(не) Суррогатная мама (СИ) - Тур Злата - Страница 19

Меня передернуло. Точно свихнулся на зарабатывании бабок. Тепрь я понял, что чувствовал, когда женился. Ощущение Изумрудного города — все вокруг выглядело таким ярким. Невеста, с невинно хлопающими глазками и моськой под мышкой, казалась воплощением женского очарования. Поначалу умиляло ее сюсюканье, ее ласковое мурлыкание. И только сейчас из меня рвется желание сказать: «Ну, ты совсем мур-мур!». Или это виновата Малинка? Просто перепутала мне все карты? Перевернула жизнь вверх дном?

Как бы то ни было, сидеть и грызть свой хвост, беситься от неизвестности, выше моих сил. К черту соображения «что надо», «что не надо»! Если бы дед не сказал, что там любовью и не пахнет, я б забил на все. Но сейчас эти слова, словно расплавленное железо, текут по венам, обжигают, будоражат, не дают дышать. Поеду к этому уроду и выкуплю у него Малинку. Сниму ей квартиру, устрою на хорошую работу. А муженек сам пусть лечится.

— Ирочка, я уехал. До конца дня. И завтра задержусь. Михаилу Степановичу, если потеряет, скажи, что решил проехаться по торговым точкам в качестве тайного покупателя, — отдал я распоряжение секретарше и почувствовал, наконец, тот драйв, который дает ощущение настоящей жизни. Не азарт от удачно проведенной сделки. Не мандраж в предвкушении выгодного контракта. Нет. Совершенно непередаваемое ощущение жизненного драйва. Когда небо за окном синее, чем обычно. Когда простая вода вкуснее. И да. Когда тупые сотрудники не бесят, а забавляют.

Ехать домой за договором, чтоб посмотреть адрес Малинки, нужды не было. Фотографическая память позволяла без лишних усилий запоминать важную информацию. Осталось руководителям отделов дать ЦУ. На это ушло еще полчаса.

И вот я уже нырнул в салон любимой тачки и ощутил настоящий кайф. Избалованный зад, коснувшись дорогого кожаного сиденья, будто впервые порадовался комфорту. Руки радовались удобному рулю. И даже гаишник, погнавшийся за мной за разворот в неположенном месте, не вызвал привычного презрения. Я встретил его самой счастливой улыбкой, как старого друга, и за пять секунд избавился от протокола.

Моя радость передалась ему через красненькую бумажечку с видом Хабаровска, и мы расстались, до чертиков довольные друг другом.

На выезде из города я заехал в огромный торговый центр, чтобы выбрать пацану Малинки что-нибудь нереально крутое.

В моем детстве не было такой роскоши. Машинки, конструкторы. Ну и еще приставка. Все. А ну еще книжки.

А сейчас глаза разбегаются. Черт! Как бы я хотел сейчас выбирать подарок своему собственному сыну… Мысль о том, что его появление у меня сейчас под большим вопросом, немного притушила градус эйфории. Но от четырехуровневого паркинга, с подъемником, крутыми съездами и кучей различных машинок, которые скатываются с четвертого уровня до первого, у меня самого побежали слюнки. Забрав огромную коробку, я, уже без всяких остановок помчался в город, где меня совсем не ждала Малинка.

Зато ждал такой сюрприз, что будь у меня нервишки послабее, мог бы сорваться с катушек.

Вопреки моему ожиданию, вахтер в общежитии отсутствовал. Нет, он не отлучился куда-то. Он там даже не подразумевался. Поэтому я беспрепятственно поднялся по той самой заплеванной лестнице, о которой говорил дед.

Еще по дороге в город навел справки, до которого часа работает кафе, где работает Малинка, чтоб не столкнуться с ней дома. Не сейчас. Сначала по-мужски, с глазу на глаз, с ее супругом.

Для приличия я постучал в дверь, которая уже сама по себе говорила о достатке жильцов. Крашеная коричневой краской, она выглядела чуть ли не фанерной. Рядом какие — то облезлые, ранее бывшие лакированными, шкафчики. У бабули на веранде стоят такие для пустых банок. Черт! Совесть, преспокойно дремавшая последнее время, вдруг проснулась, встрепенулась и многозначительно прокашлялась. С нашего с Малинкой лета я больше не приезжал в Великино погостить. Так, заскакивал на полдня поздравить с праздником. И все. А свободное время, вернее то, что удавалось выкраивать, посвящал выгуливанию жены. Ей же не просто покупаться в море нужно или побродить по улочкам какого-нибудь города с многовековой историей. Ей просто необходимо быть там, где проходят модные показы или знаковые события.

А вот для тех, кто живет за этой дверью, поход в торговый центр — это уже событие.

— Открыто! — раздался голос, и я вошел в комнату. Первые мгновения находился в ступоре. Как тут можно жить втроем?

— Подгорский? У вас что, новая семейная традиция появилась? — удивленный возглас привел меня в чувство. Сначала. Зато потом, когда сфокусировал взгляд на хозяине комнаты и до меня дошло, кому этот возглас принадлежит, я чуть не превратился в каменный столб.

Ну это уж слишком! Думал, что укусить себя за спину реальней, чем столкнуться где-то с Малинкой. Но увидеть Алика в роли ее мужа — это просто без комментариев. Появление пришельцев, горгулий, всадников Апокалипсиса мне бы показалось более логичным. В первое мгновение я почувствовал настоящую панику. В голове будто произошло землетрясение. Причем такой силы, что перед глазами помутнело. Выдох. Задержать вдох. «Ситуация штатная», — даю команду мозгу и наконец обретаю способность реагировать адекватно.

— Подгорский. Собственной персоной, — перехватил инициативу диалога, в котором я должен задавить старого приятеля. Паскудник! Мало того, что он увел Малинку, так еще и обрек ее на нищету. У меня все кипело внутри, как в кратере действующего вулкана, но лицо должно быть бесстрастным. Со скрипом натягиваю маску безразличия. — Традицией это я бы не назвал. Мы по разным причинам к вам наведывались. Надеюсь, на этом наше общение и закончится. Я к тебе с деловым предложением. Алина сказала, что решилась на суррогатное материнство исключительно для того, чтобы поставить на ноги тебя. Мы минуем этот этап. Я дам деньги тебе, ты сам все оплачиваешь и отпускаешь Алину. Скажешь, что один из благотворительных фондов решил все-таки тебе помочь. И за сохранение тайны накину еще лимон сверху. Хватит на первое время.

Я подарил ему свой «фирменный» взгляд, который мало кто из конкурентов выдерживал. Естественно, не выдержал и Алик. Глаза, спрятанные очками, забегали, и я уже не сомневался, что его бабская, истеричная душонка уже писает от восторга.

После того, как мы сцепились с ним последний раз, ощущение гусеницы во рту меня не покидало. Нет ничего хуже непризнанного гения. Или неудовлетворенных амбиций, как в случае с Аликом. Маменькин сынок, залюбленный до невозможного, пытался выпрыгнуть из штанов, чтоб доказать, что его «Я» достойно возглавить весь алфавит. И вот такой прикол от Судьбы — я ему предлагаю сделку, в которой заинтересован, как ни в одной другой.

Что касается их семьи, я на сто процентов доверяю мнению деда. Раз он сказал, что любовью здесь и не пахнет, значит, так оно и есть. Он же успел достаточно пообщаться с Аликом и сразу отметил его шакалью натуру. Но на всякий случай на лице сохраняю безразличное выражение.

— А тебе зачем эта сделка? — неожиданно начинает вести себя «не по правилам» Алик. — Уж не собираешься ли ты мою жену сделать своей любовницей?!

Какая-то мстительная усмешка касается его тонких, как лезвие, губ, и у меня неожиданно все холодеет внутри.

— Адресная благотворительность, скажем так. Я в свое время увел у тебя девушку, которую ты любил, хоть ты был моим другом. Считай, совесть замучала. И Алине легче будет ребенка поднять. Работу поменяет. Кстати, вот пацану вашему игрушка. Пусть развлекается, пока все не утрясется. — Я высвободил из коробки свой подарок и поставил на стол. — Надеюсь, понравится.

— Я не собираюсь заключать с тобой никаких сделок и не собираюсь отказываться от жены. Ты как был мажором, так им и остался. Мы любим друг друга, и поэтому она подписала с вами контракт. Ты пожалел меня? Да?! — вначале речи Алик еще пытался держаться холодно и надменно, но хватило его не надолго. Сейчас он брызгал слюной, голос, срываясь, дрожал. А молодецки выпяченная грудь красноречиво говорила, что бывший друг вот-вот испытает оргазм торжества.