Дом холодных сердец - Авари Тея - Страница 3

– Fermatevi, vi prego[1]. Поэтому я вас и собрал, – примирительно прервал его Кассий, средний брат. – Тебя должно заинтересовать то, что я нашел.

С этими словами он показал братьям покрытый пылью фолиант, обложка которого почернела от времени.

– Что это? – все так же скучающе спросил Торн.

– Сам посмотри.

Кассий водрузил книгу на старый деревянный столик в углу комнаты и раскрыл на одной из страниц.

Все три брата заинтересованно склонились над ней. Даже Торн, нехотя отлепившийся от стены, присоединился к остальным.

– Где ты ее взял? – настороженно спросил Милтос, ярость которого угасла, как только глаза пробежались по первым строчкам страницы.

– О, ты заходил в кабинет Отца? – догадался Торн и понимающе улыбнулся.

Посещение этой комнаты было единственным, что запрещалось для них в доме.

Впрочем, сам Торн давно уже нарушил это правило и исследовал каждый уголок запретного кабинета. И думал, что не поплатится. От скуки он делал это или из любопытства – он сам уже не помнил.

– Да, – с неохотой подтвердил Кассий и предупредил: – Возможно, нас за это накажут.

– Нас в любом случае накажут, – фыркнул Милтос. – Он и без этого найдет за что.

Все трое удрученно промолчали. Глубокие шрамы на телах братьев служили подтверждением словам Милтоса.

– Так что там? – Торн вернул разговор в более полезное русло.

– Здесь описан обряд, который… – он запнулся, явно волнуясь, – который может помочь нам избавиться от нашего проклятия. Обрести покой на небесах, а не сгореть в аду.

– Это правда возможно? – не веря своим глазам, пробормотал Милтос. – А это что?

Торн тоже был явно заинтересован в содержимом книги. Он быстро читал строки, водя когтистым пальцем по пожелтевшей странице.

– Кажется, еще один обряд. Что-то про обретение смертности… – сказал он и внезапно зло выругался. – Дьявол! Здесь вырвано несколько страниц! Обряд на обретение покоя описан полностью, а этот – частично и только на праязыке… Ничего не ясно.

– Должно быть, Отец не хотел, чтобы мы воспользовались им, – предположил Кассий. – Торн, ты ведь давно живешь. Сможешь перевести запись на наш язык?

Старший из братьев сощурился, обдумывая вопрос.

– Ты знаешь, что пыль веков затуманила мою память, но… быть может… понадобится время. Много времени, которого у нас мало. Смотрите сами.

Он указал на одну из строчек первой страницы.

– Все обряды проводятся на кровавое полнолуние, – прочитал Милтос за всех.

– Через три месяца. И кровавая луна… такое событие случается раз в сто лет, – объяснил Торн.

Он задумчиво постучал когтем по книге.

– Полагаю, наш горячо любимый Отец специально подстроил это, чтобы мы добровольно ушли из жизни, – насмешливо предположил он, и коварство Отца его позабавило. – Снова сделать нас смертными ему отчего-то не хочется.

– Неважно, – процедил Милтос, – вариант с вечным покоем на небесах меня тоже устроит. Так что нужно сделать? Убери руку, не видно…

– Вот это и есть самое интересное, – заговорщически проговорил Кассий и покосился на братьев. – Для обряда нам понадобится девушка…

В пещере было темно, сыро и холодно. Капли воды, собравшейся под ее низкими сводами, падали то тут, то там, разбиваясь ледяными брызгами. Приятно…

Но прежде чем оказаться здесь, человеку пришлось десять суток пробираться по пустынным нехоженым тропам, ведущим к вершине горы, и столкнуться с таким близким, злым солнцем.

Тенебраэ теперь не боялся его так, как когда-то после рождения, много тысячелетий назад. Но даже его свет изматывал, вытягивал силы, делал тело слабым.

Всех сопровождающих, местных жителей, нанятых в деревне у подножия горы, пришлось досуха выпить.

Не беда. Это стоило того. Сегодня он наконец вновь увидит ее.

Своды пещеры расширились и завершились тупиком.

Человеческий глаз не разглядел бы здесь ничего особенного, тем более в кромешной, густой темноте, наполняющей пещеру. Но глаза тысячелетнего вампира отлично видели вырезанные на стенах письмена и древнее святилище, построенное для его богини.

Тенебраэ поджег курильницу, стоящую по центру святилища на каменном уступе. Ни в коем случае нельзя было зажигать огонь. Она не любила свет. Столько лет она не могла уснуть, и, как и ее детей, свет мучил ее.

Прекрасную Ламию, матерь всех чудовищ.

Покорно склонив голову над курильницей, Тенебраэ стал ждать.

Серый дым, струйкой взвившийся вверх к потолку, скоро разросся до туманного облака. В нем наконец проявилась она.

Ее горящие зеленью глаза не мигая уставились на Тенебраэ.

– Сын мой, – прошипела она, – с доброй ли вестью ты пожаловал ко мне?

Тенебраэ благоговейно упал на колени:

– Да, моя госпожа. Все готово. Я нашел подходящее тело, способное возродить вас в мире смертных, сделать его царицей…

– Она молода? – перебила его богиня.

– Да, госпожа, – ответил Тенебраэ, не поднимая глаз.

Встретиться взглядом с ней было опасно.

– Красива?

Вкрадчивый голос, казалось, мертвым холодом проникал в кости.

– Ее тело красиво, госпожа. Но только ваша душа сделает ее по-настоящему прекрасной. Совершенной! – вдохновенно произнес Тенебраэ.

У богини не было рта, но он знал: она довольно улыбнулась.

– Скоро ночь кровавой луны, лишь раз в сто лет освещающей земли мира живых и мира мертвых. Не упусти ее, сын мой, – прошипела богиня в танцующем облаке дыма. – Ты ведь знаешь, как долго я жду и томлюсь без тела. Каждый миг для меня мучения. Но если избавишь меня от них, то будешь вознагражден.

– Благодарю, моя госпожа, – почтительно отозвался Тенебраэ. – Я все продумал. Мои сыновья приведут вас в новое тело.

Богиня выжидательно смотрела на него, явно борясь с желанием поглотить своего слугу, и Тенебраэ невольно затрясло. Он склонился еще ниже.

– Наш мир ждет вас!

Тяжелый, тягучий сон удерживал Еву в своих объятиях, не давая открыть глаза.

Сквозь этот сон она все пыталась вспомнить, где находится, – и не могла. Она помнила, что ей грозит опасность, но почему – напрочь забыла.

Сознание словно опутала липкая паутина, не позволяя двигаться и нормально мыслить.

Лишь по капле к ней возвращались воспоминания.

Она покинула родной монастырь. И оказалась в доме, где…

Вспомнив, Ева тут же открыла глаза и закричала от ужаса: в полной темноте над грудью девушки блеснул острый кинжал…

Ева быстро спрыгнула с постели, отскочила в сторону и вдруг наткнулась на чью-то темную фигуру.

– Ты в порядке?

Кассий склонился над девушкой, и та судорожно вцепилась в лацкан его камзола, позабыв, что еще совсем недавно боялась и его тоже.

– Что… что это такое было? – Еву трясло так сильно, что зуб на зуб не попадал.

Если люди, встретившие ее в доме, были странными, то призрак, только что пытавшийся убить Еву, пугал до седины в волосах.

В том, что это был призрак, девушка не сомневалась. Женщина в белых одеждах парила в воздухе подобно облаку. А еще от нее веяло могильным холодом.

Если бы не старый крест, с рождения носимый девушкой на груди, ее бы уже не было в живых. Именно он заставил призрака выронить кинжал и испуганно отпрянуть. По крайней мере, так думала Ева.

Видимо, на ее крик в комнату ворвался один из братьев.

– Что тебя напугало? – спросил он.

– Призрак! Здесь был призрак!

Девушка принялась озираться по сторонам, чтобы найти доказательство своих слов, но в комнате больше никого не было.

– Не бойся, – успокаивающе проговорил Кассий, бережно погладив девушку по голове легким касанием. – Должно быть, это последствие лекарства, что мы тебе дали.

Ева тут же отцепилась от него и отползла в сторону, вспомнив обстоятельства, при которых она здесь оказалась.

– Какое еще лекарство? Вы меня опоили?