Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 11

— Барыня!!!

— Сейчас домой едем, веди себя спокойнее. Ты — вольная девка, я тебя и ранее знала, а сейчас, вот, на улице встретила. Муж твой умер, он, допустим, был из солдат, ты вынуждена побираться… так что я решила тебя забрать с улицы. Поняла?

— Так и рассказывать буду, барыня.

— Потом мне перескажешь, что говорила, чтобы я знала.

Карета медленно двинулась по московским улочкам. Варя смотрела в окно и надеялась, что сегодня у нее появилась первая помощница.

Ребенок?

Прокормят!

А вот помощница, да которая знает французский, красивая, неглупая, с характером… это — редкость. А Олечке этой и ее муженьку надо бы при встрече волосья проредить… граблями! Но это еще впереди!

И Варя позволила себе расслабиться. Ненадолго, но все же выдохнуть. Первый шаг.

Любая дорога начинается с первого шага…

Окончательно Дуняша пришла в себя только после бани.

Когда вымылась, когда ее переодели в пожалованную барыней одежду, когда накормили, поглядывая с интересом, но пока не расспрашивая ни о чем…

Только тогда она позволила себе поверить, что невзгоды — позади. Что она нашла в целом мире единственного человека, которому оказалась не безразлична ее судьба!

Много это? Целая вселенная.

Когда ты в отчаянии, когда падаешь в пропасть, и тебе протянули руку. Практически без всяких условий, пообещали тебе спасение, безопасность… и не только тебе, еще и твоему малышу! Может, для барыни это и прихоть, но для Дуняши-то жизнь!

К барыне ее повели только наутро. Когда она всласть выспалась и позавтракала гречневой кашей с маслом…

Варя встретила ее в своих комнатах. Кабинета у нее, конечно, не было, но комната для рукоделия — была. Там Варя и сидела, предпочтительно с книгой, или приглядывая, как шьют для нее заказанные вещи, поправляя кое-где… сначала девки шарахались и пугались. Потом, видя, что барыня не орет без дела и за волосья не таскает, стали спокойнее. Ну, приглядывает барыня — так и пусть. Она и сама, кажись, шить умеет! Так что все ее замечания строго по делу, а не от плохого настроения, а такое и потерпеть можно.

— Садись, Дуняша. Читать — писать ты обучена, верно?

— Да, барыня.

— Читай.

Перед Дуняшей лег небольшой лист.

«Сей отпускной оной моя дворовая девка Дарья, Анисимова дочь, никому от меня не продана и не заложена и ни в каких крепостях не креплена. И впредь мне и детям моим до той девки Дарьи, до детей и до будущих потомков ея дела нет и не вступатся».*

*- текст — реальный. Прим. авт.

Дата — на год раньше. Печать, подпись.

Варя думала недолго.

Печати супруга у нее не было, и не предвиделось. Своя? Сомнительно получается, может, она без согласия супруга Дуню на волю отпустить не сможет. А вот папенька ее…

Найти в его кабинете печать и лихо расписаться было несложно. Увы, Ивану Андреевичу и в голову не приходило таиться от дочери в таких вопросах. Точнее, прежней Варваре было на его дела глубоко наплевать, а новая…

— Сегодня поедем с тобой в приказ, оплатим пошлину и будешь ты свободна. Уж извини, имя я тебе поменяла с Дуняши на Дашу. Переучивайся.

— Почему, барыня?

Дуня столько сказать хотела, да просто в ноги кинуться, но… глупо? А попробуй, скажи что умное, когда у тебя вот так жизнь меняется? Тут и не такое ляпнешь!

По счастью, барыня не разгневалась, только улыбнулась.

— Мир тесен, Д…аша. Может и так случиться, что ты столкнешься со своими бывшими хозяевами.

Дуня побледнела, как полотно. Варя улыбнулась.

— Дворовая девка Прозоровских Дашка — НЕ Дуня. Даже имя другое. А сходство… мало ли на свете похожих людей?

Краски возвращались на лицо Дуняши.

— Да, барыня.

Глядя на нее с утра, на выспавшуюся и счастливую, Варя еще больше понимала неизвестного барина. Дуня оказалась потрясающе красивой. Лицо, глаза, да еще и волосы. Настоящая грива каштановых кудрей, именно того оттенка спелого каштана, который почти не встречается в природе. И фигура соответствует. Сейчас живот, конечно, но так-то… тонкие запястья и щиколотки, длинные ноги… Ольгу понять тоже можно было. Стоило Дуне улыбнуться, и комнату словно солнышко озаряло.

— Если что, на меня и ссылаться будешь. А пока — ты себя хорошо чувствуешь? Чтобы нам сегодня все и решить?

Свежеокрещенная Даша закивала.

Сегодня? Да хоть сейчас!!!

Варя поднялась с кресла и кивнула бывшей крепостной на кушетку.

— Шаль возьми. И шляпку. Подарок будет.

— Барыня!!!

Шаль была большой, теплой, как раз Даше закутаться хватит.

— Едем!

Вечером Варя сидела за столом.

Делала наброски, прикидывала.

Вот кто бы сомневался, что роды у Даши начнутся аккурат в Вотчинном приказе? Не успели явиться, называется.

То есть успели, и Матвей ловко поймал мимопробегающего регистратора, показав ему полноценный серебряный рубль, и тот мигом нашел для них и время, и место…

Чиновники же!

Такой механизм, со смазкой всегда работает лучше! А рубль для регистратора — это УХ! Так что мигом их к столу проводили, и сомневаться не стали, как-никак и барыня тут, и бывшая крепостная… Варя сама объяснила, что отец еще когда Дашку на волю отпустил, только она, дура, замуж вышла, так до коллегии и не добралась. Хорошо хоть сейчас ума хватило!

Ситуация была не новой, Россия большая, а приказ-то есть в Москве, понятно, пока крестьянин сюда доберется, может не один год пройти, так что…

Регистратор честь по чести принялся записывать все Дашины данные, теперь она с полным правом носила имя Дарья Архиповна Зорькина, бумаги она получила, а стоило встать — воды отошли.

Вот рожать в приказе, наверное, еще никто не пробовал.

Варя даже сама растерялась на секунду, Матвей выручил. Подхватил Дашу, как пушинку, да и давай к выходу. Повезло — не задавили никого, пока до дома долетели, а там уж нашлось, кому помочь. У Даши тоже родился сын, которого счастливая мать решила назвать Ванечкой, Ванюшей. Варя одобрила, и приказала подготовить вторую колыбель. Пусть мальчики с малолетства вместе воспитываются. Заодно успокоила кормилицу — никто на ее работу покушаться не будет, наоборот, если у Даши молока не хватит, помочь придется. А приглядывать за детьми — вдвоем.

Это было принято спокойно. Иван Андреевич, конечно, о происходящем узнал, но разгневаться не успел. Варвара, как только отправила Дашу рожать в людскую, помчалась к отцу. И сообщила ему, что нанимает себе еще одну служанку. Дашка-де французский знает, вот, будет пока со своим ребенком и при Варварином, папенька же не против, правда? Идти Дашке некуда, муж у нее помер, она хоть и вольная, а только поди, прокормись на воле! А тут и Дашка при деле, и Варе спокойнее…

Отец только рукой махнул.

Сколько той няньке платить? Рублей двадцать — тридцать в год? Ерунда! *

*- не уверена, что няньки получали именно столько, может, чуть больше. Гувернанткам могли платить до 150 ₽/год, но это зависело от уровня семьи. А так 20 — 30 рублей — нормальная зарплата, к примеру, кузнец, извозчик могли заработать ДО 20 ₽/год. Прим. авт.

Варя не смотрела на лист. Она набрасывала свои планы.

Не писала, ни к чему. И не так их много, и прочитать могут… нет, нельзя. Точнее, план у нее пока один-единственный, на то, как разжиться деньгами. Но основан он на послезнании. На их смехе с библиотекаршей — как могут писатели рассказать красиво даже о самом подлом событии.

Ах, Дюма, Дюма…

Ты не врал, ты приукрашивал, а Варя теперь попробует добавить свои пять копеек в историю. И ведь она даже не поменяется… почти!

Первый соратник у нее есть. Даша знает французский, так что и Варя его подучит, и общаться ей будет легче во Франции.

Да, жди меня, ля бель Франс. Жди, и пусть тем кто не спрячется, будет хуже.

На листе откуда-то возникло лицо человека, которого Варя раньше не видела. Высокий лоб, тонкий длинноватый нос, острые глаза, упрямый подбородок. Залысины, светлые волосы…