Нарушенная клятва - Чейз Ева - Страница 67

Андреас тут же стал полупрозрачным и бросился в сторону, но недостаточно быстро. Его тело покачнулось от удара – пуля попала в спину.

Он сдавленно вздохнул и, снова приняв видимую форму, шатаясь, направился к нам. Мы с Зианом вместе бросились к нему, чтобы затащить в укрытие.

Он упал и, морщась, попробовал выпрямиться:

– Я не могу… Мне нужно…

Под ним собралась лужица крови.

Дом пытался стабилизировать состояние Джейкоба, но он тоже стремительно истекал кровью. К нам снова начали приближаться шаги.

Меня душила паника. Вибрация, которую я подавляла, теперь слишком сильно отдавалась в легких, чтобы ее можно было проигнорировать.

Я могла всех их остановить. Могла разорвать их на части, заставить пожалеть, что они с нами связались.

Когти впились в половицы. Меня раздирало мучительное желание сделать именно это.

Я открыла рот, и мой взгляд остановился на лицах парней. Доминик, сосредоточенный и напряженный. Джейкоб, пытающийся побороть вялость, которая расползалась по его мышцам. Андреас, чьи глаза остекленели от боли. Зиан, страдание которого было видно, даже несмотря на волчью челюсть.

И тогда я почувствовала, что сумею защитить их от этой порочной ярости. Я не сердилась на них больше, нет. Я могла направить эту жестокую энергию за пределы нашей маленькой баррикады, подальше от тех, кто укрылся внутри.

Но это была не единственная проблема.

Нарастающий у основания моего горла крик вызывал у меня тошноту, хотя нервы напряглись в стремлении выпустить его на волю.

Что подумают обо мне парни, когда все это увидят? Когда они узнают, на что я способна… на что готова пойти?

И что какая-то часть меня этим наслаждается?

Они только-только начали верить, что я – та самая девушка, которую они помнили, но одним лишь криком я могла разрушить эту иллюзию. Заставить их думать, что они были правы, когда не доверяли мне и избегали.

Но я и являлась той девушкой. А об этой силе никогда не просила. Она – это не я.

Дикость всей этой ситуации пронизывала мое тело, и из горла вырвался скорее вопрос, чем крик. Предназначался он женщине, что, как я предполагала, все еще находилась где-то в этом доме – с нами и солдатами, которых вызвала.

– Почему? Зачем ты это делаешь? Ты создала нас.

Имелось ли в этом мире хоть что-то, что могло заставить ее передумать, заставить прекратить бойню?

Голос Урсулы Энгель донесся откуда-то из-за моей спины – четкий, как и раньше, и почему-то спокойный, несмотря на бушующую вокруг нее битву.

– Мне правда жаль. Когда я начинала, то не планировала, что все закончится вот так. Но я вас создала, так что теперь должна сама же и уничтожить. Раз никто другой не хочет идти на этот шаг.

– Но…

Ее голос звучал настолько холодно и бесстрастно, что пронзал меня насквозь.

– Я настаивала на этом с тех пор, как вы были малышами. «Команду Света» уничтожил гибрид, не сильно отличающийся от вас. Видя, как развиваются и ширятся ваши способности, я требовала этого снова и снова, тогда как мои коллеги, наоборот, хотели начать отправлять вас за пределы охраняемого объекта. Никто не прислушался к моим предупреждениям, и мне закрыли доступ.

– Ты сумасшедшая, – закричал на нее Дом срывающимся голосом. – Мы не…

Энгель его оборвала:

– Вы монстры худшего сорта. Мерзости, выходящие из-под контроля, без тех немногих слабостей, которые делают других существ уязвимыми. В вас недостаточно человечности, чтобы вы могли обуздать свои импульсы. Я хотела создать совсем не это. Для достижения своей цели я собрала отдельный отряд хранителей, и теперь я могу положить конец катастрофе, которую сама же и спровоцировала.

Она, должно быть, подала какой-то сигнал, потому что к нашему убежищу снова устремились шаги. Желудок сжался, но я понимала, что это конец.

У меня не оставалось другого выбора. Я могла либо убить девушку, которой хотела быть – ради себя и парней, – либо могла смотреть, как мы все умираем.

На самом деле это и выбором-то нельзя назвать.

Когда я приоткрыла губы, то поняла, что Энгель даже ни о чем не догадывалась. Она была уверена, что ее солдаты одолеют нас.

Став отшельницей, она сама себя подставила. Остальные хранители не посвящали ее во все детали. Она не знала, что Гриффин умер; вероятно, не знала и о некоторых новых способностях парней.

И она явно понятия не имела о разрушениях, которые я две недели назад учинила на арене для боев в клетке – хотела я того или нет.

Ни один человек в этом здании не был к этому готов… включая меня.

Андреас прерывисто вздохнул, и в этот момент нападавшие бросили что-то, что с глухим стуком ударилось об обеденный стол. Деревянная поверхность разлетелась дождем осколков.

И я окончательно лишилась контроля.

Крик, который все это время нарастал в моей груди, цеплялся за горло и обжигал рот. Он вырвался из меня с такой силой, что зазвенело в ушах.

Зрение затуманилось. Прижавшись к полу, я начала раскачиваться, пока сила разносящегося по комнате крика угрожала поглотить все мое сознание.

Я глубже впилась когтями в половицы, стараясь удержаться и отказываясь быть в этот момент настолько же неуправляемой, как в прошлый раз, когда все это застало меня врасплох, а кровь отравлял какой-то токсичный наркотик.

Мне следовало признать эту силу. Оставаться достаточно сосредоточенной, чтобы убедиться, что я причиню боль только тем людям, которые пытались причинить боль нам, и не наврежу парням, с которыми мы были одной крови.

Неважно, захотят ли эти парни сохранить со мной связь после всего случившегося.

Пронзительный вопль продолжал исторгаться из моих легких и рикошетом разноситься по комнате. Ощущение окружающих меня фигур возвращалось обратно в тело – своего рода эхолокация. Я пригвоздила их к месту. Шестеро мужчин все еще стояли позади обеденного стола, восемь – в гостиной, на подходе к дивану, трое – на кухне, позади.

И Энгель. Ее я тоже чувствовала: немного другую, чуть более знакомую дрожь, которая пробегала сквозь ту пронзительную энергию, что я на нее направляла.

Она спряталась наверху ведущей в подвал лестницы, откуда, должно быть, за всем наблюдала – теперь такая же парализованная, как и остальные.

– Рива? – донесся шепот одного из моих парней. Из-за крика он казался таким далеким, что я даже не могла сказать, кто это.

Я проигнорировала его, все глубже погружаясь в поток крика, который проникал в каждую клеточку моего тела. Голод смешался со злобной энергией, покалывая меня до самых костей.

Чем сильнее я кричала, тем более четко ощущала своих пленников. Я могла следить за биением их пульса, дрожью их напряженных мышц.

Всеми укромными уголками и закоулками, где части их тел соединялись вместе. Всеми мягкими и нежными местами, наполненными хрупкими нервными окончаниями.

Мое внимание оказалось приковано к ближайшему мужчине. Его ногам.

Я так быстро дернула его колени вперед, что они выгнулись в обратную сторону.

Раздался хруст костей и гортанный крик, и ко мне в легкие вернулась вспышка его боли. Но больно мне не было.

Нет, это больше напоминало свежий лимонад в самый жаркий день. Бальзам для каждого уголка моей жаждущей облегчения души.

Я нуждалась в большем. Намного большем.

Им придется заплатить.

Я закрыла глаза, теряясь в ушном звоне, визге собственного голоса и отражающихся во мне реакциях множества тел. На картине, нарисованной моими новыми чувствами, сияла каждая чувствительная точка на нападающих.

Раздавить коленные чашечки. Лопнуть яйца. Переломать каждую косточку в позвоночнике от копчика и выше – но осторожно, чтобы не потерять связь.

Он должен был прочувствовать каждый укол моей силы. Если он не ощутит боль, мне не достанется наслаждения.

Вывернуть локти наизнанку. Разломать каждый палец от ногтя до костяшки. Сломать ребра и засунуть осколки в почки.

Ручеек страданий превратился в бурный поток. Он захлестнул меня, приводя в лихорадочное возбуждение.