Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна - Страница 54

Деймонд ждал ее на кровати, в трусах, но еще не спал, а пялился в телефон, устало хмурясь.

— Феликс ждет нас в семь на вечеринке. Кажется, он арендовал дом где-то под Парижем… Прости, но он отказы не принимает. Не приедем — сам примчит за нами.

— Он грех, — пожала плечами Харпер, падая рядом с Деймондом. — Ему не понять, что иногда бывает истощение. И что тело может уставать. А мозг…

— Да нет, перегруз от эмоций у него тоже бывает. Но спит он раз в неделю, не чаще. Идем? Мы можем… снять номер в отеле. Там он нас не найдет, но жутко обидится.

— Пойдем. Это дом — там легко найти кровать, на которой можно уснуть.

Деймонд отправил сообщение и отложил телефон, вытянул руку, зовя Харпер в объятия, и она тут же прильнула к нему. Выдохнула, окончательно расслабляясь: вот теперь все хорошо. Теперь она на своем месте.

— Нам надо поговорить, — заявила она, хотя сама закрыла глаза, почти засыпая. — Ну, после того, что произошло…

— Ты не хочешь быть парой? — мягко уточнил Деймонд. Харпер аж приподнялась, чтобы показать свой прищуренный взгляд.

— Хочу, — с нажимом заявила она.

— Вот и славно. С остальным разберемся по ходу дела. Главное — говорить. Что нравится, что не нравится. Как с завтраками! Ты сказала, тебе нравится, что я их готовлю, я тебя услышал.

— Очень нравится. — Харпер легла обратно, глаза сами закрылись. Кажется, вечеринку они рискуют проспать… — Я больше не могу, — честно признала она. Деймонд поцеловал ее в макушку.

— Я тоже. Поговорим потом.

Харпер улыбнулась. И сама не заметила, как уснула.

Пробуждение походило на восстание из мертвых. Харпер чудом разлепила глаза, кашлянула, ведь в горле пересохло настолько, словно там образовалась пустыня. Она села, и с плеч свалился плед. Оглянулась, пытаясь понять, где она вообще. Ах да… вечеринка Феликса. Одна из спален в огромном доме, который он арендовал…

Странно признавать, но было действительно очень здорово. Вроде Харпер никогда не любила такое скопление людей и орущую музыку, но почему-то рядом с Феликсом становилось в стократ веселее. Весь вечер и полночи она танцевала с Деймондом, пробовала потрясающие закуски от парижских поваров, пила дорогой алкоголь и наслаждалась моментом.

Ужас произошедшего, страх, паника покидали тело, пока она уверено двигалась под ритмичную музыку или качалась в такт медленных треков в объятиях Деймонда.

И было так хорошо!.. Пока не наступило утро и не пришло похмелье. А тело болело так, словно она неделю тренировалась в спортзале без перерыва.

— Доброе утро, веснушка, — пробурчал Деймонд в подушку. Харпер осторожно поцеловала его в спину, примостилась рядом, ожидая, когда он все же откроет глаза. Он лежал на спине, обнимал подушку. Растрепанный и сонный, но такой прекрасный, что она расплывалась лужей от счастья, словно ее растопило жаркое солнце. Осознание, что этот мужчина теперь ее, окрыляла. Теперь она каждое утро сумеет любоваться им. И только ей он будет показывать себя уязвимым.

— Меня словно поезд переехал, — сказала Харпер.

— Угу. Меня тоже. — Деймонд повернулся на бок, притянул ее к себе. — Скоро пройдет. Магия быстро восстановит мышцы, а у Феликса есть чудесные зелья от похмелья.

Раскачаться получилось не быстро, но горячий душ привел в чувства, а зелье и правда оказалось сильным. В доме не осталось чужаков, поэтому завтракали уже знакомой компанией остатками еды, и почему-то даже Офелия перестала казаться лишней в их компании.

После они склонились над запечатанным свитком в гостиной. Он чуть мерцал, излучая магию. Желтый, немного помятый и затертый от времени, алая печать ожидала дани и нетерпеливо переливалась.

— Я все еще не уверен, что тебе следует присутствовать, — прямо заявил Деймонд, поднимая глаза на Офелию. Она сложила руки на груди.

— Во-первых, мы на одной стороне. Вы не хотите обрушения небес и смерти Харпер. Я и папа не хотим обрушения небес и смерти Харпер. Во-вторых, я знаю мунийский. Не в совершенстве, но свиток переведу.

Повисла тишина. Харпер нервно кусала губу. Предложение заманчивое: не корпеть над переводом неделю, а то и две, а просто записать на диктофон то, что переведет Офелия за пару минут! С другой стороны… вдруг, это один большой обман? И Кейлус уже готовит ритуальный костер для избранной?

Деймонд повернулся к Харпер.

— Что думаешь?

— Я? — удивилась она. Аж покраснела от неожиданности, что решить позволили ей. Это оказалось очень приятно.

— Ты избранная. Только твоя кровь вскроет печать.

— И всех следующих свитков тоже, к слову, — тряхнула плечами Офелия. — Предки решили, что без избранной можно только вскрыть первый. Ну, чтобы узнать, кто эта избранная вообще такая.

Харпер свела брови вместе. Верить или не верить? Быть или не быть… ох, кто же даст ответ? Она нервно посмотрела на Феликса, но тот лишь пожал плечами, настороженно изучая Офелию. В конце концов, она их вытащила из катакомб! Без нее, возможно, никто бы этот свиток не вскрывал вовсе!

— Ладно. Давайте уже узнаем, что там. — Харпер вызвала кинжал, ткнула в подушечку пальцы. Выступила кровь. — Просто приложить?

— Да. На печать.

Харпер приложила палец к печати. Та вспыхнула, мгновенно стала пеплом и осыпалась на стол. Офелия потянулась к свитку, но Харпер первая его схватила и раскрыла. Пробежалась глазами, но имени второго избранного не обнаружила: оно не в этом свитке. Не нашла она и ни одного знакомого слова: сплошной мунийский, что б его! Зато в этот раз мучиться со стихами не придется.

— Ну? — Офелия нетерпеливо протянула руку. Харпер нехотя отдала свиток.

— Погоди секунду. — Харпер вытащила телефон из кармана, включила диктофон и положила на стол. — Чтобы записать перевод.

— Хм… — Офелия уставилась в текст, покусала губу, но наконец заговорила. Иногда делала паузы, немного спотыкалась, но справлялась довольно бодро. — ' Потеряла любимого та, что не сдалась, пока не открыла дорогу к нему. Ее боль раскола миры, отделила остров мертвых, где души ждали часа своего. Но не могла туда ступить ее нога — жива Элизабет была, а лишь мертвым дорога открыта туда. Страдала девушка долго, искала проход, пока ее отчаяние не раскололо мир мертвых на острова. Отколотые острова наполнились мертвыми, что не справлялись сами с круговоротом жизни. Тогда-то открылся путь туда для живых: чтобы ныне берегли они покой.

Было это страшной ошибкой. Баланс нарушился, едва ступила на острова нога живого. Мертвые и живые смешались, стали существовать в одном пространстве, нарушая все законы природы и круговорота.

Не сдавалась та дева, стала именовать себя Смертью, ведь давно умерла, чтобы остров расколоть на части и дорогу открыть.

Теперь тебе предстоит ошибки исправить. Баланс в мир вернуть. Тогда вновь наступит покой. Для начала найди обручальные кольца, что когда-то надели на пальцы друг друга виновники сего события.

А следующий твой путь озарит луна и путь очищения'. Это все.

Офелия вернула свиток Харпер. Все молчали, обдумывая услышанное.

— Так. Мне нужно объяснение. То, что вы соседствуете с мертвыми — правда плохо? Конец света будет?

Деймонд неопределенно дернул плечами, взял свиток и уставился в него, словно мог что-то понять. Зато заговорил Феликс:

— Мертвые и живые не должны существовать рядом. Мертвых нужно отпускать. Очевидно, что свитки ведут именно к этому выводу: показывают историю, используют магию мертвых, натравили на вас мертвых, чтобы запугать. Но проблема в том, что ни один грех не видит нарушения баланса. Мы прекрасно существуем с мертвыми, помогаем им перерождаться.

— Кроме острова Мук. Папа ушел от туда не без причины, — заявила Офелия. — Только ему не говорите, что я рассказала. Это вроде как ударит по его эго. Но он перестал справляться с мертвыми. Его там больше не слушаются. Души все чаще покидают пыточные, скоро они найдут способ сбежать с острова.