Зыбкая почва - Фуллер Клэр - Страница 12

– Вы имеете в виду соглашение? – уточнила Джини. Конечно, Бриджет знала о соглашении, ничего удивительного. – Мама умерла, но в нем ничего не меняется. Всегда считалось, что оно касается и нас с Джулиусом. Мы можем остаться в коттедже до конца жизни без какой-либо арендной платы.

Бриджет пристально смотрела на Джини, переводя взгляд с одного ее глаза на другой.

– Да, соглашение, – кивнула она, и в ее тоне послышалась фальшь. Она заглушила мотор. – Значит, это то, чего ты хочешь? Остаться в коттедже?

– А почему нет?

Бриджет потянулась к заднему сиденью за своей сумкой.

– Тебе не кажется, что это немного противоестественно?

Она вынула из сумки упаковку «Поло», положила мятную конфету в рот и протянула коробочку Джини.

Покачав головой, Джини переспросила:

– Противоестественно? И что тут противоестественного?

– Ну не знаю. Жить с братом, когда тебе пятьдесят один. Возиться в огороде. И этот дом…

Бриджет передернуло. Джини знала, что Бриджет не нравится их дом, он кажется ей обшарпанным и слишком тесным. Она даже в туалет не заходила, когда заглядывала в гости. Говорила, что там полно пауков.

– Это наш дом. Мы всегда в нем жили.

– Вот именно, – сказала Бриджет. – Послушай, я имею в виду, что тебе хорошо бы просто пожить. Может, устроиться на нормальную работу. Заработать денег. Купить новую одежду.

– Новую одежду? Моя мама только что умерла. Мне совершенно не до новой одежды.

– Я не так выразилась. – Бриджет убрала конфеты. – Извини, я просто… Что, если вы не сможете там дальше жить? Вам следует подумать об этом.

– Да нет же, мы можем продолжать там жить. Таково соглашение.

Возможно, Бриджет действительно знала о деньгах, которые, как уверяет миссис Роусон, они задолжали. Они не говорили об этом с Джулиусом с тех пор, как Джини рассказала ему о визите Кэролайн Роусон. Он так и не зашел к ее мужу, как просила Джини, но ничего не случилось. И не случится. И все же, как ни старалась Джини отмахнуться от мыслей об этой возмутительно огромной сумме, они продолжали биться в ее голове, как мухи о стекло; в ушах стоял тревожный гул.

Задумавшись на мгновение, Бриджет начала было что-то говорить, но тут же оборвала себя.

– Если уж ты хочешь остаться, то добейся, чтобы он установил приличную сантехнику, оборудовал теплый туалет, перекрыл крышу. Дом надо привести в порядок. – Вынув кошелек, она перебрала монеты. – У тебя найдется фунт? По-моему, столько надо сунуть в автомат за парковку.

Джини захотелось прижать руку к сердцу, чтобы усмирить рвущееся из него существо, но вместо этого она взяла свою сумочку и выложила на ладонь монеты. Она знала, что здесь ровно три фунта пятьдесят четыре пенса – вся мелочь из жестянки. Джулиус забрал двадцатку, которую положил тогда на стол. Конечно, он купит на эти деньги табак, бумагу для самокруток, спички; может, пополнит баланс своего телефона. Мелочь из жестянки была нужна Джини, чтобы купить хлеба, маргарина и молока, а может, хватило бы и на маленький кусочек сыра. Наклонившись, Бриджет взяла монетку в пятьдесят пенсов.

– Этого достаточно, – сказала она и пошла за парковочным талоном.

Они стояли на тротуаре, и Бриджет достала телефон, чтобы узнать время.

– Тебя должны принять через пятнадцать минут, так что ты успеваешь.

Бриджет заранее позвонила в бюро и записала ее. Джини с Джулиусом обсудили, надо ли им вообще регистрировать смерть, раз уж они решили похоронить мать во дворе, и пришли к выводу, что все-таки надо. Джини чувствовала дурноту от одной мысли о заполнении всех этих документов. Она предпочла бы, чтобы этим занимался Джулиус, но до Девизеса был час езды на машине, так что по пути его наверняка бы вырвало.

– Встретимся здесь через полчаса, – сказала Бриджет.

В приемной бюро регистрации не было ни одного посетителя, играла навязчивая классическая музыка, на стене висела большая картина – ваза с ландышами и розами, которые вообще-то не цветут одновременно. Джини назвала свою фамилию женщине, сидевшей за стойкой регистрации, и опустилась на стул. Здесь стояли точно такие же стулья, как в приемной амбулатории. Может, по всей стране, по всему миру во всех подобных заведениях были одинаковые стулья. Возможно, одна-единственная компания подмяла под себя поставки таких стульев. Если не считать отвратительной музыки (наверное, подумала Джини, она должна соответствовать всем трем обстоятельствам, из-за которых приходят сюда: рождению, смерти и браку), в приемной стояла тишина, которую вдруг прорезал донесшийся из-за двери торжествующий рев с улюлюканьем – там словно собралась толпа футбольных болельщиков. Из соседней комнаты в приемную тут же хлынул поток нарядных людей – они аплодировали, поздравляя новобрачных, а те держались за руки и смеялись. Джини, захваченная общим ликованием, заулыбалась и поднялась со стула. Люди вышли на улицу, и их оживленная болтовня постепенно затихла. Джини почувствовала опустошенность и задержала дыхание, чтобы не расплакаться из-за того, что ее бросили. Праздник будет продолжаться, как всегда, без нее. Снова стала слышна дребезжащая музыка, и Джини вызвали.

Чиновник сидел за столом и пригласил ее присесть напротив. Пробормотав слова сочувствия, он перевел взгляд с экрана компьютера на документ, который передала ему Джини. Он попросил назвать полное имя Дот, ее возраст, адрес. С этим Джини легко справилась и, пока он печатал, немного расслабилась, надеясь, что ей не придется заполнять никаких бумаг. Когда он уточнил ее имя, фамилию и адрес, Джини просто кивнула. Он нажимал на клавиатуру двумя указательными пальцами, а Джини наблюдала за его сосредоточенным лицом. Ее поражал механизм, преобразующий ее голос в команды, которые посылал его мозг рукам, заставляя двигаться пальцы, создающие на экране компьютера слова, которые другие люди, возможно спустя годы, смогут увидеть и осознать. Чиновник спросил, принесла ли она свидетельства о рождении и браке Дот. Она не принесла их, но это, похоже, его не смутило. Все это время мужчина улыбался и кивал, так что Джини в конце концов откинулась на спинку стула и перестала слишком крепко сжимать ручки сумочки.

– Услугами какого похоронного бюро вы решили воспользоваться? – осведомился он, глядя на нее поверх очков.

Джини молча смотрела на него, представляя себе Дот в разрезанном платье на столе в гостиной.

– Если вы пока не решили, ничего страшного. А какой будет крематорий и какая церковь, вы уже знаете?

Она подумала о клочке земли под яблонями, который они с Джулиусом наметили накануне вечером. Джулиус сказал, что, возможно, уже сегодня начнет копать.

– Я могу записать «не определено», но вам придется поставить нас в известность, как только вы примете решение. Я сегодня же выдам вам так называемую зеленую справку, а вы передадите ее тем, кто будет хоронить или кремировать тело вашей матери. Затем они должны будут вернуть нам нижнюю часть справки.

Он еще немного постучал по клавиатуре; Джини терпеливо ждала. Наконец он сказал:

– Теперь вам нужно просто проверить, правильно ли я все заполнил.

Принтер у стола заработал. Регистратор положил распечатанный лист перед Джини. Она смотрела на текст, не понимая в нем ни слова. Она тайком прижала пальцы правой руки к телу под левой грудью, чтобы почувствовать, как шевелится существо. Может, сказать, что она внезапно заболела? Что ей стало плохо? Слова на бумаге затуманились, и она поморгала, чтобы сфокусировать взгляд.

– Простите? – произнесла Джини.

Чиновник, водя пальцем по строчкам, стал зачитывать текст. «Вверх ногами!» – поразилась Джини. Он прочел все пункты, и Джини кивнула.

– Если все в порядке, я подпишу здесь. – Он забрал листок, расписался и снова положил его перед ней. – А вам надо поставить подпись вот здесь. – Она посмотрела на страницу, потом подняла на мужчину взгляд. Он предложил ей перьевую ручку. – Осторожно, она довольно своенравная.

– Простите? – переспросила Джини.