хочу поехать в Пекин на поезде, — говорил Мальчик. — Сесть на поезд и посмотреть Пекин.

— Поздно, — сочувственно проговорило начальство. — Глава провинции решил отправить в Пекин «верность».

— У них металл хуже, — подумав, произнес Мальчик. — По моей звезде постучишь, она поет стальным колокольчиком, а у них звук получается глухой, как если деревяшкой стукнуть по камню.

— У них идея лучше. У вашей звезды идея тоже хорошая, только слишком широкая и отвлеченная, а у «верности» идея самая ясная и конкретная. Металл у них хуже вашего, а идея лучше. Больше подходит для столичной выставки.

Мальчик разволновался, в глазах у него задрожали слезы:

— Да какая там идея?

Начальство встало со стула, погладило Мальчика по голове:

— Лучше своих преступников спроси, им отлично известно, какую идею несет в себе иероглиф верность. Они и на перевоспитание попали, потому что верностью не отличались.

И тогда Мальчик отправился к главе провинции. То начальство, которое говорило с Мальчиком и сидело с ним в гостиничной комнате, было хорошее, доброе, любило Мальчика как родного. Оно объяснило Мальчику, как искать главу провинции, где его искать и что говорить. И Мальчик отправился к главе провинции. Поднялся на восьмой этаж провинциальной управы, нашел шестую дверь справа. Постучал — сердце бешено скакало в груди.

— Кто? — спросили из кабинета.

— Мальчик, который выплавил пятиконечную звезду.

Глава провинции открыл дверь, посмотрел на Мальчика удивленно:

— Что у тебя за вопрос? Давай, заходи скорее, садись.

Кабинет главы провинции оказался куда меньше и скромнее, чем думал Мальчик: две большие комнаты, старый широкий стол из красного дерева. На столе — газеты, документы и целая груда всякой всячины. Телефонный аппарат на подоконнике. Стены побеленные. На стенах карты. Государственная карта, карта мира и портрет самого главного вождя. Диван. И кровать. Кабинет оказался вовсе не такой роскошный и опрятный, как думалось Мальчику. И Мальчик понял, что главе провинции не хочется сидеть в роскошном и опрятном кабинете, а если бы захотелось, он бы сразу все устроил. Он ведь глава управы, самый важный человек во всей провинции, одно его слово — и в провинции развернулась массовая выплавка стали. Одно его слово — и в провинции вырубили все деревья. Еще одно слово — и кабинет засияет роскошью и красотой.

— Садись. О чем ты хотел поговорить?

Мальчик оглядел кабинет и опустился на диван. Диван оказался мягким, как гостиничная кровать, но Мальчику это было уже знакомо, он не испугался.

— Я хочу сесть на поезд и посмотреть Пекин, — сложив ладони между колен, уверенно говорил Мальчик. — Это я нашел черный песок. Я открыл технологию песочной плавки. Я со своим девяносто девятым участком выплавил за зиму больше трехсот тонн чугуна, а потом выплавил из черного песка стальную пятиконечную звезду. Чистая сталь — постучишь, она поет колокольчиком. А по «верности» постучишь — все равно как деревяшкой по камню. Никакая там не сталь, а самый негодный чугун, весь дырявый, точно перезимовавшая редька.

Мальчик говорил, подняв взгляд на главу провинции. Взгляд молящий, жалобный, беззащитный. Глава провинции был хороший, добрый, Мальчика любил как родного. Посмотрел на Мальчика, увидел его взгляд и не смог обидеть. Глава провинции улыбнулся, и улыбка его оказалась теплой, щедрой и ласковой, словно море в лучах закатного солнца.

— Хочешь погулять по столице. — Глава провинции снова потрепал Мальчика по голове, хлопнул по плечу. — Это мы устроим. Прогуляешься по Пекину, посмотришь Тяньаньмэнь, побродишь по Летнему дворцу. — Глава провинции налил воды, протянул стакан Мальчику, улыбнулся сердечно и ласково. — Ты съездишь в Пекин, я тебе обещаю. Сейчас мы не можем отправить тебя делегатом, но в следующий раз я непременно устрою, чтобы ты поехал в Пекин с еще более почетным заданием. И пекинское начальство из самого ЦК партии своими руками повесит тебе на грудь красный цветок и лично вручит похвальную грамоту.

Мальчик обрадовался, Мальчик увидел, что все небо и весь кабинет главы провинции осиял белый свет. Собираясь уходить, сказал напоследок:

— Дайте мне в награду шомпольное ружье. У нас на берегу Хуанхэ глухомань, дикие звери, кругом одни преступники. Чтобы с ними управляться, надо иметь при себе ружье.

Так сказал Мальчик.

— С ружьем они будут меня бояться, с ружьем они и обязательства заявят повышенные, и сталь будут выплавлять быстрее, и деревья рубить пуще прежнего.

Глава провинции смотрел на Мальчика с улыбкой.

— Какое вы заявили обязательство?

— Пятнадцать тысяч цзиней пшеницы с одного му, — ответил Мальчик.

Глава провинции вздрогнул и внимательно посмотрел на Мальчика. Долго не отводил взгляда. Лицо главы провинции сковало серьезной торжественной маской, и только когда за окном проехал автомобиль, глава провинции заговорил:

— У тебя на участке одна профессура? Профессура — народ культурный, образованный; я дам тебе настоящее ружье и не буду требовать пятнадцати тысяч цзиней с каждого му, если ты со своими заключенными засеешь опытный участок пшеницей и соберешь на нем десять тысяч цзиней пшеницы с одного му, чтобы пшеничные колосья были толщиной с чумизные, чтобы каждое пшеничное зернышко было величиной с кукурузное зерно, и тогда ты не просто поедешь в Пекин на торжественное собрание, увидишь площадь Тяньаньмэнь, проспект Чанъаньцзе, Великую стену и Летний дворец — еще я отвезу тебя в Чжуннаньхай. Знаешь, что такое Чжуннаньхай? Там живут начальники с самого верха. Там они работают, едят и отдыхают. Не всех иностранных президентов пускают в Чжуннаньхай. Но если ты соберешь на опытном участке десять тысяч цзиней пшеницы с одного му, если пшеничные колосья на твоем участке уродятся больше чумизных, я отвезу тебя в Пекин, поселю в Чжуннаньхае и сфотографирую с самым главным государственным начальством, чтобы у тебя остался снимок на память.