Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 1

Бастард Александра 3

Часть 1 Великий раздел

Глава 1

Сатрапия Сирия, город Аузара, начало ноября 315 года до н.э.

Огромный прямоугольник военного лагеря вытянулся вдоль западного берега реки Евфрат, примерно в пятистах шагах от каменных стен города Аузара. Еще на подходах к нему хорошо видно, что одну из его сторон прикрывает русло великой реки, а три других отгорожены от потенциального неприятеля искусственным валом и рвом. По углам периметра возвышаются четыре боевые башни, и еще две на южном фасе сторожат главные ворота.

Прямо от этих ворот через весь лагерь тянется длинная широкая улица, а все пространство по обе стороны от нее занято квадратами светло-серых палаток с четким делением на синтагмы, хилиархии, таксисы и гиппархии.

Ровно посередине этот проспект переходит в центральную площадь с царским шатром и учебным ристалищем. Сегодня тут пусто: никто не бросает дротики и не гремит мечами, а вместо привычных лагерных звуков над площадью висит торжественная тишина. Эту грозную торжественность хорошо дополняют две тетрархии катафрактов, что выстроены в полном боевом облачении напротив царского шатра.

Кроме них, по обеим сторонам главной улицы почетным караулом стоят аргираспиды и тяжелые гоплиты. В полном вооружении они, словно великаны в начищенных шлемах, грозно провожают глазами небольшую группу людей, что следует от ворот к площади.

Я тоже слежу за этой группой, ведь это никто иные, как послы моего единокровного брата Александра, а точнее сказать, трех его самопровозглашенных покровителей. По моему предварительному указу их всех заставили покинуть повозки и спешиться еще у ворот, и теперь они идут пешком по пыльной дороге между двух шеренг лучших воинов нынешнего мира. Эдакий ненавязчивый психологический нажим: мол, смотрите получше, «дорогие гости», с кем вам придется иметь дело на поле боя.

«Пусть впечатлятся! — усмехаюсь про себя, глядя, с каким настороженным любопытством крутят головами послы. — Пусть посмотрят, авось спеси на переговорах у них поубавится».

Посланцы брата все ближе, и уже можно достаточно хорошо их рассмотреть, но толку от этого немного, поскольку из всех идущих я с полной уверенностью опознаю лишь уже знакомого мне афинянина Дионисия.

Конечно, у меня есть полный список посольства, но, так как я никого из них не знаю в лицо, то могу только догадываться, кто есть кто.

Словно подслушав мои мысли, Эвмен склонился к моему уху.

— Видишь вон того, самого крупного и плечистого, что идет рядом со знакомым тебе Дионисием? — Дождавшись моего подтверждающего кивка, он пояснил. — Это Селевк. Думаю, он вместе с афинянином представляет интересы Птолемея.

Мысленно соглашаюсь со своим премьером, но все же спрашиваю:

— Почему так думаешь?

— Был слух, что, оставив Вавилон, Селевк не присоединился к Антигону, — тут же пояснил Эвмен, — поопасался, что тот припомнит ему отсутствие в долине Габиены. Вместо Сард, он всплыл в Александрии, при дворе Птолемея.

Чуть усмехнувшись, он тут же добавил:

— У меня были сомнения в правдивости этих слухов, но теперь, видя Селевка рядом с Дионисием, я понимаю, что, как минимум, доля правды в них была.

Слова Эвмена, неожиданно, повели меня совсем в другом направлении.

«Странно, — задерживаю взгляд на фигуре Селевка, — несмотря на то, что История уже однозначно и необратимо сошла с прежнего курса, кое-что в ней по-прежнему остается неизменным».

Это слегка напрягает, потому что я хорошо помню, что в той Истории, которую я знаю, Селевк бежал к Птолемею в Египет, а затем, воспользовавшись поражением Деметрия в битве при Газе, захватил Вавилон и смог его удержать. Сейчас ситуация в корне иная, и Вавилоном владею я, а не Антигон, и проигрывать сражения я не собираюсь, но, как говорится, пути Господни неисповедимы! Тем более что налицо упертое желание Судьбы при каждом удобном случае скатываться обратно в прежнюю колею.

«А раз так, — мысленно делаю для себя пометку, — то за этим гигантом надо хорошенько присматривать, как бы он у меня за спиной вновь не прокрался в Вавилон».

Размышления не мешают мне слушать Эвмена, а тот все-также негромко продолжает перечислять:

— Вон тот седой, что выглядит старше остальных, — это Неарх. Верный пес Антигона! Здесь, без сомнений, представляет его интересы.

Такая жесткая категоричность в оценке настолько не присуща моему премьеру, что я, не удержавшись, бросаю на него удивленный взгляд. Эвмен же, сделав вид, что не заметил его, невозмутимо переходит к следующему послу:

— Видишь того, что помоложе, позади Неарха? Это Препилай, единокровный брат Кассандра. Думаю, чьи интересы он представляет, говорить не надо!

Понимаю, что на вопрос, чем бывший флотоводец Александра насолил главе моего правительства, я ответа не получу, и не упорствую. Если в этой неприязни кроется что-то личное и Эвмен не хочет рассказывать, то это его дело. Придет время, и я все равно узнаю.

В этот момент Эвмен прервался, тщательно разглядывая молодого человека, идущего последним.

— Этого, — все же начал он неуверенно, — я не знаю. Впрочем, была информация, что сатрап Фракии Лисимах вдруг решил включиться в борьбу и поддержать твоего брата. Говорили, что он отправил в Пеллу своего старшего сына Агафокла.

Эвмен бросил еще один оценивающий взгляд на посольство.

— По всему выходит, это он и есть, а та информация была верной.

Новость неприятная, но ожидаемая, поэтому я реагирую на нее спокойной иронией:

— Чем больше интересантов у противника, тем легче найти у них разногласия.

Моя реакция Эвмену понравилась, и он удовлетворенно улыбнулся. Я же продолжаю смотреть на идущее через весь лагерь посольство и вижу, что принудительный пеший променад принес именно тот результат, на который я и рассчитывал. Послы всю дорогу косились на бесконечную аллею из бронированной пехоты, а когда вышли на площадь, то с нескрываемым интересом уставились на замершие фигуры катафрактов.

Я знаю, что закованные в броню всадники на огромных лошадях в белых попонах производят сильное впечатление, и тот нескрываемый интерес, что читается в глазах моих «дорогих гостей», лишь еще раз подтверждает сей факт. И тут не надо обладать особой прозорливостью, чтобы разглядеть за этим озабоченным интересом плохо скрываемый вопрос: сколько же у Геракла такой конницы и пехоты?

Ответа на него они не получат, и, думаю, это добавит им неуверенности, а мне — козырей на предстоящих переговорах.

Посольство уже подошло достаточно близко и остановилось в трех шагах от трона. Все пятеро склонились в глубоком поклоне, а шестеро слуг, что несли дары, упали на колени. После моего разрешающего жеста все поднялись, и чуть вперед выступил Неарх.

— Великий царь Геракл, позволь мне донести до тебя слова, что наш повелитель и твой единокровный брат, царь Александр IV, хотел бы передать через нас своему возлюбленному брату. Позволь мне также вручить те богатые дары, что он шлет тебе.

Разрешающе киваю, и по сигналу Неарха слуги поочередно раскладывают передо мной: меч в позолоченных ножнах, кинжал с рукоятью, украшенной крупным рубином, несколько золотых украшений и три рулона дорогой шерстяной ткани.

Подарки меня мало интересуют, и я прохожусь по ним глазами лишь из вежливости, а затем возвращаю взгляд к Неарху: мол, продолжай, я слушаю.

Тот сразу же начинает с прежней торжественностью:

— Наш царь Александр IV и весь народ Македонии обращаются к тебе, Великий царь Геракл, с отчаянным призывом — хватит междоусобных войн, довольно зазря проливать кровь македонян и греков! Пришла пора братьям услышать друг друга и принести мир уставшему от бесконечных войн народу. Мы все наслышаны о твоей мудрости и великодушии…

Высокопарные слова сыпятся из Неарха, как из рога изобилия, и я не могу удержаться от иронии.