Магический Компасс (ЛП) - Ив Джеймин - Страница 6

Эти мысли улетучились, когда бабушка издала смешок — глубокий хриплый звук, от которого снова стало жутко. Она собиралась превратить наши с мамой жизни в ад.

— Ты не оставила мне выбора, Грейс. Если бы твой отец был здесь, он бы согласился с тем, что я собираюсь сделать.

Где мой отец? Дедушка? — я хотела накричать на неё, задать все вопросы, но времени не было. Быстрым движением она прижала нож к щеке моей матери. Я забилась сильнее, сражаясь с громилой, удерживающим меня. Безмолвные крики сотрясали мое тело; голос отказывался повиноваться, хотя внутри было столько боли, что рано или поздно она должна была вырваться наружу.

Тьма взорвалась перед глазами, словно чернила, растекающиеся по разуму и крови, когда покрытое рунами лезвие без сопротивления вошло в плоть моей мамы. Я не могла ничего сделать, кроме как бороться и смотреть, пока бабушка вырезала замысловатый путь разрушения на её щеках. Красный цвет ярко расцвел на золотистой коже, капли падали на плиточный пол.

— Ты можешь остановить это, Грейс. Всё, что тебе нужно сделать, — это дать мне то, что я хочу.

— Она отказывается говорить. Не думаю, что она знает, как отдать это тебе, бабуль.

Тревор казался разочарованным, его слова были резкими. Но в одном он был прав. Я понятия не имела, чего она от меня хочет. Если бы в моих силах было отдать ей что угодно, я бы сделала это, чтобы спасти мать.

Бабушка подошла ко мне вплотную. Я отпрянула, насколько могла, ударившись затылком в грудь СС. Энергия, исходящая от неё, вибрировала против моей собственной, заставляя волосы на теле встать дыбом. Заклинание тишины в этом доме никак не скрывало её тьму, и та тьма, что жила во мне неделями, совсем не боялась злой бабули. Наоборот, она, казалось, была ей рада.

— Грейс просто нужно небольшое наглядное поощрение, — сказала бабушка Тревору. — Сила внутри неё. Мы знаем, что это правда. Эти ледяные ублюдки, может, и придумали, как спрятать её, как изгнать нас, но они не смогли избавиться от неё совсем. Так что теперь нам просто нужно найти ключ, чтобы отпереть её.

Я очень хотела, чтобы сумасшедшие люди сидели дома, держали безумие при себе и не беспокоили остальных. Было бы здорово, если бы они еще и не размножались, но так как меня бы здесь не было без неё, придется отложить это желание.

Закончив свой монолог, бабушка вернулась в другой конец комнаты и принялась резать вторую щеку моей матери. Я безвольно повисла в руках захватчика, совершенно лишенная сил. Ну, почти всех. Тьма внутри меня, горячая и штормовая, заполняющая меня, пропитывающая каждую частицу моего существа, казалась пугающей, дикой и совершенно неуправляемой.

Не в силах больше отворачиваться, я снова встретилась взглядом с матерью, надеясь, что она знает, как мне жаль. В тот миг, когда наши взгляды столкнулись, она улыбнулась. Я видела этот взгляд много раз в жизни и точно знала, что бы она сказала мне, если бы могла говорить.

Это не твоя вина.

Хотела бы я в это верить.

Она дрожала, пока глубокие порезы множились на её коже; бабушка ухмылялась, опуская нож всё ниже и ниже, задевая яремную вену, двигаясь к ключице. Моя энергия пульсировала, тени танцевали. Каждое нажатие ножа могло стать для мамы последним. Даже если бы мы не были в этой магической мертвой зоне, такие раны заживали бы очень долго. Я узнала клинок — он был из нашей семейной сокровищницы, выкованный на крови фейри в землях Волшебной страны. Ходили слухи, что он способен убить любое магическое существо.

Мое тело начало нагреваться и пульсировать в такт той магии, что еще оставалась во мне. Тьма, копившаяся внутри, также восстанавливала мою ведьминскую энергию.

Приняв мгновенное решение, я ударила СС, который ослабил бдительность. Два удара в сонную артерию — и мне удалось выскользнуть, кубарем скатившись на пол. Я вскочила и бросилась прямо на бабушку, которая тоже не ожидала атаки, врезалась в неё, отталкивая маму в сторону. Мы с бабушкой проломили стеклянную стену позади нас.

Я чувствовала порезы, но игнорировала их, когда мы тяжело рухнули на землю, и бабушка издала хриплый звук. Большинство новых ран меня не беспокоило, но особенно горячая пульсация боли в правой руке привлекла мое внимание. Святое дерьмо. Клинок фейри торчал из моего плеча.

Как только я осознала это, пульсация охватила всю кожу, наполняя меня энергией, которую я не знала и не понимала. Или мне так казалось. Очевидно, моя собственная магия знала эту энергию очень хорошо. Обе силы столкнулись, и я почувствовала прилив света и мощи, не сравнимый ни с чем.

Часть теней отступила, и впервые из моего горла вырвался крик. Я выгнула спину и мотала головой из стороны в сторону, сражаясь с болью и давлением. Моя кожа натянулась, казалось, я сейчас взорвусь и выпущу всю ту энергию, что бушует внутри. Холод охватил меня; вены наполнились льдом; по спине побежали мурашки. Эта ледяная энергия вцепилась в тени и оттолкнула их еще глубже, пока они не превратились в крошечный осколок тьмы в самой глубине моего существа.

Мне казалось, что я должна замерзнуть — температура тела резко упала, но вместо этого пришло чувство бодрости. Я была свободна.

Я всё еще сидела верхом на бабушке, придавливая её к земле, так что, хотя её смешки были тихими и хриплыми, я легко их слышала.

— Я знала, что тебе просто нужно небольшое вдохновение, — сказала она сквозь приступы смеха.

Я не была бойцом; мои навыки лежали в области исцеления и более мягких форм магии. Я могла общаться с природой, успокаивать диких животных, вдыхать жизнь в тех, кто был на грани, но никогда я не выбирала насилие. До этого момента.

Мой кулак врезался в лицо старой колдуньи, и вся магия внутри придала удару дополнительную мощь. Круг красного, а затем синего цвета вспыхнул на её морщинистой щеке, а когда я отдернула руку, там остались мелкие чешуйки льда. Тени снова метнулись вверх; тьме понравилась моя склонность к насилию. Я чувствовала их удовлетворение. Обычно это напугало бы меня, но я закончила быть жертвой. Я приму свою темную сторону, если это поможет сбежать и спасти маму.

Я ударила бабушку снова, и её смех оборвался, когда голова мотнулась в сторону. Голоса позади стали громче, и я поняла, что у меня есть всего секунды, чтобы встать и защититься. Откатившись в сторону и встав, я обхватила обеими руками рукоять ножа, всё еще крепко сидевшего в плече. Как только я коснулась его, пульсация усилилась, и мое дыхание вырывалось ледяным туманом. Стиснув челюсти, я боролась с черными пятнами перед глазами и, досчитав про себя до трех, глубоко вдохнула и рванула эту дрянь из своей руки. По крайней мере, попыталась.

Лезвие было острым, но зазубренным в нижней части, и когда я попыталась вытащить его, оно пошло с сопротивлением. Шаги приближались, паника боролась с адреналином. Я потянула сильнее. И как раз когда я была готова сдаться и оставить его в ране, нож наконец выскользнул из плеча. Кровь хлынула потоком, но я лишь мельком взглянула на рану, прежде чем перехватить нож в боевую стойку; рука была скользкой от крови.

Сосредоточившись на Треворе, я почувствовала, как лед в груди, который жег почти как огонь, начал растекаться по телу и конечностям. Собрав все свои скудные познания о тренировках, я использовала свою новую морозную силу и выпустила её одним мощным залпом в сторону кузена и СС, которые окружали меня. У меня не было слов, чтобы направить её, только чистая энергия с одной мыслью: уничтожить их.

Огромный луч света залил двор, такой сильный и яркий, что я ничего не видела перед собой, даже дом. Раздались крики — кузен и СС пытались понять, атаковать им или бежать. Казалось, они ослепли. Не теряя времени, я направилась к дому, или туда, где он, по моему мнению, находился. Мне нужно было добраться до мамы.

Однако прежде чем я достигла здания, свет на кончиках моих пальцев погас, и мир обрел четкость и резкость. Большинство морозной свежести ушло, но ледяной огонь всё еще жил в моем центре.