Помощница антиквара 2 (СИ) - Санд Амари - Страница 37

— Господин Ермаков сегодня подал в отставку, — ошарашил новостью «дядя». — Сказал, что не может дальше продолжать службу, которая заставляет его выбирать между долгом и сердцем. Думаю, сейчас твой дознаватель на набережной у гранитного парапета. Частенько он там околачивается, когда на душе кошки скребут.

Хотела я поинтересоваться, откуда Михаилу это известно, но махнула рукой. Решила, что после выясню, а сейчас мне срочно требовалось к нему.

Я бегом выбежала из дворца, игнорируя вопросы охраны. Но им не велено было меня задерживать, так что выскочила на набережную, взглядом выискивая знакомую фигуру.

Я заметила его издалека. Константин стоял у воды, задумчиво глядя на свинцовые воды. В его поникших плечах и во всем облике было столько горькой обреченности, что я на миг замерла, не решаясь приблизиться.

— Костя! — окликнула его, сдерживая сбившееся дыхание.

— Александра Ивановна? — он вздрогнул и резко обернулся. — Что вы здесь делаете? Вам полагается быть на приеме, принимать поздравления и примерять новую фамилию. Теперь вы богатая наследница, и жених вам уже нашелся под стать. Павел будет хорошим мужем. Примите мои поздравления. На свадьбу только не ждите. Дела-с.

— Оставьте поздравления при себе, — хмыкнула я, сокращая расстояние между нами. — Свадьбы не будет. И наследницы — тоже. Я отказалась от титула, денег и от предложения Павла. Я выбрала остаться собой — Сашей Савельевой, — выпалила последние новости. — А сюда я пришла за тем, чтобы поговорить. Оболенский наложил на меня печать, запретил приближаться к тебе. Но теперь удавка исчезла, канцлер больше не имеет надо мной власти.

— Ты отказала Павлу? — маска безразличия на лице Константина треснула. — Почему? Он ведь может дать тебе все, о чем ты мечтала.

— Все, кроме свободы и возможности быть собой, — я в волнении облизала пересохшие губы. — Павел замечательный друг и соратник, любая другая девушка была бы счастлива составить ему пару. Но мое сердце принадлежит другому мужчине. Человеку, которому я не могла даже намекнуть об этом, чтобы не задохнуться. Не представляешь, как больно мне было видеть, как ты отдаляешься, веришь в мою корысть. Будто совсем меня не знаешь. Но теперь ничто не мешает сказать правду. А она состоит в том, что я люблю тебя, Константин Ермаков…

Выпалив признание, я замерла, глядя, как в глазах Кости вспыхивает надежда и рушатся преграды, которые он сам же и возвел. Он вдруг рванулся ко мне, сгреб в охапку и прижал к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. А после прильнул к губам жадным истосковавшимся поцелуем.

Его губы отдавал солеными брызгами Невы и горечью пережитых страданий, но в этом мужчине заключалась настоящая жизнь, которую я так долго искала. Мы целовались, как одержимые, не в силах поверить, что наконец-то нашли друг друга.

— Саша, ты выйдешь за меня? — спросил он, заключая меня в надежное кольцо рук и с нежностью заглядывая в глаза.

— Да! — просияла улыбкой. — Но пусть это будет скромная свадьба, только ты и я. Ну, максимум еще старик Туров в качестве свидетеля.

— Как пожелаешь, любимая, — он коснулся своим лбом моего. — Мне нужна только ты.

Прошло несколько месяцев, за которые наша жизнь постепенно вошла в размеренную колею. Мы с Константином переехали в дом побольше, а в лавке на Литейном расположился Михаил. Для незнакомых людей он по-прежнему оставался старым ворчливым стариком, а для меня стал по-настоящему родным человеком.

Наша лавка на Литейном процветала, притягивая коллекционеров редкими лотами и безупречной репутацией экспертов. Савелий Кузьмич, вернее, Его Высочество Михаил Петрович, нашел в этом тихом существовании истинное упокоение, хотя иногда властная натура прорывалась сквозь маску антиквара.

— Сашенька, посмотри на этот скол. Тут явно работали горе-мастера из провинции. Они залили трещину канифольным лаком! — возмущенно пробасил он, протягивая мне массивный бронзовый подсвечник.

Ворчание дяди вызывало у меня теплую улыбку. Приблизившись, я взяла в руки инструмент и аккуратно коснулась металла кончиком тонкого скальпеля, чтобы счистить наслоения старой мастики.

— Мы все исправим, Михаил Петрович. Нам понадобится раствор аммиака и немного терпения, чтобы не повредить патину, — улыбнулась дяде, щурясь от яркого солнца, падавшего на верстак.

— Твое терпение иногда пугает больше, чем гнев императора. — усмехнулся он, вытирая руки ветошью.

Наши будни состояли из подобных мелочей и тихих споров о происхождении очередной статуэтки. Мы как раз работали над реставрацией разбитого витражного панно, которое Михаил раздобыл в одном из заброшенных имений на окраине губернии. В его осколках все еще теплилась память о тех, кто когда-то смотрел сквозь него на мир.

Колокольчик над дверью лавки мелодично звякнул, оповещая о новом посетителе.

— Доброго утра, господа реставраторы, — в наш закуток с верстаком заглянул Павел Романов. — Вижу, вы снова по локоть в пыли веков.

— Павел! Какими судьбами? — Михаил подался навстречу племяннику.

— Принес вам очередную загадку из южных провинций, — Павел положил на прилавок небольшой предмет, завернутый в бархат. — Медальон нашли в старой восточной крепости, и я подумал, что только Сашин дар сможет разгадать его историю.

Меня охватил легкий трепет, когда пальцы коснулись ткани, но сдержала порыв немедленно снять кольцо-ограничитель.

С Павлом мы сохранили дружеские отношения, и я была бесконечно благодарна ему за то, что он смог принять мой отказ и не превратил наше общение в тягостную обязанность. Его визиты стали привычными, принося в нашу лавку новости из большого мира и редкие артефакты.

— Сначала нам необходимо завершить работу над витражом, — с трудом заставила себя не отвлекаться на новую загадку. — А после мы обязательно его посмотрим.

— Как поживает ваш супруг? — поинтересовался великий князь, присаживаясь на высокий табурет у окна.

— Константин завален делами в новом ведомстве, но обещал быть к ужину, — я невольно улыбнулась, вспомнив о Косте.

Наша свадьба состоялась в начале июля. Вопреки опасениям, моей праздник не превратили в пышный прием. Наоборот, она была такой, о которой я мечтала, уютной и скромной. Мы обвенчались в уютной церквушке на окраине города. Множество свечей, дорогие сердцу люди и полевые цветы в букете, который Костя мне подарил.

Александр Петрович и Софья почтили нас неофициальным визитом. Императрица лично поправляла мне фату и сказала напутственные слова, которые я бережно храню в сердце. Павел тоже присутствовал среди гостей. Он принял мое решение и искренно порадовался за нас. Этот день стал точкой отсчета моей новой жизни.

— Константин Петрович — человек дела, — заметил Павел, рассматривая новую картину на стене. — Рад, что он нашел свое место вне Тайной канцелярии.

— Ему нравится эта свобода, хотя старые привычки искоренить сложно, — я улыбнулась, вспоминая, как муж до сих пор проверяет замки перед сном.

Михаил хмыкнул, возвращаясь к подсвечнику. В нашей мастерской царило редкое единодушие, которое рождается только в совместном труде. Мы проговорили почти час, обсуждая находку Павла и планы на предстоящую осень.

Сентябрь встретил нас прохладой и золотом лип на набережных. Сегодняшнее утро было особенным, пронизанным легким волнением, которое предшествовало большим переменам.

Мой первый день в Императорской академии магии. Остановившись перед кованными воротами, я рассматривала гранитные кариатиды, поддерживающие свод главного входа. Тяжелые створки, распахнутые настежь, будто зазывали к себе новых учеников, которые спешили со всех сторон, стекались тонкими ручейками и растворялись в глубине массивного здания.

— Готова? — Константин мягко обнял меня за плечи.

Я прислонилась к нему, впитывая уверенность и силу мужчины, ставшего моей надежной опорой.

— Немного волнуюсь. Чувствую себя молоденькой первокурсницей, у которой вся жизнь впереди, — призналась, глядя в его серые глаза.