(не) Суррогатная мама (СИ) - Тур Злата - Страница 6

Все ее заботы — это гонять прислугу, всех воспитывать, периодически укладываться в постель с «этой ужасной мигренью» и пропадать в салонах. И мне всегда было интересно, можно ли застать ее когда — нибудь без макияжа и прически? Или она так и ложится?

Прическа — это отдельная песня. Глядя на ее тщательно уложенное и залакированное настоящее гнездо, неизменно хочется спросить: «А птенцы где?»

Но, похоже, в том гнезде ни птенцов, ни мозгов не водится. И я догадываюсь, чем вызвана эта истерия «беременность — моветон». Маленькая собачка до старости щенок. Молодящаяся, миниатюрная, как фарфоровая статуэтка, моя теща пыталась за счет дочери реализовать свои амбиции и зашкаливающий эгоизм.

Она гордилась породистым экстерьером дочери, в который, правда, было немало вложено, и повсюду сопровождала ее. Или наоборот, требовала, чтоб та ее сопровождала. И если они осядут дома по причине беременности и восстановления после родов, то вылетят из обоймы. Их перестанут приглашать на закрытые мероприятия. Ведь пару раз не появишься в свете — о тебе забудут.

Нелли Игнатьевна, вот в чем ей не откажешь, умела преподносить себя, ну и свою дочь. Я чуть было не попал в это число «преподносимых», но на первое же предложение сопровождать своих дам на вечеринку так рявкнул, что бедная Грета от испуга сделала лужу на ковер.

— Я вам не клоун!! Либо я зарабатываю деньги, Нелли Игнатьевна, либо ищите себе другого зятя!

— Максим! Ты ведешь себя, как неандерталец! Твои братья находят время и работать, и в свете появляться! — возмущенно вздернула она носик.

Я думал у меня зубы в крошку рассыпятся, так я их сцепил, чтоб удержаться от продолжения диалога. Упоминание родственников было равносильно красной тряпке перед мордой разъяренного быка. Ну в общем, ожидаемо. Теща у меня виртуоз по части ткнуть в больное. Она прекрасно знает, что я вынужден был начинать карьеру с нижней ступеньки. И знает, что меня это до сих пор бесит. И я высказал свое «фи» на доступном мне языке.

— Дорогая моя Нелли Игнатьевна! Я купил этот дом на свои заработанные деньги. И у меня нет ни малейшего желания выслушивать здесь, что я должен делать. Ни. От. Кого.

Кукольные глазки тещи округлились от шока, и она попыталась прибегнуть к своему излюбленному приему.

— Стелла, твой муж оскорбил меня. Принеси мне капли. Вызови доктора, — едва ли не заламывая руки, стенала она.

— Мама, не нужен тебе врач. Ты же знаешь, Макс не любит, когда братьев ставят в пример.

— Ты его защищаешь…, - выражение вселенской скорби появилось на лице тещи. — Мне остается только уйти!

С величием оскорбленной королевы она задрала подбородок, ожидая, что мы падем ниц с выражением крайнего сожаления. Но меня понесло. Я тоже сделал печальное лицо и не менее печально произнес:

— Мне будет вас не хватать…

Нелли Игнатьевна резко развернулась на каблуках и царственной походкой покинула наш просторный холл.

Я понимаю, уважение, снисхождение к слабостям, — это не пустые слова. На этом должны строиться семейные отношения. Но пардон. Теща — то не в маразме, и не должна берега путать. Ведь она знает, сколько усилий мне стоило подняться, (я не беру в расчет мою беззаботную студенческую жизнь). Как знает и то, что и мои братья, и ее дочь не утруждали себя излишней старательностью, а получали все на блюдечке с голубой каемочкой.

И тут же образ Малинки, как я ни старался забить голову своими семейными проблемами, снова вынырнул. Малинка отдавала себе отчет, что от родни не получит и копейки на образование. И поэтому она училась за десятерых и еще успевала расширять свой кругозор.

Что-то похожее на жалость шевельнулось в груди. Ведь она получила высший балл по ЕГЭ и могла поступить в любой вуз. И ведь поступила. Что ж за олень ей попался, если она не смогла учиться?! И тут же уязвленное Эго встрепенулось. Каждый получает то, что выбирает?

Глава 4

А что выбрал я? Кресло топ-менеджера и охрененную зарплату? Возможность возглавить компанию? Получить неограниченную свободу? Но моя свобода сейчас — это свобода медведя в зоопарке. Несколько метров и решетка. Но ведь до сегодняшнего дня меня все устраивало?! Да!

Я даже смирился с тем, что Стелка не хочет рожать. Не сразу.

— Максик, ну ты же понимаешь, что беременность не для меня?! У меня не хватит здоровья! Я не смогу! — начала она ныть, когда тещей еще не была подготовлена почва, и я не имел представления о растяжках, варикозах и прочих «радостях» беременных.

— Что значит — не смогу?! Бетховен был глухим и мог писать музыку, а ты родить не сможешь, когда рожают все?

— К тому же доктор сказал, что у меня могут быть проблемы с зачатием. И пока мы будем стараться, кто-то из твоих братьев уже займет хозяйское кресло. А так мы можем даже рассчитать срок рождения малыша. Примерно.

Глаза ее трогательно наполняются слезами, и я начинаю чувствовать себя варваром. Или языческим жрецом, который требует кровавой жертвы… А последние слова роняют семена сомнения в моей позиции. Потом подключается тяжелая артиллерия в виде тещи…

И вот я сбегаю в загородный дом, чтобы в одиночестве надраться до поросячьего визга и выгнать из головы дятла, который раз за разом долбит мой мозг острыми осколками воспоминаний и ассоциаций.

Вот сейчас. У Малинки и у моей жены одинаково голубые глаза. Но голубой голубому рознь… У Малинки в глазах светилась душа. Любознательность. Интерес ко всему. Лукавинка. И любовь. Я так думал.

У Стеллы, резонируя с латинским переводом имени, отражался холодный свет звезды. Уверенность в том, что она лучше всех и достойна того, чтобы ее желания выполнялись по щелчку пальцев. Ну или при помощи вот такого взгляда, от которого, еще не нагрешив, уже хочешь загладить свою вину.

Хочу диплом — на тебе диплом. Хочу собачку — на тебе собачку. Хочу ребенка — на тебе ребенка. Без хлопот, без забот. Готового.

И естественно, с первых дней за малышом будет смотреть няня. А мы будем выставлять фотки в инстаграм — «Мой малыш!», «Моя крошка», «Моя прелесть!» И свою фигуру в обтягивающем, как чулок, платье. Смотрите, завидуйте, учитесь. Вот такая я мамочка — красотка! И из этого сделать шоу.

Почему в природе не существует отцовского инстинкта? Потому что самец ничем не жертвует ради ребенка. А мать сживается с ним, это часть ее. Проходит сквозь неудобства и боль и все ради того, чтобы двое получили продолжение себя.

И понимаю. Я не хочу ребенка из пробирки. Ребенка, который не нужен матери. Черт. И, кажется, не хочу ребенка от жены. Если наследник или наследница пойдет в бабку или мать, мне останется только застрелиться…

Или же наплевать, как я делаю до сих пор…

Наверно, во мне что-то сломалось…

Уезжая из Великино, я пообещал приехать в конце августа и забрать Малинку в Москву. Нет, я не собирался поселять ее у себя в квартире и делать содержанкой. И кто бы мне позволил! Она выбрала хороший вуз с приличной, по отзывам общагой.

Я-то рассчитывал, что, вернувшись, получу должность и легко смогу смотаться туда-сюда, забрать Малинку. Показаться в общаге, поиграть мускулами, чтобы никому и в голову не пришло на нее глаз положить или обидеть.

Но … все пошло не так. Вместо уютного кресла и кофе, принесенного секретаршей, я получил собачью работу с графиком 7/7. Ну как же! Наш выставочный комплекс работает в выходные, и соответственно, «мальчик на побегушках» должен быть на подхвате.

Я выматывался настолько, что мечтал не о сладких поцелуях Малинки, а о сапогах — скороходах и смирительной рубашке — чтоб ненароком ни на кого не наброситься. Заикнулся было насчет выходного… Пошел прямо к деду, который меня самолично определил в курьеры.

— Михаил Степаныч, мне бы хоть один выходной? Обычные курьеры так не работают, как я!

— Обычные курьеры и не претендуют на место руководителя, — коротко, как всегда, припечатал дед. Ну что ж… в логике ему не откажешь.

Потом я решил, что Малинка — девочка самостоятельная, не заблудится. Доедет сама. А я хоть на бегу, но повидаюсь. Только позвоню… Но позвонить мне не удалось…