Небесная лагуна (СИ) - Князев Олег Юрьевич - Страница 41

Квартира была небольшая, с одной комнатой, малюсенькой кухней и общим санузлом. В комнате, именовавшейся залом, стоял серый диван с засаленными подлокотниками, накрытый красно-чёрным покрывалом. В углу допотопный лакированный шкаф на ножках. По середине интересное сооружение из чёрных полок, главным на которых был телевизор. Вот уж телевизор был не допотопный, а вполне современный "Горизонт" с широчайшим экраном. Ещё на полках сверху телевизора стоял проигрыватель DVD и безвкусные керамические статуэтки. Портьера на окне, а на полу затоптанный до предела коврик. В крохотной прихожей едва помещался Лёва, пыхтя и снимая ботинки, поэтому Шуре и Корсакову пришлось раздеваться на пороге комнаты.

- Извините, ребята! Я тут раскорячился, но я уже почти.... Всё! Где тут кухня? - повесив своё пальто, Лёва протиснулся на кухню, освободив изрядное пространство в прихожей, поэтому и Шура с Корсаковым смогли повесить своё холодное одеяние на крючки и аккуратно поставить плачущую тающим снегом обувь рядом с Лёвиными ботинками.

Кухня была обставлена поприличнее "зала" и включала в себя частично собранный кухонный гарнитур с дверцами под мрамор и стол с табуретами такого же мраморного цвета. Корсаков долго рассматривал гарнитур, придумывая где же найти крепления для дверок. В это время все остальные занимались полезным делом - устройством ужина.

Наконец все расселись за небольшим прямоугольным столиком в кухне. Кто на табурете, кто на стуле, а кто и на тумбочке. Больше всех повезло, конечно, Корсакову. Он устроился на не очень удобном посылочном ящике, поставленном на попа, и его голова едва возвышалась над столом, что, естественно, являлось препятствием для доставания пищи. Тем более, что с обеих сторон возвышались мощные плечи Лёвы и Аркаши. Но Арсений не остался голодным. Друзья буквально завалили кусочек стола предоставленный Корсакову, а так же руки Корсакова всякой вкуснятиной.

- Ешь-ешь! - подбадривал Аркаша Арсения, заботливо по-отцовски подкладывая тому очередной бутерброд с огурцом и кусочком колбасы на слое майонеза с чесноком, а сверху ещё добавлял толстенный шмат копчёного мяса. - Голодный, небось? Ешь и рассказывай!

- Да пусть поест спокойно, - урезонивала Марина Аркашины домогания.

- Вы так меня кормите, будто я два дня ничего не ел.

- А ты ел? - продолжал допрашивать Аркаша.

- Мы просто предполагаем самое худшее. А что может быть хуже голода? - поддерживал разговор Лёва.

- А что может быть хуже информационного голода? Мы его кормим. Пусть и он нас покормит, так сказать. Давай, Сеня! Рассказывай! Что там случилось с тобой в больнице? Ты ведь туда ехал.

- А хоть доехал? - поинтересовался Шура.

- Доехал. Но не так, как вы думаете, - говорил, тщательно пережевывая пищу, Корсаков. - Я заснул в метро. И, вероятно, очень долго катался взад и вперёд по Московской линии, пока меня не обнаружила какая-нибудь уборщица. Короче, в больницу я попал, но не своим ходом, а на "скорой". Меня отчего-то привезли именно в нашу любимую больницу.

- Может быть, потому что она была ближе?

- Может быть. А там уж Сиволапов привёл меня в чувство. И вот дальше начинается самое интересное. - Корсаков бросил обглоданную куриную косточку на стол и, принявшись за огромный бутерброд, продолжал рассказывать. - Доктор хотел меня уверить в том, что у меня обширная потеря памяти, что всё, что со мной было до сих пор, лишь плод моего больного воображения. Будто бы не было никакого Аркаши, Лёвы, Шуры и так далее. Будто бы меня привезли на "скорой" три дня назад, и с тех пор я очень редко приходя в сознание, лежал в больнице в своей палате, никуда не ездил и не происходили со мной все те события, свидетелями которых и вы тоже являетесь. Он был так убедителен, что я едва не поверил.

- Значит, Сиволапов хотел тебя задержать. Для чего?

- До приезда милиции надо полагать.... Но утка меня спасла...

- Какая утка?

- Обыкновенная больничная утка. Я саданул ей Сиволапова по голове, связал и оставил лежать в теперь уже бывшей своей палате, а сам, присвоив его вещи, сбежал. Пришёл на квартиру, а вас и след простыл.

- Мы ждали тебя долго, но подумали, что что-то случилось, и ещё Лёва сказал...

- Я почувствовал опасность. Совсем рядом. Логинов явно напал на след и, скорее всего, мы разминулись с ним на какой-нибудь час.

- Тогда Шура предложил нам перекантоваться здесь в "убежище".

- Кстати, я ни черта не понял. Если это конспиративная квартира, значит Шура у нас шпион? - Корсаков, облизывая пальцы, поглядел на Шуру.

- Да, Шура! Если уж ты привёл нас сюда, значит доверяешь. А если доверяешь, значит...рассказывай! - Аркаша разлил по пластиковым стаканчикам водку и подал один из них Шуре.

- Что рассказывать? - спокойно приняв стаканчик из рук Аркаши, спросил Шура. - То, что вам положено знать, я рассказал, остальное...

- Военная тайна?

- Вроде того. И даже не пытайтесь разговорить меня. Я и так попал в больницу из-за этого.

- Из-за чего?

- Из-за того, что кое-кому очень хотелось меня разговорить.

- Какой-нибудь шпион?

- Следователь?

- Гад?

- Ну, скажем, сотрудник иностранной организации.

- Ясно. Шпион.

- Что же такого он хотел у тебя выведать? Какие у нас могут быть тайны? - усмехнулся Лёва.

- Устройство и принцип действия сеялки "Беларусь", - заговорщески прошептал Аркаша.

- Поверьте, тайны есть у каждого государства, организации и даже у каждого отдельного человека. Только тайны личности затрагивают лишь его самого и немногих близких ему, тайны организации затрагивают интересы этой организации и её сотрудников, а тайны государства затрагивают всех проживающих на территории данного государства. Поэтому, извините, но тайна есть тайна. - Шура опустошил рюмку.

- И ты этому шпиону что-то рассказал?

- В том-то и дело, что нет. Но далось мне это очень дорогой ценой. Не вдаваясь в подробности, скажу только, что дело касалось разработок работы с психикой. Естественно, что и этот как вы говорите "шпион" тоже был не дилетантом в области психологии. Вколов мне снотворного, он привёз меня в отдалённое место и подверг ряду опытов, целью которых было выведать у меня интересующие его данные. Разговорись я - он бы меня убил. Поэтому я держался сколько мог. Он использовал всё, и психологическое и техническое оружие, что было у него под рукой, но... Тогда он прибегнул к ещё одной пытке, в результате которой я стал тем, чем вы меня видели в больнице.

- Ужас! А его поймали?

- Нет! Он бросил меня умирать, а сам скрылся.

- И тебя нашли?

- Отнюдь. Это только в дешёвых детективах все только и делают, что друг друга спасают в самый последний момент. Ни у кого просто не было повода меня искать. Нет, мне пришлось выбираться самому. Я не помню, как я выбрался, но вероятно именно тогда у меня появилась способность открывать замки. Потому что последнее, что я помню, это то, что был прикован наручниками и так подвешен к трубе, идущей под потолком.

- Ясно! - закивал головой Корсаков. - А почему ты боялся смотреть людям в глаза, и что избавило тебя от твоей болезни?

- Сейчас я не могу до конца объяснить своё поведение. Может быть, потому, что в подсознании я продолжал висеть на той трубе и хранил свою тайну. А что повлияло на моё выздоровление, тоже очень странно...

- Это случилось в ночь, когда убили Лёлика.

- Да! Мы сидели в палате, когда Логиновские братки нагрянули в больницу. В палате было темно, как там, где меня пытали, а потом открылась дверь, и в проёме её вырисовалась фигура человека с битой. Тогда во мне будто что-то переключилось.

- Эта фигура тебе что-то напомнила?

- Да! Так же тогда вошёл тот другой. Он тоже был с битой, точнее с инструментом, похожим на биту. Тогда началась моя пытка...

- Выходит, этот налёт на больницу принёс тебе пользу, - произнесла Марина, до этого слушавшая молча и не встревавшая в разговор.