Обменный фонд. Том 2 (СИ) - Линник Сергей - Страница 16

Необязательные сведения — 5

Слан го фоль, мистер Коннели — выражение Slán go fóill весьма в ходу в Ирландии. Значит что-то вроде «До встречи». ГГ вовсе не знает гэльского, просто запомнил пару распространенных фраз.

Глава 8

Вот почему некоторые считают себя умнее других? Ладно бы на чём-то таком это мнение основывалось, но нет же, обычно этим страдают всякие хитрозадые дурачки типа Оскара Миллигана.

Что его ручата приложились к ночному взлому, я заподозрил, как только детектив назвал фамилию. Чуйка сработала. Потому я и зарядил сказку о дешманских замках. Надо было поехать, посмотреть своими глазами. Так и оказалось — ума у этого деятеля хватило только, чтобы сделать слепок, а не тащить ключ из комплекта. А дальше — провалился.

Сколько он там потянул у этой старушки — неинтересно. С таким мозгом много не унесёшь. Впрочем, дело не моё. Я не в доле.

Беспокоила меня не судьба этого недоумка, пусть посидел бы немного, тем более, что за взлом ему больше года вряд ли светило. Переживал я только за репутацию. Альбукерке сейчас — городок небольшой, слухи понеслись бы, опережая скорость света. И отмываться от такой славы пришлось бы долго. Но и это фигня, пережил бы. А вот что мой подряд в Лос-Аламосе мог погореть… Я бы этого дурачка тогда лично в Рио-Гранде утопил.

Пришлось немного подправить картину. Детективу хватило. И вообще, я лучше своей властью козла накажу. Посмотрим, как себя поведёт. Может, отделается легко. Если повезёт. Здесь ведь трудовых книжек нет. Устраиваешься на работу, показываешь цидулку с прошлого места. Но если тебе за тридцать, а бумажки нет, то тут уже могут быть нюансы. И место хорошее не получить, и по деньгам сильно просядешь.

Не хочу об этом думать. А над тем, как наглого физика Дика Фейнмана в калошу посадить, поразмышляю. Это интереснее. Вот это дело тонкое, хочется, чтобы он проиграл не вчистую, а по очкам. Чтобы надежда до последнего жила. И ведь не притворишься сильно, он парень очень умный, поймёт. Есть у меня пара мыслей, потом проверю. К тому же, он и свои условия может выдвинуть. Увижу, спрошу.

Вообще-то, у меня завтра свидание. Наверное, стоит уже сообразить, в чём идти и куда я девушку поведу. Подозреваю, разговор может случиться серьёзный. В конце концов, мне надо не только биографию подружки узнать, но и свою изложить так, чтобы подозрений не возникло. Потому что агенты ФБР по сравнению с некоторыми женщинами нервно курят в сторонке. Готов поставить сотню против дайма — Долорес точно из таких.

И на этот раз мы не поехали в Санта-Фе. Вроде нормальный городок, вон, какой подкованный продавец в музыкальном магазине попался, даже арию с итальянского языка смог перевести.

— Ну, рассказывай о себе, — предложил я, когда мы отъехали от кафе.

— А что бы ты хотел услышать?

— Желательно, правду. А то ты хочешь сменить фамилию на Морган, а я даже не в курсе, хорошо ли ты училась в школе.

— Это ты мне предложение сейчас сделал?

— Нет. Но мне нравится ход твоих мыслей. Давай, излагай.

— Хорошо я училась.

— Только математика хромала?

— С чего ты взял?

— Видел как-то картину «Долорес и счёт за электричество». Ты явно пыталась сложить пять и семь, но у тебя три раза получался разный результат.

— Я думала, где деньги взять. Там считать нечего — сколько ни складывай, всё равно не хватает. Ладно, слушай. Училась я в школе. Но закончить не вышло. Работать надо было, — она помолчала, потом продолжила: — А ещё я замуж вышла.

— Не вижу кольца.

— И не увидишь. Дело давнее. Было кольцо. Потом мы переехали сюда.

— Из Мексики?

— Я там не была никогда. Из Сан-Антонио. Муж купил кафе, начали работать.

— Чувствую, сейчас начнётся самая интересная часть истории.

— Ага, каждый раз вспоминаю, прямо прыгать от восторга хочется. Короче, лет через пять Мигель понял, что детей от меня не дождёшься. Поехал по делам в Миссури, а потом прислал письмо, чтобы не ждала. Как тебе история?

— Значит, ты замужем.

— Формально — да, ведь добрые католики не разводятся. А по-настоящему — нет. Если честно, меня это волнует мало. Ну что, теперь передумаешь?

— Дурочка ты, Долорес. Держи салфетку, вытри слёзы. А то решат, что я тебя бью.

Минут пять мы ехали в тишине. Диктор по радио бубнил выпуск новостей, но громкость была такой, что услышать можно было только отдельные слова.

— Лео, может, не пойдём никуда?

Я промолчал. А потом свернул направо, на какую-то грунтовку. Не самая популярная дорога в округе, судя по тому, как она заросла. Угадал. Метров через триста перед нами оказалась река.

Заглушил двигатель, но выходить не стал. И Долорес сидела рядом, молчала. Потом спросила:

— А ты… был женат?

— Очень давно, — ответил я. — Не хочу об этом. Давай выйдем. Приехали к реке и сидим в консервной банке.

Я вылез и прошёл вперёд, почти до края обрыва. Долорес подошла и встала рядом.

— Тогда, в пятницу, кто был с тобой?

— Мужик один попросил подвезти. Не хотел объяснять.

— Я боюсь, Лео. Вдруг я опять останусь одна? С тобой мне спокойно. Но…

— Не могу тебе ничего обещать. Разве только, что по своей воле никуда не исчезну. — Я помолчал, потом продолжил: — Ты слишком быстро ко мне привязываешься.

— А ты нет?

— Я не спешу. Давай пройдёмся. Притворимся, что гуляем в Альбукерке по Ромеро-стрит.

— Разрешите взять вас под руку, сэр? А то здесь тротуар не очень ровный, боюсь упасть.

Мы немного прошлись, потом повернули назад.

— О чём ты мечтал в детстве?

— Собаку завести.

— И как?

— Ты же видишь, не получилось, — засмеялся я.

Отвёз я потом Долорес домой, и даже был удостоен скромного поцелуя в щёчку. И отправился к себе в очень хорошем настроении. Во-первых, стать миссис Морган Долорес не сможет, даже если пожелает. Во-вторых, понятно, почему она не хочет, чтобы нас видели в Санта-Фе. Стукнут попам, и те начнут полоскать мозг. Заставят читать триста раз молитву какую-то. И намекнут, что неплохо бы раскаяться и сделать пожертвование. А жизнь у девчонки и так не фонтан.

Можно и дальше заезжать, обмениваться подколками, и ездить ужинать раз в месяц. Иногда просто хочется, чтобы по ту сторону стола за обедом кто-нибудь сидел.

Дома я заварил себе большую кружку чаю, почитал немного Чандлера, которого продавец в книжном мне сосватал вместо Хэммета. Помылся и лёг спать. Завтра надо думать, где взять замену Миллигану — оставшаяся троица мастеров явно не потянет текущие объёмы. Потеряем заказчиков. Не для того я два года гнобил конкурентов, чтобы сейчас отдавать им деньги. Да хоть по объявлению взять, на всякую мелкую работу.

Проснулся я от постороннего шума. Кто-то спрыгнул с подоконника на пол, стукнул подошвой. Что за воры пошли, даже разуться не догадались.

Не напрасно я вспоминал недавно дробовик. У меня тоже есть. Равно как и право пользоваться им для защиты жилища. На мокрое, конечно, не пойду, но ведь воры этого не знают.

Прошёл тихонечко к выключателю и врубил свет. Боже, где я так сильно нагрешил, что ко мне залезли такие бестолковые воришки? Да эти умельцы даже школу, наверное, не закончили! Вместо того, чтобы рыбкой нырнуть на улицу и попытаться сбежать, эти клоуны смотрели на дробовик в моих руках. Один высокий, с тёмными волосами. Боксом, наверное, занимается: нос ломали не раз и бровь правую шили. Второй — тюхтяй, толстячок, с русыми кудрями.

— Ты, два шага назад, — сказал я боксёру, что стоял возле буфета. — А то сейчас в штаны напрудишь, ковёр потом за тобой чистить.

— Сэр, отпустите нас, пожалуйста, — заканючил толстяк. — Мы же ничего не успели взять.

— Ты слышал слово «украсть»? Это твой случай. Кто такие? От кого пришли? Главного как зовут? Быстро говори, ты, — я ткнул стволом в того, которого согнал с ковра.

— Сэр, нас никто… Мы сами…