Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 18

— Я обещаю тебе позаботиться о брате, если ты, в свою очередь, окажешь мне услугу.

На это Барсина аж всплеснула руками:

— Дожили, мой мальчик торгуется со своей матерью! О боги…

Спокойно пережидаю, пока уляжется всплеск эмоций и Барсина не вернется к рациональному поведению. Ждать приходится довольно долго, но, наконец, я слышу:

— Так, о какой услуге идет речь, Геракл?

В ответ я расплываюсь в радушной улыбке:

— Да сущий пустяк, мама! Всего одна маленькая просьба: возьми в свою свиту дочь Антигона Далину.

— Что⁈ — Лицо Барсины исказилось искренним возмущением. — Ту дрянь, что пыталась тебя убить⁈

— Именно поэтому! — упираюсь взглядом в большие миндалевидные глаза Барсины. — Я не хочу, чтобы она внезапно умерла, а молва повесила вину на меня, но и оставлять ее без присмотра тоже нельзя. Поводок должен быть мягким, но очень коротким и строгим, а лучше тебя с этой задачей никто не справится!

Подсластив лестью пилюлю, выжидательно смотрю на «мамочку», но та непреклонна.

— Нет, и давай прекратим этот разговор! — отрубает она, и я демонстративно пожимаю плечами.

— Хорошо. Если тебе безразлична судьба Фарнабаза, то давай прекратим.

Несколько секунд Барсина жжет меня гневным взглядом, а потом надевает на лицо примирительную улыбку.

— Ладно, раз уж ты так смотришь на проблему… Присылай ко мне свою убийцу, я попытаюсь что-нибудь сделать.

Тут я рассыпаюсь в благодарностях и комплиментах, чем вызываю у Барсины довольную улыбку. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, словно шахматисты, только что закончившие вничью трудную, но увлекательнейшую партию, а затем я подаю знак Гурушу — можно нести горячее.

Глава 8

Сатрапия Великая Фригия, город Келены, конец августа 314 года до н.э.

Останавливаю Софоса в трех шагах от повозки с габаритным, укрытым тканью грузом и соскакиваю на землю. Арета принимает у меня поводья, а рядом уже спешиваются Эвмен, Эней и Экзарм. Все трое с интересом поглядывают на фургон, но вопросов не задают и молча ждут моих объяснений.

Экзарму это дается особенно трудно, и, не будь рядом греков, он бы уже засыпал меня вопросами. Опасаясь их осуждения, он терпит, и я с удовольствием бы поспорил с кем-нибудь, как долго он еще продержится.

К сожалению, или к счастью, у меня нет времени для таких игр, потому что я привез своих соратников, чтобы продемонстрировать им, как я полагаю, революционное оружие.

Подаю знак Евдору, и мой главный механик стаскивает покрывало со своего нового детища. Несколько секунд тишины, и первым не выдерживает Экзарм:

— Что это?

Ему отвечает Эвмен, но в его голосе не слышится уверенности:

— Катапульта?

— Скорпион? — вносит свою лепту и Эней.

Они оба правы: на основание длинного фургона стоит уже известная им катапульта, но с неброскими на вид изменениями. Главным из них является отсутствие громоздких балок и тяжелых противовесов, а в качестве метательного механизма использован большой композитный лук, который специально по моему заказу сделал мастер Несториас.

— Нечто подобное мы использовали при осаде Тира, — Эвмен обошел вокруг телеги и осмотрел устройство со всех сторон. — Только это выглядит как-то хлипковато в сравнении с теми.

Эней тоже с сомнением покачал головой.

— Ты уж прости, Геракл, но мне тоже кажется, что твоя катапульта не бросит ничего тяжелее двадцати мин (примерно 8,5 кг), да и то недалеко.

Тут он прав: конструкция выглядит не по-современному изящно. На двух тележных осях установлена прямоугольная рама. С каждого ее бока закреплены треугольником по две штанги. Сверху эту конструкцию сшивает перекладина-отбойник, а снизу — еще одна поперечная балка. К ней крепится коромысло из прочного высушенного дерева, а от верхнего конца этого коромысла идут уже два каната. Один — через блок на верхней перекладине — к тетиве установленного в передней части рамы мощного композитного лука, а другой — к лебедке в задней части конструкции.

На вид эта катапульта мало чем отличается от других подобных машин этого времени, но только если не вдаваться в детали. А, как известно, дьявол в этих самых деталях и кроется!

Начнем с самого очевидного — с колес. Они не маленькие и тяжелые, выпиленные из цельного куска дерева, как большинство тех, что используются сейчас, а большие, почти полутораметрового диаметра, с восемью деревянными спицами. Дальше — треугольная форма установки штанг и пустотелость основных балок, позволяющая значительно уменьшить общий вес катапульты. И наконец, мои плотники использовали только сорта твердого, хорошо высушенного дерева, что дало усиление прочности при уменьшенном весе и размерах изделия.

Все это вместе взятое позволяет упряжке из четырех лошадей легко тащить такую катапульту на большие расстояния и не отставать от шагающей на марше пехоты. Что само по себе уже революционно для этого времени, когда подвоз метательных машин войско может ждать месяцами.

В моем замысле это оружие предназначено не для осады городов, не для разрушения стен тяжеленными камнями, а в первую очередь для быстрого и маневренного боя. Для стремительного выдвижения на позицию в условиях полевого сражения и обстрела не тяжелыми, а очень компактными, но весьма убойными снарядами.

Поэтому недоверчивый скептицизм друзей меня ничуть не огорчает. Даже более того, дает повод к снисходительно-ироничной усмешке.

— Ты прав, мой друг, — с улыбкой отвечаю Энею, — этой красотке тяжелый булыжник не потянуть, но она и не предназначена для этого.

— Тогда зачем она? — Пощупав, Эней оценил качество работы. — Ведь вижу, денег сия машина стоила немалых.

Что верно, то верно! Вроде бы ничего особенного, но обошлась она мне будь здоров. Одни канаты чего стоят! Тут простая веревка в страшном дефиците, а про прочный канат и говорить не приходится. Опять же лук таких размеров и мощности… В общем, если мерять рыночной стоимостью, то не меньше двух талантов серебром потянет. Мне, конечно, обошлось много дешевле. Все-таки у меня свои мастера, но и они ведь не задаром работают.

Все это время Эвмен ходил вокруг катапульты, щупал, заглядывал вовнутрь и, наконец, изрёк:

— Да, изделие добротное и дорогое, но Эней прав: больше двадцати мин камень не бросит.

Он на миг задумался.

— Можно, конечно, загрузить в петлю горсть мелких камней, но как далеко она их закинет…

Вижу, что Эвмен напрягается, стараясь придумать применение этой явно никчёмной, по его мнению, машине.

«Они оба думают, что я и мои мастера ошиблись в расчётах, погнавшись за красотой и изяществом в убыток мощи и силе броска».

Не мешаю им и терпеливо слушаю их рассуждения.

— Эту машину ещё можно исправить, — Эвмен попытался смягчить для меня горечь своих слов. — Если усилить вот эти балки, то тогда можно будет увеличить и вес снаряда.

Эней его не поддержал и, как обычно, врубил правду-матку:

— Не поможет! Ты на лук глянь, да и колеса хлипкие, не сдюжат.

Не вступавший до этого в прения Экзарм тут не выдержал:

— Че вы хаете-то все! Чай, царь не хуже вашего понимает! Не было ещё такого, чтобы он зазря али просто так чего сделал.

С такого ракурса они на ситуацию не смотрели, и слова массагета заставили их вопросительно посмотреть на меня.

— Возможно, мы чего-то не знаем, — Эвмен почтительно склонил голову в мою сторону, — тогда самое время нас удивить.

На это я по-дружески хлопаю его по плечу.

— Ты прав, Эвмен, давайте уж посмотрим, чего эта игрушка стоит на самом деле.

Подаю знак Евдору, и его подмастерья сразу начинают крутить лебедку. Сначала быстро, а потом напрягаясь всё больше и больше, два дюжих парня виток за витком наматывают трос на барабан.

Когда им удаётся согнуть изделие мастера Несториуса градусов на семьдесят, Евдор останавливает их. Затем достаёт из корзины небольшой, примерно на литр, керамический шар и кладёт его в кожаную петлю на конце коромысла.