Опасная игра - Лав Тея - Страница 1

Тея Лав

Опасная игра

© Л., Тея, текст, 2026

© Издание на русском языке, оформление издательство «Мангата», ООО «Норгис-пресс», 2026

Плейлист

mgk – jawbreaker

Ariana Grande – break up with your girlfriend, i'm bored

Halsey – Die 4 Me

mgk – papercuts

Eminem – Just Lose It

Jaymes Young – Infinity

YUNGBLUD – casual sabotage

Sum 41 – Underclass Hero

Katy Perry – Roar

Linkin Park, Jay-Z – Numb / Encore

Panic! At The Disco – Miss Jackson

bülow – Not A Love Song

mgk (feat. iann dior) – nothing inside

Post Malone – Circles

Miley Cyrus – Midnight Sky

Sum 41 – Some Say

Halsey – Nightmare

Sum 41 – Walking Disaster

Good Charlotte – The River

The Neighbourhood – Scary Love

mgk – roll the windows up

Cardi B – Up

AC/DC – Highway to Hell

Lady Gaga – Alejandro

YUNGBLUD – parents

YUNGBLUD – Die A Little

Sum 41 – Pieces

Глава 1

Он появляется спустя два дня после игры. Я помню расписание «Росомах» и знаю, что ему нужно уезжать рано утром в Ванкувер. Тем не менее Ноэль здесь, поздно вечером перед самым закрытием.

Я вопросительно смотрю на Колби. Тот кивает и направляется к единственному занятому столику. Ноэль сидит за стойкой, уставившись перед собой. Заметив мое приближение, он поднимает голову. Мы не звонили друг другу и даже не переписывались. Я понимала, что ему нужно время прийти в себя. О травме Чейза я узнала от дяди.

– Привет, – тихо говорю я, забираясь на высокий стул рядом с Ноэлем.

От него пахнет свежестью. Ноэль ничего не говорит. Он просто проводит холодным пальцем по моей щеке. Сердце непривычно подскакивает к горлу. Я думала, что смирилась со своим влечением к этому парню, но оказалось, что нет. Каждый его взгляд и движение приводит меня в восторг. Это давно забытое чувство, которое мог вызвать только он.

Мы молча смотрим друг на друга. Ладонь Ноэля на моей щеке. Я подношу ее к своим губам и вижу в его ореховых глазах вспыхнувший огонек. Боже, как он красив. Этот парень сводит меня с ума. Своей непосредственностью, в какой-то степени наивностью и честностью. Я так привыкла к его улыбке. И сейчас мне грустно, потому что этой улыбки нет. Но он так же красив.

– Прости, что не звонил, – Ноэль прерывает мои поэтические мысли о нем.

Я опускаю его ладонь и провожу пальцами по мокрым от снега темно-каштановым волосам.

– Не извиняйся. Сейчас ты здесь.

Он кивает, слегка улыбнувшись.

– Хочешь поговорить? – спрашиваю я.

Ноэль раздумывает несколько секунд.

– Может позже. Не сейчас.

– Хорошо.

Едва касаясь его холодной кожи, я провожу пальцем по рассеченной коньком щеке. Линия пластыря тянется от правого уголка рта почти до самого уха.

– Еще болит?

Ноэль устало улыбается.

– Нет.

Я все еще ощущаю дискомфорт. Мне непривычны собственные чувства, и видя, как Ноэль расстроен, я должна поддержать его. Но не могу. Я не знаю, что делать и что говорить, поэтому просто сижу рядом и смотрю на него.

Но, кажется, Ноэлю не нужны слова. По крайней мере, я на это надеюсь. Он быстрым взглядом осматривает зал и приближается ко мне.

– Не могу дождаться закрытия.

– Я тоже, – шепчу я, и вместо того, чтобы спокойно закончить смену, я хватаю Ноэля за руку и веду его к уборным.

Как только мы оказываемся вдали от посторонних глаз и камер, то набрасываемся друг на друга. Ноэль тихо шипит, когда я, забывшись, хватаю его за лицо и целую.

– Боже, прости.

Он качает головой и, запустив пальцы в мои волосы, продолжает поцелуй. Запах, тепло, желание – я готова раствориться в нем.

Ноэль усаживает меня на раковину, а я обхватываю ногами его бедра. Не знаю, сколько проходит времени, но Ноэль отстраняется.

– Нас не должны застукать.

Я тянусь к нему, сжимаю в руках его куртку.

– Не так уж мне и нужна эта работа.

Ноэль тихо смеется и качает головой.

– Я так и думал. Но ты бы хотела уволиться?

Его вопрос застает меня врасплох. В принципе, я могу уйти из «Ваша пицца», ничего не потеряв. Но… так ли это? Я привыкла слушать безумные рассказы Колби о его коте, о походах к ветеринару и поучениях о том, что нельзя кормить животных холодным паштетом. Мне нравится наблюдать за тем, как Руби считает выручку в конце смены. Она складывает наличные и чеки в ровные стопки и начинает считать, при этом подпевая себе под нос. Если в смене Майя, в зале всегда тихо играет кантри, и чаевых у нас больше, чем в любые другие дни. Она умеет общаться с людьми. Мне нравится болтать с Келом о фильмах, в которых он замечает какие-то отсылки и смыслы, о которых я даже подумать не могла, если бы вообще когда-то думала. Мне даже иногда нравится Финн. Он вечно хмурый, но это только забавляет. Он вовсе не строгий, каким хочет показаться.

Поэтому нет. Я не готова уходить отсюда.

– Нет, – честно отвечаю я. – Мне здесь начинает нравиться.

Даже несмотря на выходку моих бывших друзей, я готова и хочу здесь работать.

Ноэль широко улыбается, но тут же морщится от боли в щеке.

– Черт, я даже не могу нормально улыбаться.

Я осторожно целую его в пластырь и спрыгиваю с раковины.

– Если ты готов подождать меня еще тридцать минут, я обещаю, что смогу помочь тебе забыть об этой досадной штуке на твоем лице.

Глаза Ноэля озорно блестят.

– Ради этого я готов ждать сколько угодно.

Глава 2

Вторая выездная игра в Альберте. Когда мы приезжаем в Медисин-Хат, чтобы вечером выйти на лед «Тигров», выпадает снег. После ванкуверского зимнего дождя это кажется диким. Большую часть дня я сплю, а на раскатке чувствую себя отвратительно. Мой взгляд раз за разом приковывается к рамке, в которой стоит восьмой номер – Дэйв. Не тридцатый.

Чейз пришел в себя два дня назад. Но пока с ним нельзя связаться, тем более увидеться. Сама мысль о его травме сводит с ума. Я понимаю, что такое может произойти с любым. Это хоккей. Сегодня я могу быть будущей звездой НХЛ, а завтра – со сломанным позвоночником, и ни о каком будущем не может быть и речи. По крайней мере, в спорте. Но по какой-то детской наивности я полагал, что со мной этого не случится. И с моими друзьями тоже. Теперь я понимаю, что стоит на кону и что возможно все.

Победа у «Тигров» буквально вырвана зубами в овертайме. Тренер нами недоволен, и мы тоже. После игры я забираюсь в кровать в номере отеля и звоню Маккензи.

На экране появляется ее лицо, и я стараюсь сдержать смешок.

– Ух ты, вау, – восклицаю я и все же улыбаюсь.

Недовольную гримасу Маккензи можно разглядеть даже через слой какой-то непонятной жидкости, которая покрывает все ее лицо.

– Ни слова.

– О боже, ты мой лягушонок.

– Не смей.

– Что? Ты же специально!

– Вовсе нет.

– Что это? Хэллоуин не скоро.

Маккензи фыркает и поправляет на голове зеленый ободок с лягушачьими ушками.

– Твои шутки иногда такие…

– Какие? – подстрекаю ее я.

– М-м… глупые.

Я разочарованно вздыхаю.

– Где моя Маккензи?

Она улыбается.

– Тупые, Ноэль. Твои шутки тупые. Они не подходят для почти девятнадцатилетнего сексуального хоккеиста.

– Вот моя девочка, – одобрительно киваю я. – Как же меня заводит, что ты называешь вещи своими именами.

Сначала Маккензи вопросительно смотрит на меня, затем театрально закатывает глаза.

– Ну да, ну да, я забыла про твое самомнение.

Прикусив нижнюю губу, я задираю футболку и наклоняю телефон так, чтобы она увидела мой пресс.

– Ну разве это не горячо?

Маккензи переворачивается на живот. Теперь я вижу, что на ней тонкая, почти прозрачная майка, которая мало что скрывает.