Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 28

«Думаю, многие сейчас советуют Дейотару отдать мне Ариарата, — размышляю про себя, глядя на закрытые ворота. — Другое дело, послушает ли он мудрых людей. Наверняка полно и таких, что рвутся в бой и кричат всякую хрень про честь и славу».

В такие минуты решение чаще всего принимается спонтанно, под влиянием какого-то эмоционального события. Оно может быть совсем незначительным, но обязательно эффектным и производящим впечатление. Сейчас как раз такой момент, я это просто нутром чувствую: Дейотар на грани, и любая мелочь может склонить его к тому или иному решению.

Глядя на город, я уже битый час думаю о том, что может заставить горожан и их царя сломаться и понять, наконец, что сопротивление бесполезно. Мой взгляд скользит по пологому склону, по желто-серой ленте дороги, что, извиваясь, как змея, ползет к городу. Замечаю, как на подходе она прихорашивается каменными плитами, а затем упирается прямо в массивные городские ворота.

«Подъемного моста нет, — неожиданно проговариваю про себя то, что уже отмечал неоднократно, — груженую взрывчаткой телегу можно было бы подкатить прямо к воротам. Жаль, только взрывчатки у меня нет!»

И тут меня вдруг осеняет.

«Горожане-то этого не знают! Если продемонстрировать им мои возможности, то…!»

Сразу захотелось вскочить и заняться организацией, но я резко глушу собственный порыв.

«Эй, эй, полегче! Не суетись. Пусть все видят скучающего царя, для которого подобный взрыв — рядовая обыденность!»

Жестом подзываю Энея и, не меняя позы, жду, когда он нагнется. Только после этого шепчу ему прямо в ухо:

— Пусть бойцы подготовят все оставшиеся заряды и сложат в одну арбу. Туда же бросьте сосуды с горючей жидкостью, тоже все что есть. Сверху наложите сырых дров, тюков соломы и укройте войлоком.

Я замолкаю, и согласно кивающий на каждое перечисление Эней останавливает на мне вопросительный взгляд: мол, и что дальше.

— Дальше, — показываю ему на город, — пусть десяток парней под прикрытием щитоносцев откатят эту арбу к самым воротам и подожгут запал одного из зарядов.

Эней критически посмотрел на ворота.

— Сделаны на совесть, а зарядов у нас мало. Боюсь, выстоят, а мы последнее потратим зазря.

— Вот и посмотрим, зазря или нет. — Задумчиво протянув эту фразу, не тороплюсь делиться своими надеждами. И, видя это, Эней решает не лезть больше с советами.

— Хорошо, сейчас займусь, а также скажу Клиту, чтобы его штурмовая сотня была готова к броску.

— Не надо! — резко осаживаю инициативу друга. — Никаких штурмовых действий. Пусть все стоят как стояли.

Я хочу, чтобы в городе ясно поняли, что взрыв — это не часть штурма, а всего лишь демонстрация возможностей. Мол, это последнее предупреждение, а потом на ваши головы обрушатся сотни и тысячи таких взрывов.

Молча выдерживаю еще один вопросительно-непонимающий взгляд, и Эней уходит выполнять мой приказ.

Навскидку, минут через десять-пятнадцать вижу, как два десятка бойцов выкатили груженую арбу на дорогу. Развернув её оглоблями назад, они распределились по трое на каждую оглоблю, а остальные взяли на себя прикрытие.

Как только арба покатилась по дороге, на неё устремилось внимание со всех сторон. Не только на башнях и стенах началась встревоженная суета, но и мои бойцы устремили свои взгляды на дорогу, силясь понять, что происходит.

Шагах в ста от ворот колеса арбы гулко загрохотали на стыках плит, и на неё дождем посыпались стрелы. Вижу, как с каждым мгновением на башнях прибывает стрелков, но и мои парни уже раскатились, и до ворот остались считанные шаги. Щитоносцы принимают на себя львиную долю всех стрел, но что-то, видать, пролетает. Перед самыми воротами ход резко замедлился, и я понимаю, что кого-то из моих серьезно ранило. А раз так, то значит, его тоже приходится тащить на себе: ведь если оставить на дороге без прикрытия, то сразу же добьют.

Медленно, но неуклонно арба все-таки катится к цели. Вот она уже уперлась в дубовые доски ворот, и в ответ на это на одной из башен выдвинулся направляющий желоб.

«Нехорошо! — мысленно оцениваю ситуацию. — Кажись, хотят сбросить каменюку моим парням на голову».

И точно: вижу, как защитники начали загружать в желоб здоровенный каменный шар. На башне еще копаются, а мои бойцы уже начали отступление. Как я и предполагал, они тащат на себе двоих раненых, а сверху их накрывает непрерывный поток стрел.

Вот каменный шар с грохотом покатился по желобу и, оторвавшись от направляющей, рухнул прямо на повозку. Буквально в тот же миг грохнул взрыв, и ворота вместе с башнями затянуло сплошной пеленой черного дыма.

Думаю, в этот миг каждому из защитников города вспомнился слух о безжалостных всадниках тьмы, что вырываются из черного тумана и проходят сквозь стены.

«Ну, не зря же я придумывал эту басню!» — иронично хмыкаю про себя и с интересом жду момента, когда рассеется дым.

Черные клочья вонючего тумана еще застилают видимость, но уже видны почерневшие ворота и плиты башен. Изрядно подкопченные, но целые и невредимые.

Теперь и со стен видят мои неподвижные порядки и, наверняка, гадают, что это было.

Подзываю к себе Арету, и, едва она подскочила, показываю на город:

— Скачи туда и скажи горожанам, что это было мое последнее предупреждение. — Тут же поднимаю взгляд на подбирающееся к зениту солнце. — Времени у них уже не осталось. Если сейчас же не сдадутся, то я уничтожу город так же, как и Амисос.

Кивнув, что все поняла, Арета взлетела в седло и сходу бросила коня в карьер. Под аккомпанемент напряженной тишины одинокий всадник промчался по дороге, и с башен не выпустили по нему ни одной стрелы.

Вижу, как Арета, вздыбив коня, кричит что-то вверх стоящим на стенах воинам. Что она говорит, мне не слышно, но я надеюсь, что отсебятины она добавила не много. Проходит буквально несколько мгновений, Арета еще надрывает горло, а пущенная сверху стрела втыкается в землю рядом с ее жеребцом.

Знак абсолютно ясный — пошла вон, иначе следующая стрела твоя. Испытывать судьбу Арета не стала и, нахлестывая коня, помчалась обратно.

С досады хочется выругаться грязно и вслух, но, стиснув зубы, я терплю и считаю до десяти.

«Один, два, три… — успокаиваю себя. — Ну, не получилось! Бывает! Это же не конец света, ничего, прорвемся».

Только-только мне удается справиться с бушующим в душе раздражением, как мой взгляд фокусируется на странном зрелище. Ровно с того места, откуда несколько секунд назад вылетела стрела, теперь вывалился человек и, раскинув руки, устремился вниз. Беззвучно воткнулся в землю и замер, не подавая признаков жизни.

Поворачиваю голову к друзьям:

— Видели? И что это было?

Патрокл невозмутимо пожал плечами:

— Вывалился какой-то идиот.

Эней же, как всегда, увидел ту суть, о которой я спрашивал.

— Клясться не буду, но похоже, выкинули того умника, что стрелял в Арету.

Мне показалось то же самое, а это значит, что внутри городских стен началось открытое противостояние между желающими сдать город и теми, кто хочет сражаться до конца.

«Что ж, подождем!» — решаю про себя и, внешне невозмутимо, возвращаю взгляд к воротам.

По ощущениям, проходит еще не меньше получаса, и я уже вновь смиряюсь с мыслью, что затяжная осада неизбежна. Прикрыв глаза, начинаю прикидывать первоочередные меры, но тут слышу голос Энея:

— Кажись, проняло-таки Дейотара!

Впиваюсь взглядом в ворота и вижу, как массивные, окованные бронзой створки начинают медленно расходиться. Сначала еле заметно, но все шире и шире они открывают черный зев арочного прохода, в котором уже видна выходящая делегация горожан.

Человек двадцать пять лучших людей города Гангра и царства Пафлагония остановились в десяти шагах от меня. Впереди всех — крепкий невысокий человек с мясистым носом и ухоженной бородкой. Он несет в руках царский венец, из чего я делаю вывод, что это и есть царь Дейотар. Сразу за ним два рослых бугая держат связанного парня лет двадцати пяти.