Помощница антиквара 2 (СИ) - Санд Амари - Страница 25

— Вы живы? — офицер прижал к себе моей обмякшее тело.

— Кто вы? — прошептала, цепляясь ослабевшими пальцами за лацкан его мундира. — Туров… Я видела вас в лавке…

Мир поплыл, погружая мое сознания в беспамятстве, но я почувствовала, как незнакомец разомкнул мою ладонь, забрал кольцо и водрузил его на мизинец.

Откуда он узнал? — меня накрыло блаженной тишиной, через которую любые звуки доносились как из-под толщи воды.

— Друг вашего дяди, — различила его ответ.

Затем я почувствовала, как он касается прохладными пальцами моего лба, и меня обдает жаром от резкого прилива магии.

— Нужно уходить, пока корабль не пошел ко дну, — подхватив меня на руки, офицер устремился к выходу.

Я обняла его за шею, рассматривая гордый профиль сквозь полуприкрытые ресницы. Бой на палубе уже затихал. Маги Тайной канцелярии методично зачищали корабль и вытаскивали из трюма какие-то ящики с грузом. На нижних палубах еще кипел бой, но судно уже накренилось на правый борт, постепенно наполняясь водой через пробоину. Мой спаситель поднес отнес меня к левому борту, возле которого ожидала лодка.

— Дальше вам придется самой, — незнакомец поставил меня на ноги и указал на веревочный канат.

Я посмотрела на темно-синюю гладь воды, на хлипкую веревку и замотала головой.

— Александра! — из лодки внизу раздался голос Павла Романова, командующего гвардейцами. — Ничего не бойтесь! Прыгайте, я поймаю! — крикнул он, не скрывая радостного облегчения.

— Так, кто же вы? — обернулась к моему спасителю, но рядом уже никого не было. Он исчез так же внезапно, как и появился.

Другого способа покинуть тонущий корабль мне не оставили. Поэтому я перелезла через борт и прыгнула, зажурив глаза. Шаг в пустоту, мгновение полета, а вот уже меня подхватили сильные руки великого князя. Павел крепко обнял меня, прижимая к себе, а у меня уже сил не осталось, чтобы чему-то удивляться.

— Слава богу, Саша… — выдохнул Романов, зарываясь лицом в мои волосы. — Еще немного, и было бы поздно.

Уткнувшись лбом в его плечо, я прикрыла глаза. Меня било крупной дрожью от пережитых потрясений, и я не могла ничего с этим поделать.

— Отвезите меня домой, пожалуйста, — попросила еле слышно. — Я так устала…

— Все закончилось, Саша. Теперь все будет хорошо. Я же обещал, что никому не дам вас в обиду.

Слова Павла доносились словно из-под толщи воды. Его сильные руки крепко прижимали меня к мундиру, окутывая ощущением надежности, но я никак не могла успокоиться. Голова ломила так, что перед глазами плясали разноцветные искры.

Лодка причалила к берегу. Меня передали кому-то с рук на руки, а после я снова оказалась в объятиях Романова, который занес меня в карету, окруженную плотным кольцом гвардейцев. Дорогу я практически не запомнила, проваливаясь в темноту и выныривая от резких движений, когда мы замедлялись, поворачивали или подпрыгивали на неровностях мостовой.

— Брошь… — пробормотала, судорожно сжимая пальцы.

— Что? Какая брошь, Саша? — Павел обеспокоенно заглядывал мне в лицо.

— Мой отец… Чудовище… — я зашлась в мучительном кашле и сжимающего горло удушья. Даже в бреду канцлер не давал мне произнести правду.

Наконец, мы остановились у парадного входа в Зимний дворец. На ступенях нас встречал сам Оболенский. Увидев его, я невольно сжалась и сильнее вцепилась в Павла.

— Павел Алексеевич, наконец-то! Скорее отдайте Александру мне! Ей требуется немедленное лечение.

Я глухо застонала, не в силах выразить даже протест.

— Владимир Андреевич, неужели вы думаете, что окажете Александре лучший уход, чем я? — раздался голос императрицы Софьи. — Павел, отнеси девушку в ее комнату. Господин Арсеньев уже ждет.

— Ваше Величество, но лекарь не способен устранить последствия ментального удара, которому моя подопечная подверглась в плену, — канцлер, как хищник ринулся ко мне, будто намеревался вырвать из рук Павла. — Они могли воздействовать на ее разум. Только я смогу вовремя предотвратить губительные последствия.

— Ваша светлость, я сама позабочусь об этой девочке, — настояла Софья. — Никто же не запрещает вам ей помогать. Также смею напомнить, что госпожа Савельева находится под моем покровительством, — в голосе императрица прорезались властные нотки.

— Но Александра моя подопечная. Я несу за нее ответственность, — ни в какую не желал уступать канцлер.

— Не забывайтесь, князь! Его Величество, как назначил вас опекуном, так может и освободить от этой обязанности.

Оболенский неохотно отступил, пропуская нас внутрь. Но я кожей чувствовала его раздражение и глухую злость, как будто я была во всем виновата.

Павел вихрем пронесся по извилистым коридорам дворца мимо испуганных слуг и любопытных фрейлин, пока мы не оказались в тишине моей комнаты. Помещение уже пропахло микстурами господина Арсеньева, который дожидался нашего появления.

— Быстрее, Павел! Положите ее на кровать, — едва взглянув на меня, попросил лекарь.

Едва меня опустили на прохладные простыни, как Арсеньев тут же начал вливать в меня живительную энергию. По телу разлилось блаженное тепло, но голова все еще оставалась тяжелой. Все кружилось, воспоминания перемешивались с явью, выплескивая мои страхи рваными фразами, напоминающими бред.

— Лилии… Кровь, много крови… — прохрипела иссушенным от жажды голосом.

— Что она говорит? — Павел не отходил от постели ни на шаг.

— Александра бредит, Ваше Высочество, — целитель приставил к моим губам чашу с горьким отваром. — У нее лихорадка на фоне пережитого стресса и истощения. Сейчас ей необходим целебный сон и полный покой.

Выпитый отвар разлился по телу горячей волной, погрузившей меня в тяжелое забытье, лишенное сновидений. В себя я пришла только на следующее утро. Только в это время суток скупые лучи солнца проникали в комнату под особым углом, высвечивая золотистые полоски на стенах.

В кресле рядом с кроватью дремал Павел. Он осунулся за ночь, под глазами залегли темные круги. На кушетке калачиком свернулась Миланья.

Стоило мне пошевелиться, как Павел открыл глаза и сразу подался ко мне.

— Как вы, Саша? — спросил хриплым ото сна голосом.

— Лучше, — я попыталась приподняться, но проклятая слабость откинула меня на подушки.

— Не нужно вставать. Арсеньев сказал, что вам необходим полный покой, — Павел покачал головой и погладил меня по руке, накрывая ее своей ладонью.

— Нет, пожалуйста, — я сжала его пальцы. — Дайте мне альбом. Мне очень нужно сказать вам…

Тяжело вздохнув, великий князь подал листы бумаги и карандаши. Миланья, встрепенувшаяся от наших голосов, помогла мне приподняться и положила под спину подушек, после чего тихонько устроилась в углу.

Я думала, что мне не хватит сил закончить хотя бы один рисунок. Но пальцы сами скользили по слегка шершавой поверхности, рисуя образ мужчины, который меня спас на корабле.

Волевой подбородок, резкие скулы и удивительные глаза, пронизанные мудростью. Павел внимательно наблюдал за мной, поначалу не особенно вглядываясь в изображение. Но по мере того, как портрет обретал детали, Романов бледнел и впивался пальцами в подлокотники кресла. Когда я закончила прорисовывать тонкий шрам над бровью, он сдавленно охнул.

— Выйди! — бросил он прислуге, и Миланья тихонько выскользнула за дверь. — Этого не может быть! — прошептал он, позволяя эмоциям проступить на лице.

— Вы знаете его? — посмотрела на Павла с надеждой.

— Это Михаил, — голос Павла дрогнул. — Михаил Романов, младший брат императора, погибший пятнадцать лет назад.

— Но он жив, — изумленно посмотрела на Павла. — Я видела его в лавке Турова. Этот человек отрубил голову Мехмед-бею.

— Тише! — Романов резко вскочил, проверяя, плотно ли закрыты двери. — Никому не говорите об этом и не произносите его имени вслух. Если это правда… Если Михаил в самом деле жив, мы должны сохранить эту информацию в тайне.

— Как скажете, — я кивнула, ошеломленная таким поворотом. — Но как он оказался на корабле османов? Почему скрывался столько лет?