Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна - Страница 87

— Верю. Иначе бы у нее так не горели глаза, когда она рассказывала о тебе.

Происходящее казалось сном, слишком ярким и детальным. Харпер вдруг покрылась мурашками, понимая, что время на исходе. Она не готова снова потерять бабушку.

И тут завыла сирена. Время и правда подошло к концу.

— Уходим, — спокойно сказал Феликс, залпом допил чай и устало вздохнул. — Нас засекли.

Они вышли на площадку. Прасковья покинула квартиру последней, ненадолго замерла, оглядывая свои владения в последний раз.

Когда сирена затихла, Харпер склонилась над перилами и чуть не застонала: внизу полыхал огонь. К ним валил дым, от которого уже щипало в глазах и першило в горле.

— Пытаются задержать нас, — сказал Деймонд и потянул Харпер за локоть. — Идем на крышу. Попробуем выйти через другой подъезд.

— Прошлое горит, — пробормотала Харпер, послушно поднимаясь. — Так-то красиво. Символично.

— Иногда ваш символизм меня раздражает, — честно признал Деймонд. — Попробуем отвести Прасковью к переходу на остров Жизни. Повезет — она сумеет пройти.

— Угу. — Харпер знала, что душам нет нужды проходить через переход: когда они готовы, то просто рассыпаются, чтобы очутиться в нужном месте на следующем острове: у кого-то это остров Мук, у кого-то — Жизни. Но идея затолкнуть бабушку в переход пришлась ей по вкусу. Плевать как, но Прасковья должна уйти в следующую жизнь. Она это заслужила.

Несколько пролетов, сбившееся дыхание, и они добрались до чердака, на который вела отвесная лестница. Феликс лез первым, легко щелкнул по замку, взламывая его. Обернулся:

— Нас могут там ждать. Пожар устроили не без причины.

— Или нас хотят привести в нужное место, — добавил Деймонд. — Думаю, они уже выяснили, кто именно пожаловал сюда и захотят использовать это в своих интересах.

— Помогут нам свиток найти? — хмыкнула Харпер. Деймонд кивнул на лестницу, намекая, что следующей поднимается она. Холодные перекладины оказались шершавыми, иногда в ладони впивалась краска, что слезала с них кусками.

Харпер залезла на чердак, присела, чтобы помочь Прасковье. Бабушка держалась неплохо. Трудно сказать, в каком возрасте сейчас ее тело, но однозначно она абсолютно здорова. Хотя… может ли мертвый человек запыхаться? Мертвому разве необходимо дышать?

Феликс зажег огненный шар на ладони, чтобы они оглядели пыльное помещение с продавленным диваном и комодом со сломанными ящиками. Он толкнул дверь, и все сощурились от яркого белого света. Никакой крыши. Словно бы… пустота. Яркая, искрящаяся, она ждала и манила к себе.

— Будет неприятно, — пояснил Феликс. — Нужна ваша кровь: так мы активируем чары, и нас забросит в необходимые воспоминания. Обычно они для того, чтобы направить человека, помочь осознать ошибки. Но уверен, что кровь Харпер — избранной — заодно покажет нам путь к свитку.

— То есть нам и правда помогают? Кто-то же это активировал? — с отчаянием спросила Харпер. — Кейлус?

— Или кто-то еще, — ответил Деймонд. — Парней в масках помнишь? Мы так и не выяснили, на кого эти черти работают.

— Что у вас происходит⁈ — воскликнула Прасковья, позволяя Феликсу порезать ее ладонь кинжалом. — Я отказываюсь уходить дальше! Я нужна…

— Я в порядке, — заверила Харпер. Тоже протянула ладонь Феликсу. — Смотри, в каких надежных я руках!

Прасковья пожала губы. С подозрением оглядела спутников ее внучки, словно снова сомневалась, стоит ли оставлять ее в таких руках. Харпер вдруг улыбнулась, любуясь бабушкой: она успела переодеться в брюки и широкую футболку с надписью «клуб ленивых поп», собрала половину волос в хвост, чтобы те не лезли в глаза. Выглядела крайне решительно и воинственно. Кажется, еще немного и Прасковья отправится надирать зад Кейлусу. И это она еще не знала, что именно он сделал…

— Дамы, надо поторопиться. Дым просачивается к нам, — сказал Феликс, кивая на дверь. — Парами. Мальчики держат девочек за пораненные ладони: важна кровь.

Харпер взяла Деймонда за руку, вместе они смело шагнули в неизвестность.

Она ждала, что это будет словно путешествие сквозь переход, но ничего не ощутила. Лишь оказалась в больничной палате, в одном из самых страшных мигов своей жизни. Нерешительный шаг. Слезы подступили к глазам. Деймонд положил руку на ее плечо, напоминая, что рядом, но у нее не было сил оторвать глаз от себя самой и бабушки, которая перестала вставать с кровати, настолько слаба стала.

На другое плечо легла теплая ладонь мертвой Прасковьи, пока живая схватила внучку за руку, потратив на это последние силы.

Харпер помнила этот день: последний для Прасковьи. Он врезался ей в память, мучил ночами несколько месяцев, заставляя проживать вновь и вновь этот миг.

Духота в палате. Горячий ветер сквозь открытое окно. Потное тело, что сгорало от ужаса, ведь Харпер еще никогда не видела такого отчаяния в чужих глазах. И что страшнее — смирения. Прасковья поняла, что это конец. Безнадега, словно черная дыра, затягивала в себя, ломая кости и высасывая все чувства, кроме страха.

Харпер знала, что скоро останется одна. Думала, что сумела себя подготовить хоть немного. Как же она ошибалась.

— Золотце, — заговорила Прасковья, замолчала, собираясь с силами. Голос ее был тихим, немного хриплым. Тело совсем исхудало, выпирали кости, делая ее похожей на ходячего мертвеца. — Я очень тебя люблю.

— Я тоже. Я тебя очень люблю, — ответила Харпер из воспоминания, цепляясь за руку бабушки, как за последнюю возможность дышать.

— Пообещай мне, что не сдашься. Ты такая… — Прасковья замолчала, закрыла глаза, собираясь с силами. — Талантливая. Ты должна надрать зад этому миру. Слышишь? Твои книги должны печатать! Обещай мне… С этим надо что-то делать!

— Обещаю. Я отправила новую книгу… думаю, ее и правда должны взять.

— Вот и умница. Умница… С этим надо что-то делать…

Прасковья вновь закрыла глаза, вконец обессиленная. Мертвая же вышла вперед.

— У меня мозг совсем не соображал, — с болью сказала она. — Я правда верю, что ты очень талантливая и твои книги должны печатать. Но совсем забыла тебе сказать, что не нужно рваться в книжный мир только ради меня и этого глупого обещания. Только ради себя, хорошо? Ты не обязана издаваться вовсе, если не хочешь.

— Я знаю. И всегда это знала, — ответила Харпер, решая не уточнять, что давно бы сдалась, если не то обещание.

Пространство зарябило, скачок — и их перенесло в горы Таиланда. Харпер распахнула глаза, оказываясь в такой красоте, что спирало дыхание. Они стояли посреди зеленой территории, сплошь в кустах и пальмах, недалеко от небольших деревянных бунгало на высоких сваях. Теплый воздух обдул вспотевшее тело, а оторвать глаза от высоких склонов, что прятались сейчас за облаками, оказалось сложно.

— Кути, — пояснила Прасковья. — Саша живет в одном из них.

Харпер оторопело вскинула брови: так это тут живет ее отец⁈

— Правила здесь строгие, но, кажется, ему нравится, — пожала плечами Прасковья. — Медитирует. Деньги не нужны. К алкоголю всегда относился спокойно. Прячется, словно трус.

— А вот и он, — указал пальцем Феликс на высокого темноволосого мужчину в белых широких рубашке и штанах. Волосы отрасли по плечи, на лице добавились морщины, на носу появились очки. Не таким Харпер помнила отца: он стал мягче, спокойнее, кажется, медитации пошли ему на пользу. Совсем исхудал, а на шее расцвело черное тату.

— Была тут? — уточнил Феликс.

— Нет. Гуглила. Саша сам приехал ко мне на встречу в Паттайю. Это северный Таиланд: довольно далеко от Паттайи, Харпер бы заметила, что меня нет несколько дней. — Прасковья повернулась к Харпер. — Прости. Его главным условием было не видеть тебя.

— Да все нормально. Я смирилась, — махнула Харпер и пошла за Алексом к кути. Он взлетел по ступенькам, раскрыл дверь и скрылся в полумраке своего скромного жилища.

Они поднялись за ним. Внутри не было ничего лишнего: матрац на полу. Низкий столик, заваленный бумагами и пишущими принадлежностями. За которым сидела — ОГО! — Сигрид, она же Чревоугодие.