Знамение - Шафак Нигиз Биннур - Страница 8

– Мне показалось забавным, что ты храпишь.

– Видишь. Я не храпела прошлой ночью.

– Твое настроение меняется так быстро, – задумчиво произнес мужчина.

– Твое настроение тоже переменчивое, Карадуман.

– Ты же только что меня ненавидела. Разве я так себя веду с тобой в течение дня?

Его вопрос застиг меня врасплох. Я так боялась, что тьма в его душе задушит меня, но вот только не начала ли я сама медленно убивать его своей тьмой?

– Иногда ты ведешь себя так, словно всей душой меня ненавидишь. Но я не думаю, что дело именно во мне. Ты просто в принципе не терпишь людей.

– Не знаю, что на это ответить.

– Я предполагала, что ты не станешь комментировать, – произнесла я и вновь посмотрела на татуировку в виде снежинки на запястье. – Как думаешь, Мустафа знает причину?

– У этого сумасшедшего старика есть догадки. Как уже сказал, я думаю, что причина – сокрытая в тебе сила. Думай о ней как о моей. Мои глаза светятся, ну а ты, возможно, оставляешь метки на чьей-то коже?

– У меня такая же татуировка, Эфкен.

– Если буду говорить о чем-то, в чем не уверен, то выставлю себя дураком.

– Сначала ты говорил о том, в чем не уверен, теперь же признал себя дураком.

– Ты сбила меня с толку, говорила странные вещи.

– Думаю, ты привык к странностям, – заметила я и кивнула в его сторону. – Твои глаза снова сияют, как молнии.

– Ох, черт.

Эфкен закрыл глаза, устало выдохнул и вновь открыл их. В воцарившейся тишине зазвонил его телефон. Он достал мобильный из кармана пальто, посмотрел на экран и удивленно вскинул бровь.

– Что еще такое?

– Что случилось?

– В мастерской сработала сигнализация, – ответил Эфкен. Он крутанул руль вправо и свернул на другую дорогу.

– Мы едем в мастерскую?

– Да. Сигнализация просто так не срабатывает. Нужно проверить.

– Кто-то вломился? Вор?

– Не думаю, что у кого-то хватило бы на такое смелости.

– И все же кто-то, кто знает, что это место принадлежит тебе, осмелился.

– Ты снова слишком много говоришь, – проворчал мужчина, но я знала, что он принял мои слова во внимание.

Я наблюдала через окно за пустынной улицей. Мастерская представляла собой одиноко стоящую постройку на равнине на западе у подножия скалы. Двухэтажное здание явно не раз реставрировали, но оно не утратило былой красоты. Мы подъезжали все ближе к сооружению из желтых, оранжевых и бежевых камней. Снега здесь не было, а равнина каким-то чудом оставалась зеленой. Впрочем, сухой сильный ветер грозился вырвать траву с корнем.

Двигатель джипа затих. Пока я отстегивала ремень безопасности, Эфкен уже вышел из машины и направился в сторону мастерской. Я проследила за ним взглядом, и мне внезапно стало не по себе. Я старалась не думать о плохом, но нехорошие мысли продолжали сами по себе крутиться в голове.

Наконец я вышла из машины. Снаружи оказалось более зябко, чем я ожидала. Эта пустынная равнина была гораздо холоднее заснеженного леса. Задрожав, я поплотнее укуталась в пальто и бросилась следом.

Эфкен стоял перед массивными железными воротами. Он набрал какие-то цифры на чем-то, отдаленно напоминающем сейф, затем повернул большую ручку, и ворота распахнулись. Следом располагалась дверь поменьше. Эфкен достал из железного сейфа сбоку огромный ключ и открыл мастерскую. Деревянная дверь скрипнула. В носу защекотало от пыли, когда я очутилась в обители произведений искусства.

Я подняла голову. Сперва мне показалось, что мастерская состоит из двух этажей, но на самом деле здесь просто были высокие потолки, около восьми метров. Мой взгляд поразила массивная люстра размером с автомобиль с крупными драгоценными камнями на серебряных дужках. Широкие колонны, поддерживающие здание, выглядели очень старыми. Я заметила множество картин на стенах и забежала внутрь быстрее Эфкена, гулко стуча каблуками по мраморному полу.

– Подожди, – предупредил он. – Не бегай так, мы не знаем, что здесь происходит.

Голубые глаза мужчины блуждали по помещению. Он напоминал хищника, который готовится к нападению.

Я наткнулась на картину матери Эфкена. Красные глаза были так похожи на его. Женщина в белой рубашке стояла боком и смотрела через плечо. Ее округлившийся живот был обнажен, а изящные руки сложены на животе. Блестящие черные локоны, ниспадающие на плечи, напоминали змей, как у моей близняшки из кошмара. У меня перехватило дыхание. Картина оказалась очень реалистичной.

– Тебе здесь нравится? – прозвучал его голос позади, а затем я почувствовала тепло его тела, когда он приблизился. Кажется, он заметил, что мой взор был устремлен на картину с его матерью.

– Это твоя мама, да?

– Да, – ровным голосом отозвался мужчина.

– Ты нарисовал ее по фотографии?

Женщина будто наблюдала за мной с полотна.

– Нет, – ответил он, – нарисовал по обрывкам воспоминаний.

Эфкен протянул руку рядом с моей головой. Я увидела татуировку снежинки.

– Здесь она была беременной Зейнеп. Она не фотографировалась в это время. Я целую неделю ходил в раздумьях, прежде чем нарисовать ее.

Я сглотнула. Так вот как звали твою сестру.

– Прекрасный портрет.

Мой взгляд упал на буквы под рисунком. «Зейнеп».

Внутри меня нарастала боль, но я ничего не сказала. Вместо того я медленно отвернулась и направилась в другой конец мастерской к белому роялю между двух колонн. На пианино лежала тонкая черная папка, вероятно с нотами.

Эфкен заметил, что я блуждаю по помещению, как привидение.

– Хочешь побыть здесь? – Голос Эфкена эхом разнесся по мастерской.

– Если есть время, то я хотела бы еще тут осмотреться.

– Как хочешь, детка, – сказал он. Мой пульс участился, но я не ответила. Я заметила, что Эфкен продолжает смотреть на картину «Зейнеп». На душе стало горько, хотя это ощущение меня и не покидало.

Терзаемая чувствами, я внезапно остановилась, когда услышала тиканье часов. Мои конечности онемели. Я не могла повернуться, не могла пошевелиться. Тьма словно захватила все мое существо. Я лишь молча наблюдала образы в темноте.

Я видела старый пыльный обруч от платья, заснеженный лес, следы на земле. Я слышала звон мечей. Тьма застилала глаза. Как только она рассеялась, я поняла, что стою перед картиной. В левом нижнем углу я заметила аккуратную надпись: «Лунный узел». Перед огромной полной луной стояла женщина, оглядывающаяся через плечо. На картине я. Я стою перед Луной.

3

Ядовитая змея

The Weeknd, Devil May Cry

Солнце не удержишь на ладони, но погасить свечу кончиками пальцев легко.

Он – неудержимое солнце, а я – гаснущая в его пальцах свеча.

Я смотрела в красные глаза женщины на картине. Она напоминала меня, но у нее был слишком наивный взгляд. Шагнув назад, я наткнулась на мускулистую грудь, но тут же отпрянула, почувствовав, как в венах запульсировала сила.

Какое бы выражение Эфкен ни увидел на моем лице, оно вызвало у него панику.

– Медуза, – мягко произнес он, – успокойся.

Все вокруг окрасилось в красный. Я не понимала, что случилось. Страх сковал сердце. Я не сомневалась, что женщина на картине – я. Это не просто совпадение. Да, лицо женщины было затемнено, но красные глаза были определенно моими.

Эфкен осторожно шагнул ко мне. Я отступила назад. Все замерцало, но вскоре снова стало нормальным. Я несколько раз открывала и закрывала глаза, пока не заметила проскользнувший ужас на лице Эфкена.

– Что это значит? – прохрипела я, когда наконец обрела дар речи. Эфкен должен был объясниться, должен был вытащить меня из этого ужаса. – Я задала вопрос! Отвечай немедленно!

– Черт, – поморщился он, – не кричи.

– Отвечай! Почему ты нарисовал меня? Когда ты это сделал? – Я снова посмотрела на картину и ужаснулась: под именем была написана дата. Он нарисовал ее три года назад. – Ты знал меня!

– Не знал, – спокойно ответил мужчина, хотя я видела, что он скрывает истинные чувства.