Знамение - Шафак Нигиз Биннур - Страница 2

Он был последним человеком на земле, от которого я ожидала услышать такие слова, но вот он здесь, передо мной. Его губы касались моих, а горячее дыхание обжигало кожу. Слова сорвались с его уст, а не с чьих-то еще.

– Может, я убийца в твоих глазах, чьи руки перепачканы кровью невинных и виновных, но… – мужчина замолчал, словно слова давались ему с трудом, ранили, – но только я должен быть связан с тобой.

Он не знал. Проклятье.

Мое сердце неистово колотилось, когда я выставила руку между нами, чтобы взглянуть на татуировку, прорисовавшуюся на моем запястье. Он опустил взгляд, и его бездонные голубые глаза распахнулись. Эфкен заметил красную, как солнце в затмении, татуировку, и удивленно отошел. Я чувствовала ее, неужели он – нет? У него должна быть точно такая же. Но он даже не подозревал об этом.

– Проклятье! – сердито закричал мужчина и схватил меня за руку. – Что это?

– Взгляни на свое запястье, – произнесла я.

Он поднял руку. Знак находился прямо над его пульсирующей веной. Размеры наших татуировок отличались, но форма совпадала.

– Что это? – изумился Эфкен.

– Не знаю, – соврала я.

– А как ты узнала, что эта штука на мне? – ошарашенно спросил он.

Я молчала, все еще чувствуя его поцелуи. Пальцы горели от желания прикоснуться к нему. Я никак не могла собраться с мыслями.

Эфкен коснулся меня. Я прищурилась. Сердце в груди неистово колотилось.

– Наверное, это что-то значит, – жарко прошептал он мне в губы, обжигая горячим дыханием. – Знаешь, как это происходит, да? Знаешь. С самого начала я понимал, что ты влияешь на меня. Не только духовно, но и физически.

Его слова, словно таран, бились о и без того хрупкую дверцу к моему сердцу. Мужчина прижался своим лбом к моему.

– Я ужасный человек, эгоист и тиран, но, как я и сказал, даже если наступит конец света, я не отступлю, не стану ни о чем спрашивать. Кем бы ты ни была – пусть моим злейшим врагом или самым опасным человеком на земле, – ты со мной.

Я с ним.

Я никак не могла ухватиться за ускользающие воспоминания. Я отчаянно цеплялась за Эфкена, как за единственную спасительную соломинку. Я знала, что он не даст мне упасть. Эфкен удерживал меня в подвешенном состоянии между прошлым и настоящим.

Мужчина положил ладонь мне на плечо, и я почувствовала, как пульсирует вена.

– Асале… – прошептала я. Его ресницы затрепетали, но он не открыл глаза. – Что ты имел в виду, когда назвал меня так?

– Ты пришла, – просто ответил Эфкен. Голос мужчины звучал тихо. – Я ждал тебя. Из детской мечты ты явилась в мужской кошмар. Не задавай вопросов. Давай просто помолчим.

Голос мужчины звучал тихо, словно колыбельная.

– Ты со мной.

Друг без друга мы стали бы неполноценны, вместе же превращались в самоубийц.

– Затем небо озарил свет, прогнав тьму. Я взглянула вверх и увидела солнце и луну вместе.

Я с ужасом слушала историю Ярен. Я все видела своими глазами, но медленно кивнула, словно ничего не знала. Ярен моя реакция удовлетворила, и она нарочито преувеличенно продолжила свой рассказ.

– Неужели ты ничего не видела, Махинев? – по-детски нетерпеливо спросила девушка. У меня саднило горло от мысли, что я разочарую ее, но она не должна была узнать о произошедшем той ночью.

Я уставилась в кухонный стол и покачала головой. Я сидела как на иголках. Капля кофе стекала по белой кружке, поэтому я обхватила чашку и сделала глоток.

Ярен выжидающе смотрела на меня. Наконец она закатила глаза, уселась на кухонную стойку и уставилась в никуда, болтая ногами.

– Той ночью произошла катастрофа, – прошептала она.

Я замерла, уловив в ее голосе разочарование. Я вспомнила все, что произошло той ночью. По телу непроизвольно пробежала дрожь.

Я – причина той катастрофы. Может, Ярен догадывалась, а может, и нет. Мне же пришлось с этим фактом смириться.

– И что теперь будет? – спросила я.

Девушка колебалась.

– В каком смысле?

– Он будет искать виновного?

Я не нашла в себе сил назвать его имя, но Ярен знала, о ком я говорю.

– Он знает, кто виновен, – просто ответила она. – Теперь все зависит от него. Я не знаю, что он предпримет.

Девушка отвернулась. Ее голос дрожал, Ярен словно сожалела о своих словах.

– Он упомянул кого-то по имени Семих, – сухо отметила я, все еще чувствуя привкус смерти. Я хотела уже перевести дух, но заметила, как Ярен побелела. Щеки девушки впали, и она, прищурившись, смотрела в пустоту, словно отчаянно пыталась найти решение. Я не привыкла видеть ее такой: несмотря на свой мрачный вид, девушка всегда была полна жизни. Сейчас же перед собой я вновь видела только ту маленькую девочку, отчаянно борющуюся с тьмой.

Наверное, она была еще совсем юной, когда столкнулась с ней.

– Лучше мне об этом не говорить, – я проклинала свой предательски дрожащий голос. – Так у него будут проблемы?

– У него ни дня не проходит без проблем, – совершенно будничным тоном отозвалась Ярен. И все же, судя по ее опущенным ресницам и беспокойству в глазах, я видела, что она волнуется за брата, хоть и не признает этого. Невольно возник вопрос: как долго Эфкен жил в темноте? Должно быть, уже очень много лет. Еще до того, как он поступил в университет, наверное, в старшей или средней школе…

– Твоя жизнь всегда была такой?

Ярен вздрогнула от моего вопроса. Она обхватила себя руками и уставилась в пустоту, словно на нее вновь нахлынули нежелательные воспоминания. Во рту появился привкус горечи. Пожалев о своем вопросе, я отвернулась от Ярен и прикусила язык.

– С тех пор как убили нашу семью, каждый день был темным. Я не помню иной жизни, ведь была еще совсем маленькой, когда это произошло. Моему брату пришлось меня воспитывать, хотя он сам еще был ребенком. Он все время пытался защитить нас от опасности.

– За тобой кто-то охотится, – заключила я, и Ярен легко кивнула, подтверждая мои слова. Сердце сжалось от тревоги.

– Я не знаю, кто именно нас преследует, но не сомневаюсь в их существовании, – ответила Ярен. – Если бы только мой брат посвятил меня в подробности… Но он молчит. Впрочем, не сомневаюсь, что тебе он расскажет все.

Я не осмелилась спросить, почему она в этом так уверена.

Мы услышали, как открылась входная дверь. Ярен вскочила и устремилась в прихожую. До меня донесся звук упавших пакетов, затем шаги трех человек. Несколько мгновений спустя в поле моего зрения показалась копна волнистых рыжих волос – блестящих, словно кровь, – и живые зеленые глаза. Я порадовалась, что не встретила ее на балу. Видимо, им удалось уладить разногласия с Эфкеном и решить вопрос полюбовно.

Сезги пришла в плотном пальто и бордовом шерстяном свитере. Теплые носки защищали от холода голые ноги, торчащие из-под мини-юбки. Я осознала, что пристально рассматриваю ее, только когда взгляд упал на короткие ботинки, припорошенные снегом.

– Я нашла для тебя одежду, – произнесла девушка. Ничуть не удивившись, я кивнула и с благодарностью посмотрела на нее. Она отодвинула стул напротив, села и склонилась ко мне. Рыжие волосы упали на лицо, но девушка не удосужилась их убрать.

– Все в порядке?

До нас доносились голоса Джеехуна и Эфкена. Ярен им что-то рассказывала, – скорее всего, о происшествии с Асреманом.

Асреман… Его имя теперь вертелось на языке. Мое сердце пропустило удар, затем стало неистово сильно биться.

– Махинев?

– Д-да, – я ответила с заиканием. Сезги прищурилась. – Все в порядке, правда.

– Тебя тревожит пожар?

– Мне все равно, если кто-то умрет! – внезапно вспылила я, к изумлению Сезги.

– Те, кому суждено умереть, – мертвы. Каждый, кто лишает жизни человека, должен быть казнен, – резко ответила она. – Так продолжалось веками, так и должно быть.

Девушка оперлась на стол. Ее лицо оставалось беспристрастным, словно она видела так много смертей, что они ее больше не трогали. Я вспомнила страх в глазах Сэсюэля, защищавшего ее от Эфкена. Мне показалось, что девушка, которую я видела той ночью, и та, которая сидела передо мной сейчас, – два разных человека.