Нарушенная клятва - Чейз Ева - Страница 55

Мои когти до сих пор не втянулись, никак не могла заставить их это сделать. В воздухе все еще витал аромат нашего общего желания – такой густой, что я ощущала его при каждом вдохе.

Кровь стремительно бежала по венам, пульсируя от перевозбуждения, но я не знала, куда направить свою энергию.

Я дотронулась до места на ключице, где, по словам Андреаса, на мне остался след. По телу пробежало покалывание.

Я чувствовала его – смутно, но аромата было достаточно, чтобы понять, что это Андреас. Он стоял неподвижно где-то высоко надо мной – должно быть, на втором этаже.

Это все, что я смогла почувствовать, но даже это вызывало во мне новый трепет. Если мы снова окажемся разделены, мне не нужно будет резать себя, чтобы его найти.

Все дело в сексе? Или обостренные эмоции, которые мы испытали вместе, связали нас еще сильнее, чем прежде?

Он тоже меня чувствовал?

Я улыбнулась, и в этот момент стиральная машинка с грохотом остановилась, издав резкий звуковой сигнал.

Видимо, раз я здесь застряла, то теперь отвечала за наши вещи. Я спрыгнула с кровати и пошла в зону прачечной, чтобы переложить влажную одежду в сушилку.

Вещей было мало, так что это не заняло бы много времени. Я не могла дождаться, когда снова надену свою обычную одежду. В этом платье я чувствовала себя карликом.

Возможно, когда-нибудь у меня будет целый гардероб из подходящих вещей, несколько нарядов на выбор… и мне не придется носить их по несколько дней подряд из-за того, что на нас жестоко нападут хранители. Не то чтобы я отличалась любовью к моде, но немного разнообразия не помешало бы.

Когда я включила сушилку, моего носа достиг запах эмоций совсем иного рода. Воздух полнился гормонами стресса.

Они точно исходили не от меня, а больше в комнате никого не было. Нахмурившись, я повернула голову и принюхалась, пытаясь нащупать след.

В итоге я оказалась под вентиляционным отверстием над неработающей печью. Оттуда вновь повеяло напряжением.

Вентиляция проходила по всему дому. Учитывая мое сверхчувствительное состояние, след, проникающий с верхних этажей, ощущался особенно остро.

Но как сильно должны переживать ребята, чтобы след просачивался даже сюда?

Я приподнялась на цыпочках к вентиляционному отверстию и поняла, что слышу голоса. Они были слишком слабыми и приглушенными, чтобы я могла различить какие-либо слова, но говорили на повышенных тонах, отрывисто и враждебно.

Андреас спорил с другими парнями? Из-за меня? Если он собирался убедить их перестать быть такими придурками, без спора бы не обошлось.

Одолеваемая беспокойством, я переминалась с ноги на ногу. Я не хотела, чтобы ради меня он противостоял им в одиночку.

Если Андреас спорил с ними, встав на мою защиту, мне надо быть рядом и поддерживать его.

На самом деле я и не рассчитывала чего-то добиться, но нервы уже накалились, и мои беспокойные ноги сами несли меня вверх по ступенькам подвала. Я ухватилась за ручку, и она повернулась.

На секунду я замерла, пытаясь осознать, что произошло. Дрей не стал запирать дверь в подвал, когда уходил.

Он не видел в этом необходимости.

Вспышка радости немного рассеяла мои тревоги. Я и правда могла подняться туда и поддержать его.

Прежде чем я успела обдумать следующий шаг, мое тело уже устремилось вперед. Босые ноги пронеслись по истертым половицам к главной лестнице и поднялись по ней – быстро, но бесшумно. Умение подкрадываться было записано у меня на подкорке.

Пока я поднималась, голоса становились все более отчетливыми. Сейчас говорил Андреас, и от его бесстрастного тона у меня защемило сердце.

А затем я начала осознавать, о чем именно он говорил.

– …я начал с ней «сближаться» только для того, чтобы она открылась в вещах, о которых иначе ни за что бы нам не рассказала. Я выполнил свою часть сделки. Теперь ты должен меня выслушать.

Что?

Замерев на верхней ступеньке лестницы, я заглянула через открытую дверь в темную спальню передо мной, где у кровати стоял Андреас.

Остальные трое парней стояли вокруг, но сам он повернулся лицом к Джейкобу, чей взгляд скользил от Андреаса ко мне. В его свирепых глазах появляется еще более холодный блеск, чем обычно.

– Да, – сказал он, одаривая Дрея такой острой улыбкой, что ею можно содрать кожу. – Таков был уговор. И теперь она тоже это знает.

Андреас повернулся, и наши взгляды встретились. Он открыл рот, но не издал ни звука.

Шаг за шагом, ноги сами несли меня вперед через дверной проем. Не выдержав, я подошла ближе к Андреасу.

Слова застревали в горле, но все же я заставила себя озвучить вопрос:

– Ты вел себя дружелюбно только для того, чтобы обманом заставить меня что-то тебе рассказать?

Лицо Андреаса исказилось от боли.

– Все не так, не совсем. Тем более сейчас.

– Все именно так, – вставил Джейкоб, уставившись на меня. – Когда мы только приехали в колледж, ты оказалась заперта в своей комнате, а у нас состоялся небольшой разговор. Я хотел держать тебя подальше от нашего расследования, но Андреас настоял, что тебя нужно вовлечь – ведь ты можешь выдать что-то важное. Он пообещал, что убедит тебя ему довериться, и ты ослабишь бдительность.

Боль пронзила меня насквозь. Я согнула пальцы, впиваясь когтями в собственные ладони.

– Но вы же при мне спорили насчет моего участия, – сказала я, но голос превратился в хрип.

Джейкоб снова издевательски улыбнулся.

– Да, так мы и сделали. Нам нужно подать все так, чтобы ты поверила. И это дало Дрею его первую возможность поиграть в твоего защитника.

Они разыграли тот разговор. Все они.

Я перевела взгляд на Зиана и Доминика, и напряженные выражения их лиц это подтвердили. Они не были ни капельки удивлены, лишь беспокоились по поводу того, как я отреагирую.

– Рива, я клянусь, это не имеет никакого отношения к сегодняшнему вечеру или… или… – Андреас запнулся, но быстро взял себя в руки. – Я верю тебе. Я понял, что мы ошибались. Я…

– У него так хорошо получилось, правда? – перебил Джейкоб. – Помог тебе расслабиться и все такое.

Он бросил взгляд на Андреаса.

– Ты уже можешь остановиться. Не думаю, что ей осталось, что рассказать.

– Ты на хрен заткнешься или нет, Джейк? – огрызнулся Андреас, но мои мысли уже вернулись к нашей интерлюдии в подвале.

Он упомянул Гриффина. Поведал о своих тайных слабостях. Он подтолкнул меня к тому, чтобы я все рассказала о той ночи, когда Гриффин умер.

Все это – мнимая привязанность и признания, которые он якобы делал, – все это для того, чтобы внушить мне мысль, что я могу открыться.

Он пришел сюда и все им пересказал? Джейкоб говорил так, будто уже все знает.

– Почему ты… Как ты мог…

Я не знала, как озвучить душащий меня вопрос. В основании моего горла застрял вопль, который разрастался с каждой глухой пульсацией.

Я любила тебя. Все, что у меня было, это любовь к тебе, ко всем вам…

Джейкоб, прищурившись, посмотрел мне в глаза:

– Ты правда думаешь, что заслуживаешь лучшего?

Его насмешливый тон вызывал во мне новую волну пронзительного гнева. Он гремел между моих ребер и отдавался вибрацией где-то в глубине горла.

Моя ладонь взметнулась наверх и сомкнулась вокруг кулона. Мой большой палец отделял кошку и клубок пряжи и снова сцеплял их вместе, но этот размеренный ритм совсем не помогал унять мучительную ярость, которая пульсировала в моих нервах, перерастая в рев.

Я могла бы причинить им такую же боль, какую они причинили мне. Я могла бы разорвать их на части.

Снова посмотрев на Доминика и Зиана, я хрипло спросила:

– Вы оба со всем этим согласились? Правда?

Зиан несколько раз открыл и закрыл рот.

– Нам нужно было знать… нам нужно было удостовериться… – слабо произнес он.

Лицо Доминика застыло от напряжения.

– Мы же должны были позаботиться о самих себе.

Самих себе. Потому что я не одна из них, и они выталкивали меня за пределы своего круга так сильно, как только могли.