Последний Охотник Империи 3 (СИ) - Стародубцев Денис - Страница 16

— Ярослав! Если увидишь кого из моих лаборантов — скажи, чтобы бегом ко мне! Опять пропали куда-то, а тут каждый лист на вес золота! Никто же не знает, что эти ревизоры посмотреть захотят…

— Передам, Моисей Абрамович! Обязательно! — ответил я, хотя ни одного лаборанта на горизонте не наблюдалось, да я и не особо помнил, как они выглядят.

Он уже скрылся за дверью, и оттуда донёсся звук падающих бумаг и короткое, но ёмкое восклицание.

В столовой всё было не как обычно. Белые скатерти, которые обычно стелили только по праздникам, сейчас лежали на каждом из столов. На подоконниках стояли вазы с живыми цветами с длинными стеблями и крупными бутонами. Пахло лаком для мебели и ещё чем-то сладким, похожим на ваниль.

— Надраили они, конечно, все не хило! — прокомментировал Игорь, когда мы зашли на ужин. — Прям дворец, а не столовая.

— А ты думал что-то другое увидеть? — спросила его Елизавета, оглядываясь. — Страховы не каждый день приезжают в академию.

— Да знаю я! — Игорь плюхнулся на скамейку и тут же подскочил. — Она мокрая, что ли⁈ Они ее что, только что мыли⁈

— И не жалуйтесь! — усмехнулась буфетчица, проходя мимо с подносом. — Для вас стараемся, чтобы вы потом на чистом сидели!

— Так на чистом же, а не на сыром! — возмутился Игорь Безухов.

Он потрогал скамейку пальцем, потом подключил магию воздуха, сдул всю влагу, подождал, пока ещё чуть-чуть подсохнет, и сел.

— Всё равно странно это всё, — сказал он, когда мы расселись. — Как будто сам император к нам приедет…

— Так и есть, считай… — буркнул Виктор, не поднимая головы от тарелки.

Мы переглянулись, но никто больше ничего не сказал. Я провёл вилкой по картошке, разминая её в пюре.

К вечеру меня уже начало подташнивать от бесконечной суеты. Я в целом в прошлой жизни не особо любил массовые мероприятия, да и просто большие скопления народа, а уж такое… Я вышел на улицу, надеясь, что холодный воздух прочистит голову.

Ступени главного входа были влажными — кто-то недавно мыл их, и вода ещё не успела высохнуть. Я спустился, оставляя на бетоне влажные следы, и прошёл по дорожке, которая вела к парку. За спиной остались крики, топот, звон посуды и шуршание бумаги.

Я дошёл до скамейки под старым дубом. Сел, вытянул ноги. Ветви над головой шевелились от ветра, и где-то в листве возилась птица — то ли не могла уснуть, то ли её что-то тревожило. Как знакомо.

— Ярослав! — голос Анжелики догнал меня уже у скамейки.

Я обернулся. Она шла быстро, почти бежала, и её дыхание сбивалось то ли от быстрого шага, то ли от волнения. На ней была та же серая форма, что и на всех, но почему-то на француженке она смотрелась немного иначе.

— Тоже от этой суеты сбежала? Верно? — спросил я Анжелику, когда она подошла.

— Все верно… Тоже… — выдохнула она, садясь рядом. — Такое чувство, что завтра конец света. В наша комнате соседки всё переставили, вещи свои переложил, Сюзанна уже три раз спрашивала, не будет ли князь заходить к нам. Представляешь?

— А будет? — спросил улыбнувшись у неё я.

— Конечно! Он же именно для этого ехать! Смотреть комната первокурсниц, — она усмехнулась в ответ.

Мы сидели рядом. Скамейка была влажной от вечерней росы, но я не обратил на это внимания. Мы сидели и просто молчали какое-то время. Ветер шумел в ветвях.

— Ты как? — спросила Анжелика.

— Нормально, — я пожал плечами. — Думаю много в последнее время.

— О чём? — спросила француженка.

— О всяком! О том, что рассказали преподаватели, о том, что было тогда и о том, что будет теперь. Про Ахметова, про отца, про… — я запнулся, хотел сказать про разговор с Екатериной Витальевной, но решил, что не буду.

— У всех в академии есть своя история, с которой жить и не говорить другим, — сказала она.

— А у тебя? — спросил я её.

— Что? — удивленно спросила она в ответ.

— Тоже есть история, о которой ты не говоришь? — я посмотрел ей прямо в глаза.

Она не ответила. Смотрела в темноту, и я видел, как её пальцы перебирают край рукава.

— У всех есть, — сказала она наконец. — Просто я не готовы рассказывать.

— Я всего готов выслушать, — ответил.

После этих слов она положила голову мне на плечо. Я почувствовал тепло, запах её волос — что-то цветочное, не резкое. Моя рука сама поднялась, легла ей на плечо, и я ощутил, как она чуть заметно расслабилась, выдохнула.

— Ярослав… — её голос был тихим, — ты не виноват в том, что случиться месяц назад.

— Я и не думаю, что виноват, с чего ты решила? — спросил я.

— Думаешь! Я вижу и чувствовать, — сказала Анжелика.

Я замолчал. В чем-то она была права. Наверное. Часть меня всё равно прокручивала в голове тот день, когда я нашел Трегубова. Когда я стоял в крови, с ножом, валяющимся у ног. Когда Тимур Ахметов смотрел на меня с торжеством победителя. А потом в лесу… Все мои друзья могли пострадать из-за меня.

— Терпеть не могу, когда люди хотят использовать меня в своих целях. Прям всем сердцем ненавижу! — заявил я.

— Ахметов? — тихо спросила француженка.

— Он в первую очередь, но не только. Ректор Павел Сергеевич, Екатерина Витальевна и даже Моисей Абрамович. Все они смотрят на меня и видят во мне ключ к решению каких-то своих вопросов… — буркнул я.

— А ты сам чего хочешь? — спросила Анжелика.

— Если честно, я уже не уверен, что знаю… Нет, у меня есть цель, но я не знаю, верная ли она… — выдохнул я.

Она подняла голову, посмотрела мне в глаза. Наши лица были близко, и я чувствовал её дыхание, тёплое, с цветочным ароматом.

— Они не получит тебя, Ярослав. — сказала она.

Я усмехнулся и спросил:

— А кто получит?

— Или никто, или тот, кого ты выбрать сам! — ответила она.

Я смотрел на неё и вдруг понял, что безумно хочу поцеловать её.

Я наклонился, а она не отстранилась. Губы её были тёплыми, мягкими, и в первый момент я почувствовал, как она замерла, будто боялась сделать лишнее движение. А потом её рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, и поцелуй стал более страстным.

Когда мы отстранились, она улыбалась.

— Ну вот… — сказал я. — Видимо, я выбрал.

— А ты думаешь, это был только твой выбор? — она толкнула меня локтем с наигранно недовольным личиком.

— Мы сделали! — поправил я.

Мы ещё посидели немного, держась за руки и глядя в темноту. Звезды на небе проступали всё ярче, и где-то вдалеке послышался волчий вой.

— Пошли? — сказал я. — А то завтра действительно будет тяжёлый день.

— Идём, — она поднялась и отряхнула форму.

В холле мы столкнулись с Игорем и Лизой. Они явно шли из библиотеки, судя по тому, что у Лизы под мышкой торчала стопка книг, а у Игоря из кармана выглядывала какая-то бумажка. Он первым нас и заметил.

— О, добрый вечер, друзья! А вы где это были? — спросил он, переводя взгляд с меня на Анжелику и обратно. Я видел, как его брови полезли вверх, когда он заметил наши соединенные руки, но он ничего не сказал. Только ухмыльнулся.

— Гуляли, — ответил я. — А вы в библиотеку на ночь глядя ходили?

— Лиза что-то искала, — пожал он плечами. — Я просто за компанию ходил!

— Книги по истории искала. — уточнила Елизавета, перехватывая стопку, которая почти упала. — Хотела узнать, что написано в учебниках про князя Страхова.

— И как? Интересная у него биография? — спросила Анжелика.

— Своеобразный человек. Он пришел к власти через войну с одним каким-то старым кланом, имя которого в учебниках даже не указано.

«Зато ты знаешь, что это был за клан…» — сказала Алиса в моей голове.

— Давайте тогда разойдемся уже до завтра? — предложил я. — се устали.

Они кивнули. Я посмотрел на француженку, чувствуя, как она всё ещё держит мою руку.

Я коротко поцеловал Анжелику в щеку и пошёл к лестнице в сторону нашей комнаты в общежитии.

В коридоре, ведущем в жилое крыло, было пусто. Только в конце, у окна, стояла Екатерина Витальевна. Интересно, что она тут делает? Куратор смотрела в темноту, сложив руки на груди, и её плечи были чуть опущены. Я хотел пройти мимо и не тревожить её, но она обернулась.