Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна - Страница 68

— А вот теперь и правда неплохо, — просипел Феликс, вытаскивая кинжал. Кинул его на пол. — А если так?

Мощная волна сбила Харпер, вновь впечатав ее в стол. Она ударилась затылком, застонала, всерьез запаниковала, ведь ее руки оплетали искрящиеся змеи, состоящие из потока. Черные, безмолвные, словно смерть, они оставляли синяки и дарили нескончаемую боль.

— Хватит! — воскликнул Деймонд, вставая перед Харпер. Магия выпустила ее. Опустошенная, она распласталась на столе, кашляя и стоная от боли. — Ты с ума сошел⁈ Она обычная темная, обращенная месяц назад! Ей такая магия не по зубам!

— Она не хочет быть девой в беде, — резонно заметил Феликс. — Ты слишком мягок с ней, потому что любишь. Без синяков и травм, без крови она никогда не научится. Ты же знаешь. Вспомни, как учили тебя. Как я учил тебя.

Деймонд помог Харпер сесть, стер кровь, что пошла у нее из носа. Она лишь ошалело моргала, не понимая, что вообще произошло. В голове пока звенела одна мысль: быть ей девой в беде. С таким ей никогда не совладать.

— Как ты? — обеспокоено спросил Деймонд. — Надо было раньше вмешаться, Феликс не пускал…

— Голова кружится, — признала Харпер. Скорее закрыла рот: еще и тошнило. Кажется, головой она приложилась сильно.

Рядом появился Феликс, требовательно приставил к ее губам флакон с зельем. Недовольно вскинул брови, ведь она лишь оторопело смотрела на него. Она догадалась, что зелье надо все-таки выпить.

— Не дурно, — резюмировал он. — Потенциал хорош. Реакция никакая. Долго думает, прежде чем дать отпор: я медлил с каждым заклятием. Но потенциал есть.

— Медлил? — уточнила Харпер, зажмурилась, задрожала, стоило жару слизнуть боль из затылка и вернуть часть сил.

— Разумеется. Если бы я дрался с тобой в полную силу, убил бы еще в первые тридцать секунд. Я давал тебе передышки. Использовал только магию, не применял физическую силу, тем более, не стал использовал оружие. Правда думаешь, в настоящем бою все заклятия и удары будут идти честно и по очереди? — Феликс похлопал ее по щеке, убрал каплю зелья с ее губы. — Но я грех, не забывай. Я гораздо сильнее темных и светлых. Дай-ка.

Феликс схватил ее руку, занес ее большой палец над колбой и надавил, чтобы сцедить кровь. Харпер зажмурилась, ведь почему-то это оказалось дико больно. Она закусила губу, стыдясь, что на глазах выступили слезы.

— Боль делает тебя сильнее, Харпер, — заметил Феликс и выпустил ее руку. Схватил другую, начал набирать кровь в еще одну колбу. А она озадачено глядела на красное пятно, что расползалось по его рубашке. Кинжал в сердце — а он жив! Офигеть! — Еще мне нужен прямой контакт с грудью. Придется ее раздеть.

— В полной темноте, — отрезал Деймонд.

— Я как ученый. Никакого любования, — подмигнул Феликс.

Харпер слизнула кровь с пальца, когда ее наконец выпустили, такая расстроенная, что чудом сдерживала рыдания. Какая она избранная, если ничего не может? Если ее надо защищать, ведь сама она умрет в самом начале боя?

— Почему ты… ну… — Она не нашла слов. Указала пальцем на алое пятно, что становилось все больше.

— Ты промазала. Но была очень близка. Не будь я грехом, урон был бы большой.

Харпер окончательно сникла: попала бы, так еще и Феликс бы пару месяцев растил себе новое сердце, валяясь в отключке! Надо быть осторожнее!

— Не смей! — Феликс с силой сжал ее ладонь. — Деймонд потому и привел тебя ко мне, чтобы научить попадать в сердце. Когда ты убьешь меня, я буду рад, ведь, значит, сумел тебя чему-то научить.

— Но ты тогда…

— Отдохну немного. И через пару месяцев вернусь к вам.

Феликс отошел, заметил кровь на своей рубашке и разделся. С любопытством оглядел рану и пожал плечами, мол, видел и страшнее.

— Не думаю, что я позволю тебе тренировать Харпер дальше, — сказал Деймонд. — Пожалуй, я все же сам.

— С тобой она ничему не научится. С легкостью победит кого угодно в этом мире. Но не в Мунфоле. Не людей Кейлуса. Голда. Уж точно не выстоит против грехов.

— Поэтому у нее есть я, — твердо сказал Деймонд. — Для того люди и сходятся, чтобы разделять часть обязанностей. В нашей семье защитником буду я.

— Ты не можешь всегда быть рядом с ней.

— Значит, привяжу ее к себе!

— Можно я сама решу? — несмело спросила Харпер. — Вздумаешь принимать решения за меня: я тебя брошу, понял?

Деймонд нахмурился, озадачено разглядывая Харпер. Заметил кровь, что текла по ее пальцам.

— Прости, я… очень переживаю.

— Знаю. — Харпер встала, оценила свое состояние: вполне жива. Чмокнула Деймонда. — Я отмывать кровь, ты помогаешь Феликсу с раной.

Когда Харпер вернулась из туалета, Феликс уже сверкал идеальной внешностью без намека на какую-то там рану. Теперь он был в черной атласной рубашке, все в тех же брюках. Рыжие волосы, что успели растрепаться за время тренировки, снова идеально лежали. И как он это делал? Его чуть не «убили», а его хоть сейчас размещай на обложку журнала «самый сексуальный мужчина года».

— Вернулась? — Феликс поманил ее за собой. — Идем.

Они поднялись на второй этаж, долго шли меж книжных шкафов, пока не вышли в полукруглое помещение с кожаными диванами и низкими столиками: именно здесь ее проверял Деймонд в прошлый раз, только без участия Феликса. К удивлению Харпер здесь было даже окно, поэтому она подошла к нему и в этот раз, чтобы полюбоваться Московским проспектом. Горели фонари и гирлянды, ведь город готовился к Новому году. Машины толпились в пробках, люди сновали по дорожкам, которые медленно засыпало снегом. В груди вдруг защемило: все же она любила Санкт-Петербург. Готова ли она к переезду в Мунфол, о котором пока ничего не знала?

— Харпер, золотце, — позвал Феликс, вырывая ее из раздумий. — Прошу сюда. Деймонд…

— Да, я все понял. Ты просто ученый, — забубнил Деймонд. — И не будешь глазеть на грудь моей будущей жены.

Феликс лукаво улыбнулся, но выдал Харпер фланелевую рубашку в клетку, явно мужскую, больше необходимого на размер.

Харпер отошла от окна, нехотя переоделась и подошла к столу со знакомой установкой: именно здесь ее проверял недавно Деймонд. Они решили, что Феликс опытнее, поэтому сможет заметить что-то особенное в ней, даже если этих частиц совсем мало.

Она села на стол между двух стеклянных куполов, в которых вихрилась магия: билась о стенки, мерцала, словно снег и яркие снежинки, столкнувшиеся с солнечным светом. Феликс без прелюдий раздвинул рубашку, нахально оглядел ее голую грудь и присоединил датчики: круглые камушки из Мунфола, соединенные прозрачными нитями с установкой. Две настольные лампы ярко светили позади, небольшой торшер добавлял красок в темный зимний вечер.

— Это я уже делал, — заметил Деймонд, подходя ближе. Харпер не сдержала улыбку, так он был напряжен. Выпила зелье, что протянул Феликс: чтобы чуть ее ослабить, и он сумел получить доступ к ее магии.

Деймонд едва сдерживался, хмурился, кусал губы, пытаясь удержать в себе желание не давать глазеть другим на его девушку. Собственник — это она давно поняла.

— Догадываюсь, что еще вы много целовались, пока это делали, поэтому могли упустить что-то важное, — отрезал Феликс. Харпер виновато пожала плечами: ну, было такое, да. Потом еще и на один из диванов перешли… все равно тут никого не было! — И да. Я знаю про диван. Ваше энергия еще пару дней кипела страстью.

Сердце забилось быстрее, откликаясь на вмешательство и стыд от слов Феликса. Деймонд требовательно потянул рубашку, чуть прикрывая Харпер, но Феликс уже увлеченно глядел в один из кубов, который теперь дублировал то, что творилось в венах избранной. Вихрь взметнулся, зашипел, распался на ярких змей ярко-красного цвета, как ее волосы.

— Хм. Магия строптивая, сильная, — заговорил Феликс, приоткрыл крышку купола, и одна из змей вылезла наружу, бросилась к Харпер. Нежно обвила ее шею, скользя по голой коже, опустилась в рукав рубашки, согревая и вдохновляя. Душа трепетала, восторг захватывал, вызывая глупую улыбку. — Лучшие эмоции для колдовства — любовь, не злость. Из злости ты можешь черпать силы, но любовь всегда будет сильнее. Добрая ты. А магия — прямое отражение тебя.