Прикованная к Анубису (ЛП) - Медина Дани - Страница 37

33. Идеальна для меня

МОРТИУС

Она подставляет мне свою киску, и я настолько твёрдый, что мог бы пробить стену своим членом. Я сдерживался, потому что должен быть осторожен, но так же, как и я, она никогда бы не причинила вреда нашему малышу, поэтому я оседлаю её, как отчаянно жаждущую меня самку, и как самец в период течки, потому что именно так я себя и чувствую.

— Ты идеальна, Мабет, — я накрываю её тело своим. — Идеальна именно для меня.

— Пожалуйста, Мортиус, не мучай меня больше, — я улыбаюсь её словам.

— Никогда, любовь моя, — у неё по коже бегут мурашки, когда она слышит, как я её так называю. — Давай сгорим вместе, — шепчу я ей на ухо.

— Да! — движения её бёдер показывают, как сильно она меня желает.

Я погружаюсь в неё и почти забываю собственное имя. Моё рычание эхом разносится по спальне, сводя меня с ума. С бешено бьющимся сердцем и напряжёнными мышцами я выхожу почти полностью и возвращаюсь резким толчком. Мабет вскрикивает, побуждая меня продолжать. Я начинаю ритмично толкаться, мои маленькие когти показываются, но я ещё не позволяю им вонзиться в её киску, я хочу растянуть это удовольствие как можно дольше.

Моё тело трётся о её, и происходит восхитительное сплетение нашей кожи. Мои иероглифы горят, полыхая на пределе, и я слышу звук соприкасающихся тел. Мои яйца налились тяжестью, а тело кричит, отчаянно желая большего. Она стонет, а я рычу. Она умоляет, и я даю ей это. Я без страха вколачиваюсь в неё, доходя до самого дна, и возвращаюсь. Её всегда узкая киска принимает меня идеально, а её смазки в самый раз. Я приподнимаю её бёдра, но укладываю корпус, опираясь грудью на её спину без давления, так, что работают только мои бёдра.

— Тебе так нравится?

— Да, не останавливайся, Извращенец.

— Всё, что попросишь, я дам тебе.

Мы сгораем вместе, а толчки выверенные и восхитительные. Наши тела узнают друг друга, ищут друг друга и закипают при соприкосновении. Я отдаю приказы, которые выполняются, а шум, который мы создаём, возбуждает и делает нас ещё более одержимыми наслаждением, которое мы доставляем друг другу.

— Мортиус, твои маленькие когти…

— Ждёшь не дождёшься их? — я продолжаю вколачиваться в её сладкую киску.

— Очень. Давай, возьми меня с ними.

Я не могу противиться её просьбе и вою, запрокидывая голову назад, когда вонзаюсь в её плоть. Мабет выкрикивает моё имя, и от этого у меня закатываются глаза. Каждый сантиметр кожи горит, и мы хотим испепелиться вместе. Мой разум затуманивается, слух пропадает на несколько секунд, и когда наслаждение скапливается в моём паху, я точно знаю, что изольюсь обильно.

Движения её бёдер становятся быстрее, её запах усиливается, ударяя мне в ноздри и заставляя меня реветь.

— Давай, выжми меня своей киской, высасывай меня, пока я продолжаю трахать тебя так, как тебе нравится.

— Давай, Извращенец! Давай, Извращенец, вот так! Мортиус!

Я кусаю её за плечо, когда чувствую пульсацию её киски. Давление в моих яйцах возрастает, и я взрываюсь обильными, густыми струями. Она высасывает мою энергию, и я удерживаю свой вес на руках, чтобы не рухнуть на неё и не раздавить. Неожиданно она снова вскрикивает, растекаясь на моём члене — не один, не два, а три раза.

Меня словно бьёт током и силой тянет ко второму оргазму, который вливает в неё ещё больше моего семени. С набухшим членом всё ещё внутри неё, я валюсь на бок, притягивая её к себе. После чего я втягиваю свои маленькие когти и остаюсь внутри неё, не испытывая ни малейшего желания выходить.

— Всё хорошо? — обеспокоенно спрашиваю я, нуждаясь в том, чтобы услышать её голос.

— Так хорошо мне ещё никогда не было, — я улыбаюсь её сонному голосу.

— Ты идеальна, моя Мабет, — я стискиваю зубы, когда она ёрзает на моём члене.

— Я хочу ещё.

— Ты уже почти спишь.

— Нет, я просто закрыла глаза, я скоро проснусь.

— Хорошо, любовь моя, я буду в твоём распоряжении, когда ты проснёшься.

Я заключаю её в объятия, зная, что она проспит всю ночь, как и всегда.

— Вы — всё моё существование, и я буду защищать вас ценой своей жизни, — я даю обещание, то же самое, что и в тот день, когда узнал, что она беременна.

Она уютнее устраивается в моих объятиях и тихо, расслабленно сопит.

Дни идут, и у меня всё готово, чтобы отвести Мабет к порталу. Я всё ещё ищу Тота, но его никто не видел. По словам некоторых, он ушёл на период покоя, и хотя он делает это время от времени, не похоже, что это истинная причина его исчезновения, я чувствую, что он избегает давать мне ответы.

Но с ним или без него, я выясню, что происходит. Мой день был изматывающим, и быть вдали от моей женщины и моего щенка было настоящим адом, но, в конце концов, Руатан добился того, о чём я просил, и завтра у нас будет половина дня, чтобы привести её к порталу.

— В пантеоне снова неспокойно, — я смотрю на своего генерала. — Как и Тот, Ра, похоже, ушёл куда-то далеко.

— И что говорят? — любая информация не будет лишней.

— Что, несмотря на странность ситуации, наступило хоть какое-то затишье, — я громко смеюсь, удивляя даже самого себя.

— Наконец-то кто-то сказал правду. Бывают времена, когда никто не может выносить истерики Ра, — заявляю я, спускаясь к вратам.

— Осирис что-нибудь ответил? — я рассказал ему о своей просьбе.

— У нас впереди вечность, Руатан, не жди, что всё произойдёт так быстро, — мои шаги тверды и быстры.

— Не люблю я это ожидание. Если человек говорит, что всё решит, я хочу, чтобы он ответил как можно скорее.

— Так было бы правильно, но мы имеем дело с существами, у которых, как и у нас, в распоряжении всё время мира, — проворчав что-то неразборчивое, он идёт рядом со мной.

Я слегка ухмыляюсь его ворчливости, но не могу его винить, иногда я бываю ещё хуже.

— Как Анабет чувствует себя в последние дни? — его забота трогает меня.

— Очень хорошо. Неприятные симптомы прошли. Она всё так же хочет спать, живота ещё совсем не видно, но она утверждает, что отекла, с чем я категорически не согласен, — его рука ложится мне на плечо.

— Влюблённый бог слепнет, но продолжай в том же духе, человеческие женщины ненавидят, когда им говорят, что они отекли или растолстели — что-то связанное со стандартами красоты, — его рука исчезает с моего плеча, и любопытство берёт верх.

— Когда ты расскажешь мне, кто она? — теперь уже он громко хохочет.

— Никогда!

— Из всех примеров, которым ты мог бы последовать, ты выбрал тот, над которым висит закон и занесённая коса? — я пытаюсь разрядить тяжёлую атмосферу своих слов.

— Видишь, какой я отличный ученик и генерал?! — издевается он.

— Я думал, ты умнее меня, стратег как-никак.

— Военные стратеги не всегда мудры в делах сердечных, — философски замечает он.

— Она твоя спутница? С ней ты проведёшь остаток вечности? — продолжаю допытываться я.

— Если тебе удастся добиться отмены закона, кто знает, может, и станет.

— Значит, всё серьёзно?

— Судя по всему, да.

— Держи это в секрете и используй блокировку Тота, как только найдёшь его.

— Она не в Дуате, она в мире живых.

— И как это произошло?

— У меня свои методы.

Я останавливаюсь и смотрю на него, ожидая ответов.

— Возможно, она немного одержима Анубисом и не сошла с ума, когда я почувствовал, как её энергия притягивает меня. Мы встречаемся у неё дома, это маленькое, тихое место, и даже её кот рад меня видеть.

Я ошарашен этой информацией, а он уходит, громко смеясь. Я сокращаю путь домой, проходя через портал и оказываясь прямо перед своей спутницей, которая сидит на диване, укутавшись в плед, и читает книгу.

— Я дома, моя Мабет.

— Привет, любимый, — я снимаю одежду, оставаясь обнажённым, и забираюсь под плед.