«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ) - Добрынина Елена - Страница 3

Под покровом ночи, девушка выбралась в город, нацепив летник попроще и покрыв голову платком.

Однако Катерина не рассчитала сил, была замечена и схвачена караульными.

Её притащили полчаса назад прямо в штаб два часовых из стражи, пока Катерина, крадучись и пряча под летником острый отцов кинжал, шла вдоль домов слободки.

И теперь сидела она в избе, которую иностранцы называли лагерь.

Скрипнула дверь. В горницу вошли двое. Все помещение освещала одна лучина, поэтому Катерина не сразу поняла, кто вошел.

Гортанным, певучим языком один из них, совсем не похожий на простых солдат, изъяснялся с посыльным. Он отличался и одеждой — она была дорога, и манерами — не орал на чем свет стоит на вестового, а внимательно слушал.

— Что будем делать виконт? — спросил вестовой на чужом языке. Правда, Катерина не поняла ни словечка. — Надо убираться отсюда к чертям и возвращаться домой, во Францию. Ваш дядя отбыл три дня назад, как чуял, что скоро здесь будет ополчение. Город горит.

— Я вас понял, мсье. — Задумчиво ответил благородный. — Надо понять, что делать с людьми и имуществом.

— Прикажете поджечь штаб и уничтожить документы перед выступлением? Город горит, скоро доберётся и сюда пожарище.

Виконт помедлил. Жечь город, в котором и солдат-то нет — одни бабы, да малые ребятишки, было не в его правилах. Окраины Москвы горели, но усиливать пожар и подвергать опасности ещё больше людей не хотелось.

Он вдруг заметил Катерину, которая жалась в плохо освещенном углу просторной комнаты.

— А это еще кто? — Обернулся на караульного. — Неужели нельзя развлекаться не здесь и не при таких обстоятельствах?

— Это местная, господин. — Залепетал солдат. — Наши парни поймали, шла прямиком к лагерю, но не признается, с какой целью.

Виконт сделал два шага в сторону девчонки и, наконец, признал в той дочь купца Хитрова. Катерина, кажется, или Катрин, если на французский лад.

Девушка зыркнула из угла глазами. Ноздри её раздулись от гнева. Прямо сейчас она узнала в мужчине своего обидчика. Могла бы, задушила бы собственными руками предателя. Но на этот случай у нее был под летником нож.

— Забавно, — пробормотал виконт по-французски. — Выйдите все прочь.

Ротный засуетился, вышел торопливо. За ним выбежали и караульные.

— Здравствуй, Катрин. — улыбнулся несостоявшийся жених. — Зачем ты пришла? Сейчас не время и не место.

У Катерины застило разум от гнева. Злость и ненависть накрыла с головой. Вот он, предатель, перед нею! Девушка выхватила острый кинжал и кинулась на обидчика с криком:

— Будь ты проклят!

Француа не ожидал удара, но успел увернуться. Он перехватил тонкое девичье запястье и легко выбил оружие из рук. Однако лезвие успело зацепить руку виконта. Рана не глубокая — лишь царапина, но кровь все же пошла.

Девчонка завопила от боли и осела на пол. Платок съехал с ее головы. Она была привлекательной, эта девчонка, но Француа был слишком увлечен службой. На предложение дяди жениться — лишь рассмеялся, посчитав его пьяным бредом. Кто же знал, что в маленькой скромнице живет столь дерзкий бунтарский дух?

На шум и крик в избу вбежали караульные. Подлетели к девушке, подняли ее за руки и поставили перед Француа чуть не на колени. Головной убор свалился, обнажая темную, тугую косу Кати.

— Ненавижу! Ненавижу тебя!

Француа зажал порез, останавливая кровь. Всего лишь обиженная девчонка, что решилась на месть. Какая глупость! Но сколько же ярости в ее взгляде!

— Помогите перевязать рану. — Устало произнес виконт. Времени итак не было, а теперь еще возиться с этой рукой.

Один из караульных бросился к нему, чтобы помочь. В этот момент дерзкая девчонка, откуда только взялись силы, вывернулась и бросилась к двери, чтобы сбежать. Путь ей попытался преградить второй караульный. Катерина заметалась по комнате, стараясь вырваться. Будь они все прокляты! А она просто так не сдастся! Катерина бросалась то в одну сторону, то в другую и, таки, смогла прошмыгнуть в дверь, откуда кинулась на высокую галерею-балкон, опоясывающий высокий этаж терема вокруг всего здания. Он был под крышей, но открытый и холодный ветер, в котором явственно чувствовался запах гари, ударил Кате в нос. Караульные разделились и побежали в разные стороны, чтобы перегородить беглянке путь.

Не соображая толком, она перемахнула через высокие перила, надеясь пробежать по коньку крыши нижнего яруса в другую часть здания. В этот миг ей казалось это единственно возможным способом спастись от врагов. Пару шагов и она будет на другом балконе и сможет скрыться от преследования.

Француа, все еще держа порезанную руку другой, застыл в дверном проеме, зачарованно глядя на сумасбродную девчонку. Та покачнулась и побежала прямо по перекладине крыши. Шаг, другой, третий. Еще чуть-чуть и она окажется на другой стороне. Секунда, а потом нога ее соскользнула, и девушка полетела с высоты вниз.

Глава 3. На дне повозки

Окрестности Гавра, 1625г.

Я пришла в себя от странного звука — глухого стука и тупой боли, по которой стало понятно — это бьется моя голова о что-то твёрдое. Качало, как на волнах, а потом неожиданно подбрасывало, отдавая в каждой клеточке болью. Нет, это точно не лодка, мелькнула мысль. Тогда бы вода плавно качала, не причиняя страданий. Осенило — меня куда-то везли и скорее всего по дороге. По очень неровной дороге. И тогда транспорт подбрасывало на кочках, а я билась головой о какую-то стену.

С трудом разлепив, будто опухшие глаза, я увидела перед собой серое небо в тяжёлых, кучевых облаках. Из таких обычно идет дождь, но на этот раз дождя не было, только бескрайняя давящая серость перед глазами. Вокруг стоял день, и я облегченно выдохнула. Наверное, меня нашли только на следующее утро и теперь везут на канале в скорую, в санчасть или что там есть в этой чертовой Франции для оказания пусть и не первой, но хоть какой-то помощи.

Впереди послышалась речь. Правда, я не поняла ни черта, но это и не мудрено. После того, что случилось накануне, и не такое может произойти. В горле жутко пересохло, так, что я не могла даже позвать персонал, чтобы попросить воды. Силы покинули. Ну, ничего, как только окажемся в медучреждении, думаю, врачи окажут всестороннюю поддержку. Все-таки иностранка, подданная чужой страны, которая так некстати вышла из отеля прогуляться перед сном и купить водички.

С усилием я попыталась приподняться, чтобы позвать медработника, но слова «пожалуйста, дайте воды, мсье» так и застыли на губах, ибо я наконец поняла, что лежу на дне деревянной телеги среди каких-то мешков и тюков. Телеги! Твою ж налево!

Воспоминания вчерашнего вечера нахлынули, и я разрыдалась бы, если б могла, от того, как многообещающая командировка превратилась в лютый треш.

Транспорт снова тряхнуло, болью возвращая меня на дно телеги. Что за ерунда? Какие телеги посреди Европы в начале XXI века? Я, наконец, набралась сил и приподнялась, оперевшись на локтях, и попыталась выглянуть из повозки. Вокруг дороги, по которой она с грохотом катилась, чернел лес, стояла осень. Дорога, по которой два мужика вели под уздцы тощую лошаденку, совсем раскисла. Бедная пегая коняшка скользила в жидкой грязи, но подгоняемая плетью, взмах которой раздавался периодически у неё над головой, тянула свою ношу дальше.

Одеты мужики были в странные лохмотья. Даже со спины понятно, такое сейчас не носят — сероватые, из ткани, похожей на лен, рубахи, а сверху намотаны то ли одеяла, то ли стеганые жилеты, совсем как у моей бабушки в детстве в деревне. Грубые штаны из тёмного, судя по виду, давно не стираному материалу. А это вряд ли медперсонал, осенило мою ушибленную голову.

Что за шутки? Я попала в реконструкцию? Вполне возможно, учитывая, что я далековато отошла от маленького отельчика в пригороде и шлялась по промзоне. Честно сказать, никогда не думала, что поиски магазина закончатся подобной ерундой. Я скривилась, припоминая вчерашний вечер.