За царством теней – рассвет - Ви Мари - Страница 2

А проклятой она стала с того момента, как посмела действовать против богов и установленного порядка. Нападения на Царя и пренебрежения законами уже достаточно, чтобы боги ополчились на нее.

Души маа херу, оправданные на Суде, те, кто прошел процедуру взвешивания сердца и благополучно отправился в поля Иалу, немедленно слетелись к вратам. Покорные, верные, надежные, они спешили затворить единственный выход. Но проклятая душа ударила снова. И просочилась в последнее мгновение сквозь узкую щелочку.

Сбежала.

С Суда Мертвых.

Врата затворились, мертвые разлетелись в ожидании наказания за то, что не сумели исполнить волю богов. Тишину прервал клекот: Тот, бог мудрости и знаний, что уже не единожды разрешал множество конфликтов и примирял непримиримых врагов, сорвался в погоню, минуя врата между миром живых и мертвых.

Прошло немало времени, но Тот вернулся ни с чем.

Много душ минуло с тех пор, на Суд приходили все новые и новые, больше никто не нарушал установленных порядков. Кого-то Анубис провожал к Осирису, чтобы дать предназначение в новой, загробной жизни. Кого-то пожирала Аммат. Естественный ход вещей продолжался.

Но не с проклятой душой – так с того самого момента, как она сбежала, ее нарекли боги.

Сорок два бога присяжных явили свои лики, ненадолго прервали заседание. Души столпились у ворот и ожидали.

– Сколько бы мы ни отрицали, это свершилось, – произнес Осирис. – Душа сбежала с Суда Мертвых, забрав толику силы моего скипетра. Более того, душа смогла вернуться в мир живых, где нет места нашей силе.

Осирис осмотрел свой скипетр. На первый взгляд все с ним было в порядке. Что-то изменилось, но изменилось незримо, однако останется ли все так, как есть сейчас? Или эта душа была призвана не похитить скипетр, а проклясть его?

Анубис обратился взглядом в то место, где находились боги. Никто из смертных, пришедших на суд, не мог их видеть. Анубису не нужно было ничего говорить, между богами всегда существовала нерушимая связь. В тенях проступили кошачьи уши – пришла пора разобраться с нарушившим естественный порядок вещей предателем.

Глава 1

Клинки Анубиса

Холодные сумерки ночи стелились по улицам Меннефера. Беспокойной, темной ночи… Меджаи, стражи правопорядка, патрулировавшие город, все как один чувствовали: что-то витает в прохладном воздухе, что-то не так. Все жители попрятались по своим домам, будто опасаясь беды.

Но избежать ее не удалось.

Патрульных, одетых в обычную форму: схенти, набедренную повязку белого цвета, и клафт[1] можно было легко узнать издалека даже ночью. В руках они держали копья и факелами освещали себе путь.

Навстречу меджаям неожиданно выбежал жрец храма. Как позднее выяснилось из его сбивчивого рассказа, его звали Мер, он отвечал за имущество храма, снабжение продуктами и подготовку к службе. Однако то, что приключилось с ним этой ночью, его прямых обязанностей не касалось.

– Я-я вернулся домой, – запинаясь, рассказывал он, ведя меджаев к месту, как никому не хотелось до последнего верить, преступления. Они шли вдоль рядов одноэтажных домиков, редкие талисманы Ра сверкали в свете факелов, отражая пламя. Казалось, этой ночью за меджаями приглядывают сами боги. – А там… г-голос… он заставил меня, я не хотел… не хотел…

Позже, когда темная улица закончилась, ветер поднял в воздух вездесущий песок и меджаи замерли перед странной картиной: прямо посреди улицы лежало тело. Плохо обернутое погребальными бинтами, оно выглядело… совершенно не так, как должен выглядеть умерший. Да и что оно делало здесь, посреди Меннефера, когда некрополь находился далеко отсюда? Храмов поблизости видно не было.

– Э-это словно приказ, понимаете? – все больше нервничал жрец Мер, что вел за собой меджаев. – Я ничего н-не мог… ничего…

Меджаи осмотрели жреца внимательным взглядом: как и все жрецы, он был выбрит налысо в соответствии с правилами и предписаниями храмов и погребальных обрядов. Церемониальных одежд на нем не было, только схенти, простая набедренная повязка изо льна. Прохладный воздух холодил кожу, но дрожал жрец вовсе не из-за этого.

Выяснить меджаи ничего не успели, потому что – началось. Протяжно завыли псы, затянули свой заупокойный вой по всему городу, будто призывали кого-то. Как и жрецу Меру, всем меджаям мгновенно стало не по себе. Еще больше, чем было до этого. Воины оглядывались по сторонам. Казалось, тени сгущались только больше, поочередно факелы в руках меджаев погасли.

Но вместе с этим ярче вспыхнули на небе звезды, луна засияла так, что слепила глаза. Ночь уступила место тем, кто забирал свет. По улице под продолжающийся лай и вой множества собак всей округи приближался темный отряд. Как и меджаи, воины отряда носили схенти, набедренные повязки, только черного цвета. Их плечи украшали усехи – широкие ожерелья-воротники, такие же темные, как и тени, из которых отряд явился.

На поясе каждого воина висели хопеши, серповидные клинки.

– Ты их позвал? – раздраженно бросил жрецу Меру один из меджаев.

Жрец нервно сглотнул и сбивчиво, ничего толком не объяснив, ответил:

– Я-я-я… должен был! Таковы правила! Когда случается что-то потустороннее…

Меджаи его услышали, но были слишком взволнованы приближением отряда. Членов темного отряда было всего пятеро, и они называли себя клинками Анубиса. Но среди меджаев они носили другое имя.

– Шуиты[2], – шепнул кто-то, нечаянно озвучив свои мысли.

Кутаясь в те́ни, они ими и были. Приходили из ниоткуда, уходили в никуда. Когда требовалось решить сверхъестественные вопросы, всегда призывали их – клинков Анубиса. Но, будучи связанными с двумя сторонами – миром живых и миром мертвых, – шуиты невольно внушали благоговейный страх.

Ни живые, ни мертвые. Как рассказывали.

Собаки продолжали выть, приветствуя верных служителей Анубиса, и постепенно замолкали. Тревога, окутавшая улицы города, сгустилась вокруг места преступления. Снова зашумели ветра, разгоняя пыль и песок с улиц, словно расчищая дорогу.

Бес шел во главе отряда шуитов. Придерживая хопеш на поясе, он сверкнул острым взглядом, осматривая меджаев, притихших при виде его отряда, и ухмыльнулся. Он знал, кем является и какой страх внушает. Ему это нравилось.

– Не похоже на обычного злого духа, – шепнул Сефу, верный соратник Беса, молниеносно оценив обстановку еще до того, как они приблизились.

– Крокодил тоже спокойно лежит в воде, пока не подойдешь ближе, – справедливо заметил Бес.

Все воины отряда выглядели почти одинаково: волосы короткие, тела крепкие, мускулистые. Опасные, если кто решится вступить с ними в бой.

– Твои нравоучения никому не нужны, – ворчал Сефу, – давай не будем пугать служителей фараона хотя бы сегодня?

Сефу указал в сторону меджаев, с трудом скрывая ухмылку. Шуиты жили гораздо дольше людей и не первый раз встречались со стражами правопорядка больших городов. Каждый раз одно и то же: страх в глазах, опасения за собственную жизнь, желание поскорее распрощаться с темным отрядом.

– Не понимаю, о чем ты, – потешаясь, хмыкнул Бес, на самом деле прекрасно догадываясь, что имел в виду его друг. – Я вообще никогда никого не пугал.

– Конечно-конечно, – продолжал подначивать Сефу. – Это не ты довел бедных местных жителей на последнем задании до того, что они впоследствии могли изъясняться только криками?

– Эй, я прогнал с их полей четырех злобных духов, – в свою защиту заявил Бес. – И я предупредил, чтобы они не выходили из домов, пока я не закончу.

– Давай сейчас без этого, Бес, ты же знаешь, жрецы храма Анубиса нас опять отчитывать возьмутся, если мы всех здесь напугаем.

– А ты их не слушай, как обычно, – лишь хмыкнул Бес и пошел чуть быстрее.

Сефу всегда переживал без причины, как считал Бес. Наделенные силой самого Анубиса, его клинки должны были справиться с делом, разобраться с неупокоенным и принести мир в дома обычных жителей Та-Кемет[3]. Остальное его не интересовало. Даже если будут жертвы. А разве без того, что они делали, пострадавших бы не было?