Прикованная к Анубису (ЛП) - Медина Дани - Страница 28

— Как только доберусь туда, пришлю солдат. Те, что были со мной сегодня, вернутся на свои посты только на рассвете, — кивок головой, и я ухожу.

Ступив в храм, я чувствую, что энергия Мабет исходит снаружи. Я оставляю свой посох и направляюсь к висячим садам. Что-то не так, и мои внутренности сжимаются от ярости.

Я ускоряю шаг и вижу Анубиса, направляющегося к порталу. Я преграждаю ему выход, вижу, как он смотрит на меня, и подхожу ближе.

— Куда ты собрался? — громыхая, рычу я.

— Был приказ, что мы должны уйти, — страх в его глазах очевиден.

— Кто отдал этот проклятый приказ? — я хватаю его за шею, сдавливая ее и вонзая когти в его кожу.

— Ориксиау, — я роюсь в памяти, пытаясь вспомнить, кто бы это мог быть. Легион состоит из множества солдат, но я припоминаю, что он из последнего призыва.

— Где он?

— На другой стороне, в садах.

— Пошел вон! — я отпускаю его, и он мгновенно исчезает.

Я разорву этого проклятого Анубиса пополам.

Я спешу в сады, чувствуя, как давление сдавливает мою грудь.

25. Ревность

АНАБЕТ БЕНЕТ

Я пробыла в саду почти двадцать минут, когда появился этот Анубис, и мы разговорились на ходу. Ориксиау рассказал мне о том, как он любит мир живых, и вот мы здесь, обмениваемся впечатлениями.

— Мне нравится, что в свое время они были чрезвычайно умны и революционны. Каждая новая ступень эволюции меняет все, — его голос звучит тихо, а глаза неотрывно смотрят на меня.

— Это действительно очень интересно. За последние десятилетия человечество достигло невообразимых высот, — подтверждаю я.

— Никогда бы не подумал, что встречу живого человека в Дуате, — он останавливается и поворачивается, хватая меня за запястье.

— Кажется, все когда-то случается впервые, — сбитая с толку, я пытаюсь высвободить руку.

— Я уже бывал с человеческими женщинами, но впервые встречаю такую интригующую, — я делаю шаг назад.

— Думаю, мне пора. Вряд ли Мортиусу понравится, что я так долго нахожусь снаружи.

— Вы его пленница?

— Нет! — отрицаю я, в ужасе от его слов и от того, как его глаза горят яростью.

— Я могу забрать вас отсюда и вернуть домой, — его рука ложится мне на плечо, а большой палец скользит по краю моей груди.

— Думаю, вам не стоит ко мне прикасаться, я не давала вам такого позволения, — его рука тут же исчезает.

— Ты…

Он не успевает договорить, так как его отбрасывает в сторону. Раздается чудовищный рев, от которого земля дрожит у меня под ногами.

— Мортиус!

Начинается битва. Острые когти рвут кожу друг друга, в воздухе раздаются укусы и рычание, а мое тело парализует.

— Никогда не смей прикасаться к спутнице бога! — в его словах сквозит чистая ненависть.

— Я не знал, на ней не было никакой метки! — от этих слов у меня обрывается сердце.

Мортиус рычит, скаля зубы так, что слюна капает на противника; он вонзает когти на ногах ему в грудь, а рукой с выпущенными когтями впивается ему в горло.

Резким движением Мортиус разворачивается, делая в воздухе пируэт, который невозможно представить в исполнении человека, и приземляется на ноги, удерживая солдата за голову. Я слышу звук когтей, вонзающихся в череп Анубиса, и от его предсмертного вопля меня едва не тошнит. Но я не была готова к тому, что последовало дальше.

— Пусть Аммит поглотит тебя!

Небеса Дуата превращаются в чудовищную бурю с молниями, громом и пронизывающим ветром. Затем, резким рывком, Мортиус разрывает тело в своих руках пополам, издав такой яростный крик, что небо взрывается вместе с ним.

Когда он поворачивается ко мне, его глаза почти оранжевые. Он идет ко мне, срывая с себя украшения и разрывая тунику. Его шаги медленны, а зубы оскалены. У меня волосы встают дыбом, а сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди, но я не боюсь его, даже несмотря на то, что зрелище ужасающее.

Остановившись передо мной, он тяжело дышит и запускает руку мне в волосы на затылке. Он сжимает их с силой, которая не причиняет боли, но заставляет меня тихо застонать.

— Ты хотела, чтобы тебя спасли? — его вопрос звучит холодно.

Его взгляд опускается в ложбинку между моими грудями, и я знаю, что он там ищет, и от этого мне больно.

— Нет, я даже не думала об этом, я просто хотела от него отойти, — мои глаза жжет, и хотя мне хочется плакать, исходящая от него мощь возбуждает меня, заставляя мою киску пульсировать.

— Он прикасался к тебе! Прикасался к тому, что принадлежит мне, и я не мог оставить это безнаказанным! — я кладу руку ему на грудь, чувствуя биение его сердца.

— Я принадлежу тебе, Мортиус, только тебе. И даже если ты сейчас этого не видишь, потому что ослеплен яростью, ты должен мне поверить, — задрав морду, я вижу, что он начинает принюхиваться.

Мое сердце сжимается от тревоги, что что-то может произойти или кто-то приближается.

— Ты возбуждена, твой запах перебивает запах крови.

— Да, все в тебе заводит меня, даже то, что ты только что сделал.

— Ты не испугалась меня? — он приближает свое лицо к моему, и я вижу брызги крови на его коже.

— Нет, хоть сцена и была ужасающей, — свободной рукой он впивается когтями в ткань моего платья, разрывая его.

Сначала я пугаюсь, но потом понимаю, что он хочет раздеть меня. Небо остается таким же грозовым, как и его глаза. Когда ткань падает к моим ногам, он поднимает меня, и я обвиваю ногами его талию, прижимаясь к нему. Властный поцелуй, полный собственничества и доминирования, опустошает меня. Я громко стону, когда он пристраивается к моему влажному входу и пронзает меня одним твердым, резким толчком. Вскоре его маленькие когти впиваются в меня, и я прерываю поцелуй, запрокидывая голову назад и погружаясь в наслаждение.

— Никто не смеет отнять тебя у меня! — шипение в его голосе выдает, каких усилий ему стоит сдерживаться.

— Я твоя, Мортиус, только твоя!

— Моя! Ты моя!

Он прячет лицо у меня между грудей и трахает меня так, словно от этого зависит наша жизнь. Я громко стону, выкрикивая его имя, пока он рычит, без устали повторяя, что я принадлежу ему. Я чувствую, как что-то мокрое падает на мою кожу, и пугаюсь, но вскоре на нас обрушивается проливной дождь. Несмотря на холодную воду, наши тела горят.

Мортиус поднимает голову, снова хватая меня за волосы, желая добраться до моей шеи. Его язык скользит по ней, оставляя огненный след на моей коже.

— Мортиус, я сейчас кончу! — кричу я, двигаясь в предвкушении нашего освобождения.

— Кончай. Давай, кончай на мой член, пока я помечаю тебя как свою и изливаю свое семя в твою киску.

Он кусает меня за плечо, и все взрывается, как фейерверк. Мое тело содрогается, и я пульсирую, выжимая его член. Он не заставляет себя долго ждать: его дикий рев сливается с раскатом грома.

Я чувствую, как горячие струи его спермы затапливают меня. Он сжимает меня почти до удушья, но я сохраняю спокойствие, потому что чувствую его отчаяние с того самого момента, как наши глаза встретились.

Тяжело дыша, я чувствую, как давление ослабевает и сходит на нет, и, уставшая, начиная замерзать, я обнимаю его, обвивая руками шею и кладя голову ему на грудь.

Мортиус ничего не говорит, но я чувствую, как он начинает идти, унося нас отсюда. У меня возникает ощущение, что его голова кипит от множества мыслей, и я снова начинаю ненавидеть себя за то, что не могу загореться, не могу показать ему, что люблю его всем своим существом и ни на что на свете не променяла бы то, чего мы достигли. Однако мои слова кажутся ничтожными и пустыми. Даже если я буду умолять его взглядом поверить мне, после того, что я увидела сегодня, он не сможет этого понять, даже если я упаду перед ним на колени. Я знаю, что его разум борется, чтобы поверить, и что его сердце чувствует, но горящей метки нет, а сейчас, несомненно, только ее было бы достаточно.