Помощница антиквара 2 (СИ) - Санд Амари - Страница 11

Лечение и рекомендации господина Арсеньева значительно улучшили мое физическое состояние. Но лекари не лечили души, а она у меня разрывалась от тревоги и неопределенности.

Утро третьего дня началось с резкого стука в дверь. Я как раз пыталась закрепить тончайшую золотую лапку, которая держала изумруд, и дернулась, едва не расплавив металл витрамагией.

— Александра Ивановна! — донесся скрипучий голос Турова с первого этажа. — Спускайтесь. И захватите с собой инструменты. К вам из Канцелярии пожаловали. Карета ждет.

Внутри все похолодело от нехорошего предчувствия. Я быстро собралась, поправила кольцо на мизинце и спустилась вниз, где меня ждал офицер в строгом сером мундире. Он сухо кивнул мне и жестом указал на выход, не удостаивая объяснениями старика, который провожал нас подозрительным взглядом.

— Куда мы едем? — спросила, когда карета тронулась.

— В штабной отдел. Требуется экспертиза артефактов, — кратко пояснил офицер.

Здание Тайной канцелярии встретило меня привычным холодом и лабиринтами коридоров, по которым мы прошли в цокольный этаж. В комнате для допросов на столе стояли три тяжелых деревянных ящика, обитых железом. На крышках еще виднелась пыль и следы печатей полевой почты, а рядом лежала сопроводительная записка.

Увидев, что ящики прибыли из Александропольской крепости, мое сердце забилось чаще.

— Госпожа Савельева? — в кабинете меня дожидался офицер в мундире статского секретаря. — Позвольте представиться: Воротников Яков Анатольевич, личный помощник Его светлости князя Оболенского. Ваша задача — оценить состояние этих предметов и составить подробный отчет.

— Почему я? Разве у вас нет своих экспертов? — уточнила, стараясь не выдать охватившего волнения.

Воротников криво усмехнулся, поправляя воротничок мундира.

— Нам требуется узнать историю этих вещей. Вы ведь эхомаг и состоите на службе в канцелярии? Вот и работайте, выполняйте приказ. И не забудьте составить подробный отчет.

Воротников вышел, захлопнув дверь и оставив меня в одиночестве. Ценный специалист, ага! Интересно, князь Ушаков в курсе, что канцлер эксплуатирует меня подобным образом?

Жаловаться я никому не собиралась, понимая, насколько это бесполезная затея. Тем более, у меня появился шанс узнать, как там Константин. Его ведь не отправили бы в южный гарнизон без веской причины?

Первым предметом оказалась разбитая поясная пряжка, явно принадлежавшая офицеру. Сняв кольцо, я коснулась ее, погружаясь в вихрь из песка, криков и резкого запаха пороха.

Я увидела Константина, стоящего на стене крепости и вглядывающегося в темноту. Рядом с ним крутились подозрительные тени, враждебные намерения которых я чувствовала даже на расстоянии. Вероятно, в крепости назревало предательство, а Костя оказался в эпицентре этой заварушки.

Я должна была предупредить его, но так, чтобы никто другой не понял, о чем идет речь. Обмакнув перо в чернильницу, принялась за составление отчета, тщательно подбирая слова. Для Воротникова и несведущих в реставрации личностей мои описания должны были выглядеть сухой констатацией фактов. Но для Ермакова каждое слово имело двойной смысл.

«Наблюдается глубокая коррозия металла с внутренней стороны, вызванная агрессивной средой», — выводила аккуратным почерком, имея в виду, что враг уже внутри. — «Для восстановления структуры требуется немедленное вмешательство с использованием нейтрализующих пигментов», — призыв о помощи.

Я вплетала в описание технических дефектов образы, которые видела в памяти пряжки: количество заговорщиков, время их собраний и место, где хранится оружие и яды. Для любого реставратора мой текст выглядел как бред сумасшедшего. Но я отчаянно надеялась, что Костя сумеет расшифровать мое послание.

— Готово? — Воротников бесшумно вошел в камеру и встал за моей спиной.

— Да, я закончила, — вздрогнула, пропустив его появление. — Предметы сильно повреждены магическим фоном. Их ценность невелика, но они хранят важную информацию о климатических условиях региона, — протянула бумаги, чувствуя, как вспотели ладони.

Помощник канцлера бегло просмотрел исписанные листы, хмурясь при виде странных терминов.

— «Окисление по типу черной вдовы»? «Деструкция основы через внутреннее выгорание»? Что за странный жаргон, Александра Ивановна? — он подозрительно прищурился, глядя на меня поверх бумаг.

— Термины старой реставраторской школы, господин Воротников. Если желаете, могу переписать, используя более примитивные термины, — пожала плечами.

— Пожалуй, нет, — он еще раз перечитал отчет, — оставьте так. Нашим аналитикам полезно будет поломать голову над вашим «профессиональным языком», — небрежно закинул бумаги в папку. — Можете быть свободны. Карета отвезет вас обратно.

Я вышла из здания Тайной канцелярии, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Оставалось лишь надеяться, что отчет попадет именно к Константину и он успеет расшифровать послание до того, как ловушка захлопнется.

Домой возвращалась в полуобморочном состоянии. Карета высадила меня за углом, но я еще несколько минут просто стояла, вдыхая сырой воздух и пытаясь унять дрожь в пальцах.

Если Воротников или кто-то из канцелярии заподозрит неладное, мой план рассыплется как трухлявый холст. Но я просто не представляла, как еще помочь Константину выжить.

Толкнув тяжелую дверь лавки, вошла внутрь под переливчатый звон колокольчика.

— Опять ты задерживаешься, — буркнул Савелий Кузьмич, не отрываясь от протирания старой бронзовой лампы. — Вид у тебя такой, будто с собственного допроса вернулась.

— Хуже, дядя, — выдохнула, закрывая дверь на засов и прислоняясь к ней спиной.

— Что на этот раз? — Старик тут же отложил ветошь и внимательно посмотрел на меня.

— Они привезли вещи из Александрополя и попросили считать их память, — выдохнула я, стаскивая плащ и присаживаясь на табурет у прилавка. — Воротников заставил меня работать с вещами из гарнизона, где служит Константин. Дядя, там что-то нехорошее происходит. Я видела заговорщиков. В крепости зреет предательство, и Костя — главная цель.

— И ты, конечно, не смогла промолчать? — Туров тяжело вздохнул, качая головой. — Глупая девчонка. Ты хоть понимаешь, чем это пахнет?

— Я зашифровала послание в отчете, — сцепила пальцы в замок, чтобы унять дрожь. — Использовала термины «окисление по типу черной вдовы» и «деструкция основы». Если Костя вспомнит наши разговоры о методах реставрации, он поймет. Обязан понять.

— А если поймет не он? — Савелий Кузьмич ударил кулаком по столу. — Если этот Воротников или сам канцлер решат перепроверить твои «термины» у другого специалиста? Нас же в порошок сотрут!

— У меня не было выбора, — прошептала я. — Ермаков должен узнать о готовящемся предательстве.

— Выбор есть всегда, — пробурчал старик. — Но ты выбрала самый опасный путь. Нам остается только молиться, чтобы удача была на стороне твоего дознавателя.

— Специалистов моего уровня в империи единицы, — привела убедительный довод. — Уверена, поверхностная оценка не выявит обмана. Я всегда могу выдать полуправду за правду, ссылаясь на знания моего мира.

В лавке повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Я осознавала, что подставила нас обоих, но чувство долга перед человеком, который пытался меня защитить, перевешивало страх перед канцелярией.

Туров подошел ближе и положил тяжелую ладонь мне на плечо. Его теплое прикосновение немного утихомирило мою внутреннюю бурю.

— Ладно, — старик тяжело вздохнул и покачал головой. — Иди наверх и займись медальоном князя Романова. Его интерес к тебе — лучшая страховка. Канцлер не посмеет навредить, опасаясь недовольства великого князя.

Работа всегда меня успокаивала. Я заглянула к себе, чтобы переодеться в домашнее платье и надеть фартук, после чего отправилась в мастерскую.

Савелий Кузьмич озаботился тем, чтобы у меня имелись под рукой необходимые инструменты. С любовью окинула взглядом увеличительные линзы, тончайшие кисти из беличьего ворса, набор органических растворителей и маленькие тигли с эмалями.