Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 5

— А вот и барин наш, Аркадий Александрыч. А кто это у нас такой хорошенький? Кто такой крепенький?

Перед Варей оказалось лицо недельного ребеночка. Малышей она не слишком любила, но и не боялась, поэтому улыбнулась. Протянула руку (больно, но терпимо), коснулась детской щечки.

Ребенок приоткрыл сонные глаза.

— А вот наша мамочка, — заворковала кормилица, — вот наша барыня Варвара Ивановна, любимая, ну-ка, посмотри…

Чего там смотреть? Ребенку пока только тепло нужно…

— Кушает хорошо?

— А то как же, барыня. Кормим, пеленаем, крепыш такой, да голосистый.

Варвара Ивановна. Суворова.

— Береги его, — Варя откинулась на подушки. — Я пока… плохо мне… ты сына побереги.

Женщина выпрямилась.

— Как есть, исполню, матушка-барыня.

— Иди…

Кажется, пока все правильно, потому что бабы были спокойны. Варя откинулась на подушки, пытаясь собрать мысли в кучку.

Пока служанка закрывала двери, подняла с покрывала руку, еще раз осмотрела — крупную, пухлую, со следами от перстней, и прикрыла глаза.

Кажется, она попала.

Глава 2

Лежать было больно и неприятно, внизу болело, вверху тоже подергивало, слабость, головокружение, тошнота — все в комплекте.

Варя задумалась.

Что ж, свое имя она знает. Она — Варвара Ивановна Суворова. Спасибо хоть, сразу сказали, люди добрые. Что еще она о себе знает?

Имя отца, мужа, сына. Брата. Знает, что был тут какой-то медикус, что лечили ее кровопусканиями.

Что с ней случилось?

После всего того потока фантастики и фентези, который хлынул на рынок, Варя особо не дергалась. Кажется, она попала? Ну… а может, и такое бывает? Никто ж не возвращался, не говорил, как там, после смерти? В своем родном мире она попала под такси, в этом мире умерла Варвара Ивановна. И душа ее попала именно сюда.

Допустим.

Первый попаданец, если брать янки при дворе короля Артура, попал вообще всей тушкой. Да-да, Варя знала, кто это такой, и ничего тут нет удивительного. Дома родители, ужратые в хлам, у бабки-деда ей всегда работу находили, а где можно побыть спокойно? Да в школе!

Просто так слоняться не дадут, а если в библиотеке сидишь, так и ничего. И домашку спокойно можно сделать, и почитать чего дадут. Библиотекарь, она же по совместительству и учитель литературы, и русского языка, Варю и приохотила к книгам.

Варя и читала.

Что-то с компьютера, что-то просто так, конечно, фантастика и фентези ей нравились больше Чехова и Достоевского, а детективы были интереснее толстого, а вот сейчас она об этом и пожалела.

Хоть знала бы, что и куда.

Хотя примерно она и так догадывается.

Если это ТОТ Суворов.

А если не тот?

Варя откровенно не помнила ничего о личной жизни известного полководца. Вот вообще.

Вроде как Париж он брал, Измаил брал, турок пинал, поляки его очень не любят, в Италию ходил, при Екатерине был первым полководцем, при сыне ее попал в опалу, да так и умер? Учебники истории на этот счет откровенно слабоваты. *

*- Варя чуть путает факты, но учитывая сколько у нас безграмотных (иначе и не скажешь) учебников по истории, это неудивительно. Прим. авт.

Полководец он, конечно, великий. Это хорошо. А все остальное?

Семья, дети, внуки? Тишина…

Почему?

Что было неладно у полководца в личной жизни, почему так скромно молчат историки? Может, в другой версии она должна была умереть при родах, да и ребенок ее мог не выжить? А в этой — попала в тело ее душа?

М-да, попала…

Одно утешение, что дворянка. А в остальном — внешность пока неизвестна, но явно не хрупкая фея, возраст тоже явно за двадцать, и еще леший его знает, какие болезни идут в комплекте с тушкой. Зубы… нет, вроде зубы все целы. А кариес?

Вот кариес есть в любом мире, при любых властях и во все года, а лечить его тут как? Зубы драть?

Ох, как все печально-то!

Зубы надо чистить. Жаль, она не медик, а то открыла бы тут свой кабинет. Но — нет. Крови Варя не боялась, но и не любила, а больные… не хватало у нее терпения ухаживать за кем-то. Просто не тот характер. Поэтому, кстати, и в медколледж не поступала.

Варя была практична. Она понимала, что специализация ей нужна вечная, чтобы всегда кормила. А что люди будут делать всегда? Есть. Пить. Лечиться. Одеваться.

Вот, с медициной не срасталось, с есть-пить… Варе и готовить не нравилось, если честно. По кулинарной книге она могла сварить что надо, выдерживая интервалы и нарезая морковку нужной формы. Но вдохновения не испытывала, и желания стоять всю жизнь у плиты — тоже.

А вот одеваться…

Швейная машинка — штука не громоздкая, не семнадцатый век. Ее всегда можно взять с собой, везде поставить, практически везде, а шитье… не платья, так штаны, не штаны, так шторы, не шторы, там ремонт — работа найдется, только не ленись и не перебирай! И в декрете можно работать, и в любой точке планеты, и сопутствующих умений у Вари хватало. Да-да, в колледже были курсы, только не ленись посещать, а Варя не ленилась. Она и макраме умела, и вязать, и вышивать, в том числе и лентами, и даже к кружеву примерялась, но времени не хватило. Из бисера плела, золотом по бархату и то шила, научилась! *

*- автор лично осваивала данные премудрости за копейки в «доме пионеров». А то и бесплатно. Прим. авт.

Эх, невыгодный попадос. Вот другие, как приличные люди, попадают к драконам, или там, магам, и сами бонусов получают, и омолаживаются так, что поп-звезды завистливо плачут в уголочке. А она чего?

А у нее, кажется, все плохо.

Ну и ладно, могло быть и хуже. Тут у нее хоть в родне алкоголиков нет? Зато, судя по балдахину, есть деньги. Много. Это плюс, а остальное — разузнаем и наверстаем.

А пока — лежать и выздоравливать.

Варя устроилась поудобнее и прикрыла глаза. И тут же провалилась в сон.

Милый мой батюшка!

Умоляю Вас забрать меня отсюда!

Здесь темно, и страшно, и принуждена я жить в комнате с несколькими десятками других девочек, отчего не могу нормально спать. Кормят тут ужасно, и я уже несколько раз простужалась, потому что сквозняки в здании немилосердные!

Батюшка, прошу, ежели осталась в вас хоть капля ко мне милосердия не оставляйте меня тут! Девочки тут пустые и злые, и невозможность остаться наедине с собой даже во время молитвы убивает меня.

Я вынуждена во всякое время притворяться, во всякое время лгать, равно, как лгут и нам. Пусть говорят, что воспитывать нас должно лаской, глаза у них злые, и им нет до нас никакого дела!

Ах есть девочки, которые из совершенного сиротства обретут здесь свое счастье, но у меня есть вы, мой отец, и есть маменька, и я умоляю вас1

Заберите меня отсюда, мне плохо здесь, плохо, ПЛОХО!!!

Молюсь о вас ежедневно и ежечасно

Покорная дочь Ваша Наташа.

Что самое страшное в болезни? Не знаете?

А вот Варя сообразила. Самым жутким был информационный голод.

Для человека двадцать первого века, который и в туалете не расстается с телефоном, умудряясь и там проглядывать ленту новостей, просто лежать и болеть было невыносимо! Ни почитать, ни послушать…

Варя взбунтовалась на третий день.

Отец, кстати, так и не пришел ее навестить, это давало повод для подозрений. Кажется, папе наплевать на дочку? И брата она не дождалась.

Сына, по ее приказанию, приносили два раза в день, Варя клала его рядом с собой, лежала, привыкала. Это — ее малыш. Молока у нее не было, наверное, перегорело, так что кормилица пока останется. Кстати, выгодная сделка. Роды она не помнит, а ребенок есть. Хоть что-то хорошее, Варя читала, что рожать — больно.

Кормилица и служанка переглядывались между собой, но лишнего не говорили.

Чудасит барыня, ну так и пусть ее. Не дерется, никого на конюшне пороть не велит, вот и ладно. А что к ребенку тянется, так мать же… может, и у нее какая любовь есть? Живой же человек?