Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна - Страница 84

— У меня давно есть идея для книги, — заговорила Харпер. — Что наш мир — чистилище. Ад для заблудших душ. А все успешные люди, те, кто мучают нас — наши тюремщики, которые просто играют свои роли. Поэтому самые лучшие люди так рано умирают: они готовы двинуться дальше. А уроды живут так долго, ведь заслужили мучиться здесь. Видимо, моя идея на нова, и такое место и правда существует.

— Именно. На острове Мук каждый получает по заслугам, — подтвердил Деймонд. — Твоя бабушка мучается от вины, поэтому проживет свои последние годы заново, только в этот раз ее подталкивают к нужным выводам, чтобы избавить от чувства вины. Но грешники мучаются. Для них создается новая реальность, в которой они должны осознать какие уроды.

Харпер кивнула. Потерла переносицу, жутко устав.

— Ладно. Давайте еще раз детально обсудим весь план, чтобы Офелия была в курсе. Может, она что-то добавит.

И они еще несколько часов готовились к опасному походу, проговаривая вновь и вновь, что должны сделать. И каждый догадывался, что что-нибудь обязательно пойдет наперекосяк.

Глава 24

Очищение

Утро в районе Весны выдалось чудесным. Несмотря на январь, вовсю цвели вишни и яблони, белые лепестки засыпали дорожки и тропинки, одуванчики стелились желтым полем, напоминая, что за каждой зимой следует новая жизнь. Почему-то Харпер, придя сюда, ощутила надежду. Словно и ее вот-вот ждет новое начало, полное только хорошего.

Они сидели в беседке недалеко от пещеры, в которой таился переход на остров Очищения. Разумеется, у входа дежурил патруль, ведь без пропуска посещать его запрещено.

— Ты отвлекаешь, — напоминал Феликс. — Мы переходим. Ты переходишь за нами, но идешь сразу на заброшенную территорию, где ждешь нас.

— Угу, — недовольно сложила руки на груди Офелия. — У вас пять часов. Не придете — я иду вас искать.

— Шесть, — поправил Деймонд. — Харпер нужно многое обсудить с Прасковьей.

— Я все еще не понимаю, почему не могу пойти с вами!

— Потому что, чем нас больше, тем сложнее скрыться от патруля! — гаркнул Феликс, выходя из себя, столько раз они обсудили, что ввалиться всей компанией к ничего не осознающей Прасковье — не лучшая затея.

— Хорош уже спорить! — воскликнула Харпер. — Не придете к единому мнению, я начну в патруль кинжалы метать! Теперь я умею.

— Подтверждаю. Это я ее научил, — гордо сказал Феликс. — С закрытыми глазами в цели пока не попадает, но с открытыми…

— Ладно-ладно! Жду вас в джунглях, у водопада. Пять… — Офелия надула губы от злого взгляда Деймонда. — Шесть часов жду. Затем иду вас выручать.

— Мы справимся, — твердо сказал Деймонд. — Пересменка вот-вот начнется. Пора.

Феликс, как грех, мог перемещаться по островам без пропуска: на него законы не распространялись. При желании мог провести с собой и компанию, что и делал раньше, когда Деймонд попросил экскурсию по островам Очищения и Жизни. Мог бы и в этот раз, но они скрывали от Кейлуса планы, значит, нужно пройти незаметно. Сложно, но возможно, если у тебя в друзьях один обязательный грех и одна болтливая полу-грех.

Офелия вышла из-за стола, поправила пышную юбку в клетку и ярко-зеленый топ (и это ее попросили одеться практично и незаметно). Волосы снова стали ярко-синими и сияли, словно вечернее небо, что раскинулось над районом Весны.

По легенде Офелия гуляла по Парижу, поэтому показываться патрулю не стала, зато скользнула в их домик и пункт досмотра, когда из него вышло два парня, чтобы пожать руки сменщикам. Секунда — БАМ! Взрыв выбил окна, повалил часть крыши. Огонь с бешеной скоростью сжирал постройку.

Феликс устало вздохнул. Пожал плечами — поздно что-то с этим делать: и плевать, что еще Офелию попросили отвлечь внимание патруля, но никого не калечить и не портить имущество. Главное, что они добились отсутствия кого-либо у перехода и скорее рванули туда.

Несколько секунд. Яростно колотящее сердце. Адреналин. Сумерки сменились темнотой, ведь они забежали в прохладу пещеры. Времени на разговоры и сомнения не было — вот-вот мог прийти кто-то из патруля. Поэтому Деймонд и Харпер взялись за руки, чтобы не потерять друг друга, и шагнули в искрящееся пространство в каменной стене.

Казалось, ее расцепило на атомы, протащило через вселенные, а потом невидимая рука собрала вновь. Харпер была всем и ничем. Ощущала себя частью мира, частицей каждого лучика солнца, дуновения ветра и песчинки. Все резко прекратилось, когда под ногами появилась твердая почва, а ладонь оказалась сжата рукой любимого человека.

— Порядок? — спросил Деймонд. — Сейчас пройдет. Это нормально.

— Знаю, — ответила Харпер.

Страшно не было: кажется, она начинала привыкать к странностям, что творились в жизни, и решила смело их принимать. Грудь разжало, дыхание выровнялось — все не так и плохо! Ну, подумаешь, мир искрится, картинки постоянно сменяются, словно никак не могут настроиться на нужную волну. Тут и там всплывали разные города и локации, сотни, тысячи судеб мелькали перед глазами, маня к себе.

— Печать, — напомнил Феликс, и Харпер послушно подала руку. — Мы окажемся в «Санкт-Петербурге», реальности, созданной для Прасковьи. Все вокруг ненастоящее. Большая часть людей — пустые оболочки, массовка.

— Угу, NPC, я помню, — кивнула Харпер, а в ее руку вонзилась сотня иголок, ведь Феликс приложил к ее запястью круглую печать.

— Именно. Но есть и настоящие люди: те, что ведут Прасковью, помогают ей, а так же патруль.

— Поэтому ведем себя, словно мы NPC. Я помню, Феликс.

Он улыбнулся, поставил печать на руку Деймонда. Мир потух. Стало так темно, словно Харпер ослепла. А потом в глаза ударило яркое солнце, и вот они уже стояли посреди парка рядом с ее домом. В пруду плавали утки, люди не спеша гуляли по аккуратным насыпным тропинкам среди высоких деревьев и пышных кустов. Парочки, хозяева и их собаки, молодые и старые: все казалось таким настоящим, что Харпер не сдержала улыбку: скорее бы лето! Как же не терпится погулять с Деймондом по парку, в котором она провела столько времени.

— Ведем себя естественно, — напомнил Феликс.

Харпер взяла Деймонда под руку, и они направились по тропинке к выходу из парка. Тревога сливалась в танце с наивным и детским счастьем. Да, Прасковья мертва, их встреча будет короткой и за ней снова последует расставание, но сама мысль, что состоится хотя бы еще один разговор, окрыляла.

Казалось, Харпер вернулась на несколько лет назад. Стала той юной девчонкой, которая без тормозов неслась вперед, верила, что добро всегда побеждает, а справедливость существует. Эту Харпер еще не обижали, не предавали, не насиловали. Да, родители выкинули за дверь, но ее сразу поймала бабушка и прижала к груди, спрятала от всего мира, обещая беречь вечно.

— Точно шесть вечера? — уточнил Деймонд, поднимая руку, чтобы посмотреть на время.

— Белые ночи, — напомнила Харпер. — Кажется, тут июнь.

— А-а, точно. Всегда забываю.

Они дошли до пешеходного перехода и пересекли проспект. Шум и гам не отпускали, проникали под кожу вместе с летним зноем: Харпер помнила этот июнь, как жарко было каждый день, настолько, что большую часть времени приходилось сидеть дома под кондиционером.

— Если сейчас июнь, то ей осталась пара недель, — задумчиво сказала Харпер. — Это значит, что она готова идти дальше?

— Отнюдь, — печально ответил Феликс, что шел рядом. — Уже дважды ее реальность перезагружалась. Вероятно, через пару недель ее может ждать еще одна перезагрузка.

Они чуть не столкнулись с лже-Харпер, что вышла из подъезда, тряхнула плечами и скинула чужую личину. Феликс незаметно вытащил ключи из кармана ее шорт и протянул настоящей Харпер.

В подъезде крылья поникли: Харпер вспомнила, что происходило, осознала наконец, какую бабушку вот-вот увидит. В квартиру она зашла почти плача, но собралась с силами: она должна снять груз вины с Прасковьи. Отвести ее дальше. Во что бы то ни стало.