Обменный фонд. Том 2 (СИ) - Линник Сергей - Страница 51

— А сдал зачем?

— Да случайно вышло. Куратор как-то сказал, что давно меня не тревожил. Так, в разговоре. А я ему: как же, вон, в прошлом месяце от вас приходили. Ну, и дальше…

— Как и обещал, всего два вопроса. Вряд ли мы ещё увидимся…

Минский испугался. Побледнел даже слегка, пальцы задрожали.

— Я… не надо…

— Ты что, дурак? Думал, я тебя валить буду? Мне от этого никакой пользы, одна сплошная головная боль. Живи, Моня. Лучше бы ты сразу сказал, но такое только в кино случается, да? Хорошего дня, Соломон Львович!

Всё больше убеждаюсь, что Долорес — награда за мою бестолковую жизнь. Она больше ни разу не спросила про то дельце, даже намёков никаких. Казалось, её беспокоило только количество чемоданов, нужное для всех покупок.

Но в субботу она что-то почуяла. Может, я галстук слишком тщательно завязывал или посмотрел на неё чуточку не так. Но когда я сказал:

— Я по делам. Не скучай тут.

— Эти, да? — спросила она. — Надолго?

— Откуда я знаю? Странный вопрос. Как только, так и сразу. Но мой тебе совет: если не вернусь, ты яхту короче трёх сотен футов не покупай. А то будешь от качки мучиться.

— Я самолёт всё же возьму. Решила уже.

— Вот и славно. Полетишь, лёжа на диване с молодым любовником, будешь заедать шампанское, мариачи тихонечко наигрывают. Не ведись на кожу для обивки мебели — пятна от шампанского с неё не отмыть.

— Возвращайся, пожалуйста. Пока меня не разорили молодые любовники, — сказала Долорес и быстро поцеловала в губы. — Теперь иди.

Приехал к месту встречи я чуть раньше назначенного времени. Через дорогу от «Дакоты» у входа в Центральный парк стояли лавочки. Удобные, чистые. Я выбрал свободную и сел. Рядом два старика играли в шахматы, беззлобно матерясь друг на друга. Чуть дальше сидела нянька с коляской и пыталась читать роман в бумажной обложке, пока ребёнок спит.

Хорошее место, мне нравится. Дом серьёзный, но не мрачный. Парк рядом. Может, купить здесь квартиру? Комнат на пять, будет где остановиться. Нанять клининг, иногда пыль протирать и полировать паркет. Чтобы окна спальни смотрели во двор, там шума меньше будет…

Да уж, сильно я задумался. Не заметил, когда севший рядом со мной подошёл. Интересно, под кого косит этот явный татарин лет сорока? Под турка, наверное. Или перса.

— Утро доброе, Исхак Абдулович, — поздоровался я.

— Давайте говорить по-английски, — недовольно буркнул он.

— Если вам будет угодно.

— Может, хватить раскланиваться? Что вы хотели мне сказать?

— Я вам? Совершенно ничего. Это вы прислали недоумка, который чуть не кричал, что из Москвы. По-русски, кстати. Так что послушаю ваше предложение.

— Мы знаем о фонде. Предлагаю передать управление тем людям, которых…

— А, это мне рассказывал тот парень. Грозил разоблачением. У вас такие же аргументы?

— После этого вы свободны. Мы о вас забудем.

— Я и так свободен. Давайте я вам сейчас кое-что расскажу, а потом мы решим, кто кого тут держит за яйца. Согласны?

— Говорите, — спокойно ответил он, глядя на фасад «Дакоты».

— Может, молодой человек забыл вам передать слово «Лос-Аламос»? Что с него взять? По блату, наверное, в Америку отправили.

Первый раз он вздрогнул, когда я его назвал по имени и отчеству. Второй — сейчас. Понятно, что слово вместе с разговором ему воспроизвели. Но пусть понервничает немного.

— Пока вы ничего не сказали по делу.

— Начинаю. Представим на минутку, что вы свою угрозу осуществили. За въезд по фальшивым документам мне светит… Не знаю, если адвокат хороший, может, одной депортацией обойдутся. Или штрафом. И всё. Мне не страшно. Материальный ущерб будет, но настолько мизерный, что и говорить не о чем. Потому что я примерно знаю, как уберечь свои деньги.

— Вопрос спорный, — сказал Ахмеров. — Наказание может быть существенно больше.

— Думаете, мне медаль Конгресса дадут? Откажусь.

— За что? — тут он впервые повернулся ко мне.

— Так я пойду на сделку со следствием. Сразу. И назову имена. Клаус Фукс, Теодор Холл, Дэвид Грингласс, Гарри Голд, супруги Розенберг, Джулиус и Этель. Будет мало, вспомню Хейфеца, Калистрата, Алексея, Коэнов. Наверное, не на одну медаль потянет, как думаете? Может, даже благодарность от Трумэна выпишут.

Моего собеседника даже затрясло.

— Вы не можете!.. — прошипел он.

— Странные люди. Вы можете, а я нет. С какой радости? Только не надо мне про патриотизм заливать. Ваша контора попыталась меня ограбить. А потом я бы случайно утонул в Гудзоне. Ничего личного, только бизнес, да? — улыбнулся я.

— Откуда?..

— От напарника. Он, кстати, отзывался о вас как о профессионале. А профессионалы, это не те, кто выигрывает постоянно. Они правильно оценивают обстоятельства и делают верные выводы. То, что я посмертно могу отправить письмо куда следует, вы не забывайте.

Ахмеров молчал долго. Стороннему наблюдателю могло показаться, что он уснул. Только спящие так желваками не шевелят. Старики закончили партию. Ставка у них была — двадцать пять пенсов. Неудивительно, что проигрывающий так матерился. Будет так нервничать, потеряет ещё квотер. Думать надо, а не психовать.

— В Москве, что это было? — спросил Ахмеров.

— Авария. Уже не имеет значения. Никакой пользы из этого не получить.

— До свидания, — сказал он вставая.

— Прощайте. Нет желания встречаться ещё раз.

Я тоже поднялся и пошёл к обочине. Надо чуть отойти от перекрёстка, а то такси может не остановиться.

В номер я ввалился, совершая преступление против человечности. Другими словами назвать моё пение можно, но при дамах такое не говорят.

— Woke up this morning and decided to get drunk today, — изображал я безвестного блюзового исполнителя изо всех сил.

— Всё? — перебила меня Долорес.

— Вроде да. Хочу срочно выпить.

— Что угодно, Лео, только не надо больше петь.

— Как скажешь. Слушай, я видел очень красивый дом. С окнами на Центральный парк. Тебе понравится. Давай купим там квартиру?

— Может, не в этот раз? Никуда твой дом не денется. Закажем выпивку в номер?

— Нет. Пойдём в ресторан. Нам надо не скучно напиться, а отпраздновать. Сэндвичи на закуску не подойдут.

— В «Павильон»? Помнишь, мы видели? Ты сам говорил, что неплохо бы туда сходить.

— Тогда надень самое красивое платье. И новые туфли.

— А ты?

— Что я? Рубашка свежая, брюки чистые. Даже носки без дырок.

— Значит, для меня праздник и натирать ноги новыми туфлями, а тебе лишь бы галстук без пятен? Ты попал в мои руки, никуда не денешься. Срочно начинай соответствовать самому красивому платью.

— Лучше уж красотке, которая под платьем.

— Бросьте свои мужланские шуточки, мистер. Думаю, вот этот синий галстук подойдёт. Собирайся уже!

Выдвинулись мы часа через полтора. И это ещё хороший результат. Решили пройтись. Нагуляем аппетит, пока доберёмся до Пятьдесят Пятой улицы. К ресторану мы подошли уже по-настоящему голодными. Хотя даже очень прогулочным шагом с дамой в новых туфлях на буксире идти минут двадцать, не больше.

Может, для толп желающих посетить такое престижное место было рановато, но в очереди стоять не пришлось.

— Добрый день, мадам, месье, — поприветствовал нас метрдотель. — Вы резервировали столик?

— Нет, внезапно решили отметить событие, — ответил я.

— Что празднуете? — с улыбкой спросил стоявший рядом полноватый господин.

— Свободу.

— Отличный повод! Том, проведи наших гостей за столик у окна. Там им будет удобнее.

— Конечно, мистер Суле, — кивнул метрдотель и повернулся к нам. — Прошу, следуйте за мной.

Столик оказался в очень хорошем месте. Такое можно занять только по предварительной брони. Или когда тебя целенаправленно туда ведут.

Что ресторан шикарный, стало понятно сразу. К каждому столику полагался отдельный официант, над которыми стоял ещё какой-то капитан. Наверное, на случай совсем уж необычных запросов. Меню на мелованной бумаге на французском языке. Мебель, скатерти — всё просто кричало о роскоши.