Интрижка - Коллинз Флора - Страница 1

Флора Коллинз

Интрижка

Flora Collins

A SMALL AFFAIR

Печатается с разрешения InkWell Management LLC и Synopsis Literary Agency.

© Flora Collins, 2022

© Перевод. Е. Шурупова, 2024

Школа перевода В. Баканова, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

Часть первая

Глава 1

Год назад

Мы познакомились в эксклюзивном приложении – скучном до ужаса, как и все они. Белый текст на черном фоне. Там положено работать в определенной области, иметь определенное образование и родословную, чтобы отделить себя от сброда.

Странно (а может, вовсе не странно), однако я хорошо помню тот миг, когда у нас случился мэтч[1]. Я сидела на диване под вязаным пледом, закинув ноги на ноги своего лучшего друга и соседа по квартире. Мы включили «Настоящих домохозяек» (уже не помню, какой выпуск), но не замечали друг друга и происходящего на экране. Типичные миллениалы, сидящие в телефоне, погруженные в плохие новости.

От всей души мечтаю туда вернуться. Сидеть рядом с Куином на оливково-зеленом диване, который мы откопали в благотворительном магазине в Вест-Виллидж, не обращать друг на друга внимания – и чтобы никакие призраки нас не разделяли, не лежали тяжестью у меня на сердце. Не портили мне жизнь. Не портили мои отношения с людьми.

– Эй, не подвинешься? Уже ноги затекли, – пожаловался Куин, сбросил с себя плед, едва не попав мне по лицу, и начал разминаться. Затем поплелся на кухню за пивом и наблюдал за моим лицом в свете телеэкрана – я по-прежнему сидела в телефоне.

Я подняла голову.

– Хочешь помочь? Опять в приложениях для знакомств сижу.

Куин сходился и расходился с Сэмом вот уже семь лет, еще с тех пор, как мы учились на втором курсе университета. На то время они полгода как расстались. Наверняка скоро опять помирятся: они редко встречались с другими людьми.

Но Куин любил косвенно участвовать в моей жизни. Любил внимательно изучать парней, которых я приводила домой, расспрашивать о них, оценивать их одежду, волосы, парфюм, лица, выпытывать мельчайшие подробности о нашем сексе, их поведении наутро, вызнавать: прижимали ли они меня к себе ночью? слушали ли мои указания в постели, интересовались, чего я хочу, что мне нужно?..

Поэтому я ничуть не удивилась, когда Куин плюхнулся обратно на диван, выхватил у меня телефон и начал листать профили.

– И все эти люди тебя лайкнули? – спросил он, скользя взглядом по экрану. Я кивнула. – Обалдеть, Вера, да ты сто лет сюда не заходила! Под пятьдесят лайков набралось.

Снова кивнула. Я на несколько месяцев забыла о свиданиях – в основном из-за новых обязанностей по работе. Мне они были вполне по силам, просто не хотелось распыляться. А когда с кем-то встречаешься, этого не избежать – если честно, сами походы на свидания меня выматывали.

Впрочем, к тому времени я уже разобралась, что и как. Хотела начать заново, вернуться к свиданиям, как и любая женщина наивно полагая, будто следующий мужчина окажется совсем не таким, как предыдущий. А еще мне было скучно. Вот это бесит больше всего. Скучно, видите ли! Вся жизнь насмарку лишь потому, что не купила нормальный вибратор.

– Значит, надо лайкать их в ответ? И тогда вы пара?

– Ага. Я бы показала, но телефон у тебя.

Бесполезно, он уже взялся за свое.

– Слушай, у нас ведь разные вкусы, – продолжила я. – Ты отсеиваешь симпатичных парней!

Однако Куин телефон не отдал.

– Детка, у меня вкус получше твоего. Уж поверь.

Вот я и поверила.

Через несколько минут Куин вернул мобильник. Пролайкал в ответ всего троих: высокого качка, без меры увлеченного селфи; занудного с виду интеллектуала с блестящим образованием и почти полным отсутствием шеи…

…и Его. Тома Ньюберна. Он был старше меня, старше всех мужчин, с которыми я встречалась. Тридцать семь лет – на десять больше, чем тогда мне. Волевой квадратный подбородок. Блестящие темные волосы. Изящной формы рот. Один ребенок. Либерал.

Он написал почти сразу. Телефон завибрировал, и вдруг мелькнула мысль: а ведь нельзя узнать, когда он меня лайкнул – может, он ждал несколько месяцев, со дня моей регистрации.

Любишь «С широко закрытыми глазами»?[2]

Я улыбнулась: это он отметил, как я заполнила графу «О чем вы готовы говорить без умолку?» Написала: «О ядовито-зеленом платье из коллекции Гальяно для “Диор”, которое Николь Кидман надела на вручение “Оскара” в 1997». Хитроумный ход: так можно с легкостью отсеять мужчин, которые способны без раздумий отправить меня в категорию «любительниц тряпок» и свайпнуть влево.

Я напечатала ответ. Потом стерла. Напечатала снова. Куин обо мне уже позабыл – сам засел в телефоне. Впрочем, я не нуждалась в его мнении.

Да, но если хочешь увидеть по-настоящему винтажную Кидман, подойдет «Умереть во имя»[3].

Наверное, это и стало началом конца.

Глава 2

Сейчас

В маминой спальне для гостей я только и делаю, что сижу в раздумьях.

Мама никогда не обладала хорошим вкусом. Даже с таким чудесным пейзажем за окном ее дом выглядит пресным и холодным. Кричаще-яркие обои с вишенками почему-то кажутся тусклыми, хотя она прожила тут всего несколько лет. Шторы тонкие, из пеньки, и уродливые. На прикроватной тумбочке – лампа в виде целующихся лебедей, мама откопала ее на блошином рынке; у лебеди-девочки сколота эмаль на глазу.

Я привыкла подолгу смотреть на эту одноглазую лебедь. Мне случается целыми днями не выходить из комнаты, и она не осуждает. В отличие от ближайших моих друзей.

После всего случившегося мне пришлось покинуть город. Я выросла в Уэстчестере, оттуда до Манхэттена рукой подать, но родители развелись, когда мне было чуть за двадцать, отец переехал в Сиэтл, а мать продала дом в Уэстчестере и купила этот, поменьше и поближе к северу, в округе Хадсон-Вэлли.

Мама слишком радовалась моему приезду. Братья давно жили отдельно – Оливер за границей, а Тео на Среднем Западе. Я угодила ей в руки, едва ступив на порог, задыхаясь от дыма шалфея, которым она «очищала» дом.

Мать обняла меня, сказала, что все будет хорошо, потрепала по щеке, побрызгала мою подушку лавандой, чтобы лучше спалось. Кстати, сработало.

Лишь несколько дней спустя, когда мы поздним вечером пили дорогой листовой чай, я вдруг вспомнила, почему редко приезжала в гости. Потому что моя мать, несмотря на благие с виду намерения и любовь к новомодным духовным практикам, могла быть отменной стервой.

Она накрыла мою руку своей.

– Понимаю тебя, милая. Меня все до единого осуждали после того случая с твоим отцом. Я стала врагом номер один. Помнишь, как твои братья три месяца со мной не разговаривали?

Она щелкнула языком, и я сердито выдернула руку; в висках стучало от злости.

– Ты понятия не имеешь, каково мне! Ты знала, что делаешь, когда изменяла папе с Майком. Вы с отцом всего лишь развелись, у тебя на руках нет крови.

Я с шумом задвинула стул, чай пролился на уродливый кафельный пол, а я ушла в свою нелепую комнату с вишенками на обоях и заплакала. Плакала и плакала, пока голова не начала раскалываться.