Рассвет русского царства. Книга 9 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 13

Местный архиепископ шёл к ним делая, как мне казалось, некоторое усилие над собой. Поклонился почтительно Марии Борисовне. Потом повернулся к московскому гостю и поклонился снова, чуть меньше, но всё равно учтиво.

Они встретились взглядами.

Я такие взгляды видел на рынке, когда двое купцов встречаются над одним куском товара и каждый прикидывает, за сколько можно взять и за сколько нельзя уступать. Разница только в том, что здесь товаром было церковное влияние или же правильно сказать благосостояние богатейшего города Руси.

Иона покосился на меня. Я же смотрел на него с совершенно спокойным выражением лица. Иона слегка побледнел и перевёл взгляд обратно на иконостас. Московский архиепископ заметил это, и уголок его рта чуть дёрнулся, после чего он направился ко мне.

— Поздравляю с победой, Дмитрий Григорьевич, — перекрестил он меня коротким движением руки. — Были ли затруднения с местным духовенством?

Я взглянул на Иону.

— Небольшие, — ответил я. — Пошёл навстречу, договорились.

— Это хорошо. — Он сделал паузу. — Обращайся ко мне владыко Кирилл.

— Очень приятно, владыко. Дмитрий.

— Я знаю, кто ты, — сдержанно улыбнулся он.

Мы помолчали, тогда как Мария Борисовна продолжала стоять перед иконой.

Кирилл чуть наклонился в мою сторону.

— Мне бы хотелось поговорить с тобой позже. Где тебя можно найти?

— Я занял терем Борецких.

Он помолчал секунду.

— Мне говорили, что они все погибли.

— Все, — подтвердил я.

— Ясно. — Ещё пауза, чуть дольше. — А где их захоронили?

Я посмотрел на него. Он смотрел на меня. Между нами повисло молчание…

— В лесу, — сказал я наконец.

Владыка Кирилл медленно кивнул. Мы оба, не говоря ни слова, одновременно наклонили головы, и он усмехнулся.

— Ты умный человек, Дмитрий Григорьевич. Мне так о тебе и говорил Филипп. Рад, что не обманул.

— Я тоже рад слышать добрые слова от Его высокопреосвященства, — ответил я.

— «Сработаемся», — подумал я, и в этот момент Мария Борисовна наконец отступила на шаг и трижды перекрестилась. Потом обернулась, и взгляд её, ещё немного мягкий после молитвы, остановился на мне.

Тогда я шагнул вперёд.

— Ну, воевода, куда мы дальше отправимся?

На центральной площади выстроились несколько полков вдоль улиц. И местный народ облепил всё, что можно было облепить. Заборы, телеги, крыши ближних построек.

Заиграли трубы, где-то вдалеке протяжно запели церковные хоры. Из дальнего конца улицы выехала конница… красиво вышло, если честно. Когда несколько сотен всадников идут шагом, плотной колонной, с поднятыми знамёнами, и за ними плещет на ветру хоругвь с Архангелом Михаилом, это само по себе смотрится. А за ними вели пленных.

Новгородских ратников, понурых, в грязных рубахах. Ливонских рыцарей, отдельной группой… некоторые из них ещё пытались держать осанку, что в их положении выглядело почти трогательно.

Мария Борисовна стояла рядом.

— А ничего, что это видят простые новгородцы? — негромко спросила она.

Я наклонился к ней.

— Так будет даже лучше. Пусть хорошо запомнят свой проигрыш. Человек с крепкой памятью реже повторяет ошибки.

Она ничего не ответила, только снова посмотрела на колонну.

Пленные прошли. Среди новгородцев в толпе не было ни ликования, ни рыданий. Просто тяжёлое молчание людей, которые смотрят и понимают.

А в самом конце провезли «Рыси».

Двадцать лафетов, и на каждом чугунный ствол с тёмными разводами от пороха.

Мария Борисовна смотрела на орудия дольше, чем на всё остальное.

— Что дальше? — снова спросила она.

— Думаю, пора в детинец. Там вас ждут бояре. И после можно будет отдохнуть.

— Ну, слава Богу, — проворчала она.

Детинец Новгорода — это не Кремль. Стены белёного камня, башни с узкими бойницами и черепичными шатрами, арки ворот. Внутри двор, вымощенный неровным булыжником, несколько теремов у восточной стены, колодец с кованой крышкой. Над всем этим — Владычная (Грановитая) палата с её сводчатыми окнами.

Когда мы въехали, бояре уже были там.

Казимиров, Коробов, Есипов и Овинов. Плюс с полдесятка других, помельче, которых согнали для числа. Все стояли вдоль стены в дорогих кафтанах.

Мария Борисовна прошлась вдоль них неторопливым взглядом.

— Я так понимаю, эти бояре не направляли на меня оружие? — произнесла она, обернувшись ко мне. — Не поддержали Борецких? Ничего не знали о том, что те устроили смерть моему мужу?

В её голосе звенел откровенный сарказм, и было забавно наблюдать, как новгородцы вжали головы в плечи.

Я намеренно выдержал паузу.

— Всё так княгиня-матушка, — поклонился я. — Более того, есть те, кто помогал нам в управлении захваченным городом. И хотел бы выделить особо бояр Казимирова, Коробова, Есипова и Овинова. Без них это заняло бы вдвое больше времени.

— Даже так, — произнесла она, и в её голосе осталась лёгкая насмешка. — Ну, что ж. Посмотрим, кто они такие, но позже.

Четверо упомянутых стояли неподвижно, но я заметил, как у Коробова едва заметно опустились плечи. Выдохнул.

Потом мы осматривали приготовленные для неё покои. И по её лицу я понял, что ей здесь не нравится.

Тем временем Мария остановилась посреди спальни.

— Я не хочу здесь оставаться, — сказала она. — Такое чувство, будто здесь мне угрожает опасность. Стены давят. — Она повернулась ко мне. — Дмитрий Григорьевич, а где остановился ты?

— Я занял терем Борецких.

— У Борецких? — тут же переспросила она с лёгким удивлением.

— Да.

— Хм, — она помолчала секунду. — Я всегда хотела посмотреть, как живут богатейшие люди Новгорода. Поехали, покажешь мне.

Я молча кивнул и пропустил её к выходу.

Когда мы шли по узкому коридору и стража отстала на несколько шагов, я наклонился к её уху.

— Мария Борисовна, люди могут нас неправильно истолковать. Только не говори, что хочешь жить со мной под одной крышей.

Она резко остановилась. Повернулась ко мне и на ее губах появилась лукавая усмешка. Подняла руку и так по-домашнему… смешно погрозила указательным пальцем.

— На что это ты намекаешь, Строганов? — промурлыкала она. Но тут же голос её посуровел. Но не из-за обиды на меня, а потому что стражники подошли слишком близко. — Никогда не поверю, что на подворье у Борецких нет достаточно места, чтобы разместить Великую княгиню отдельно.

— Места там хватает, — согласился я.

— Вот и хорошо, — сказала она и пошла к возку.

Я смотрел ей вслед секунду-другую.

— «Чувствую, это будет проблемой», — подумал я.

Подворье Борецких, несмотря на свои размеры, стоило мне въехать, показалось тесным. Я стоял посреди двора и смотрел на Великую княгиню, прикидывая в уме, как разместить всю её свиту.

— Усадьба велика, Мария Борисовна, но боюсь, для всех твоих людей комнат не хватит, — произнёс я. — Борецких здесь жило много, но дворня и охрана займут всё подчистую. Могу перебраться в другой терем, уступив тебе этот целиком.

— Отведёшь мне одно крыло, ничего страшного. Уж потеснишься, Строганов. — Она усмехнулась. — Чай, не такой уж ты огромный. Или, — она смерила меня изучающим взглядом, — пока в Новгороде жил, успел брюшком обзавестись на чужих харчах?

Она картинно обошла меня по дуге, делая вид, что выискивает лишний вес под моим кафтаном.

— Да нет, незаметно, — констатировала она, останавливаясь напротив. — Так что решено.

Иного выбора, кроме как молча кивнуть, у меня не оставалось. Противиться открыто было бы глупостью, хотя внутри теплилась слабая надежда, что, увидев сам терем, она всё же передумает и потребует отдельное строение. Но этого не произошло.

Я тут же раздал приказы. Холопам велел срочно топить баню, а Семёна озадачил расстановкой постов из курмышских солдат. Выстроили в три кольца, перекрыв все входы и выходы.