Очень личная помощница для орка (СИ) - Дружинина Дина - Страница 27

— Позвольте высказать соображение. Вне протокола.

— Говори.

— Ваше внимание к леди Деворо… оно становится проблемой. Запросы из Комиссии по брачным контрактам участились. Тон стал жестче. Юридический отдел прогнозирует иск. Репутационные издержки после инцидента с поездом и… попыткой похищения леди Марты — значительны. Пресса ищет сенсацию. И их всё сложней будет сдерживать.

Я медленно поднимаю взгляд. Он не отводит свой.

— Продолжай.

— Она привлекает опасность. Два инцидента за короткий срок. Компания несет расходы на безопасность, на урегулирование. Ее функциональность как помощницы… не покрывает этих рисков. — Он делает паузу. Выбирает слова. — Она становится обузой, сэр. Красивой. Но дорогой и опасной.

— Обуза, — повторяю я. Слово висит в воздухе, уродливое и тяжелое.

Сжимаю челюсти, перекатывая желваками по скулам.

— Я говорю о балансе интересов компании, Мистер Моггарн. Об объективных рисках. Я лишь забочусь о деле, которому служу много лет! – не сдаётся верный помощник, все еще уверенный в том, что моя империя дороже мне рыжей девушки с пронзительными глазами.

— Твоя забота сейчас — выполнять мои приказы, — перебиваю я. — Четко. Без вопросов. Без собственных оценок. Комиссии, пресса, суды — это моя головная боль. Не твоя. Я разберусь. Твое дело — следить, чтобы корабли выходили в море по расписанию. Понял?

И он конечно понял. Ну или сделал вид. Но разговор оставил неприятный осадок. Вероятно, ни у меня одного. У Эдгара тоже.

И это он еще не знал тогда про пожар на борту и то, что Олимпию пришлось останавливать, чтоб вытащить Марту из воды.

Но я ни о чем не жалею, ни на йоту. Потребуй у меня остановить Землю, чтоб Марта была в безопасности, я сделаю это без раздумий.

Глава 35

Глава 35

Марта

Ларденбридж шумит, как живой организм. Дышит. Пульсирует.Солнце отражается в белом камне домов, слепит, и я щурюсь, прикрывая глаза ладонью. Воздух, тёплый и сладковатый, пахнет морем, жареными каштанами и … счастьем. Где-то рядом смеются дети, спорят торговцы, звенят трубы и гитары музыкантов. Всё вокруг слишком яркое, слишком беззаботное, и после всех происшествий и пережитого это ощущается почти нереальным. Словно кино, или какая-то картинка из параллельной реальности.

Но в то же время сладко успокаивает меня, и воспринимается как долгожданный выходной после долгих и муторных бесконечных рабочих дней. Всё-таки Бархаг был прав, Ларденбридж – идеальное место, чтобы отвлечься, пропасть в праздной толпе, улыбаться уличным музыкантам и артистам, разглядывать милые и яркие безделушки в рядах торговцев городской ярмарки.

Лоана идёт рядом, на полшага позади. Формально она конечно служанка. Но она не выдержала и призналась, что мистер Моггарн приказал ей охранять меня. Незаметно. Меня это одновременно успокаивает и злит. Не люблю быть под охраной. Но сегодня молчу. И делаю вид изо всех сил, что просто прогуливаюсь в компании служанки-орчанки.

– Смотри, – показываю на лавку с тканями, – они словно живые.

Полотна колышутся на ветру, переливаются цветами – бирюза, шафран, глубокий винный. Я тянусь, провожу пальцами по краю одного из них. Ткань тёплая, шершавая, цепляет кожу.

– Вам пойдёт, – говорит Лоана улыбаясь заразительно – Этот цвет.

Я улыбаюсь ей в ответ, перебирая ткани, действительно забываю о том, что я не богатая аристократка, вышедшая на ярмарку в поисках ткани на платье для бала дебютанток, а вообще-то как раз наоборот: я беглая невеста, попадающая в последнее время в неприятность за неприятностью, и мне сейчас должно быть не до платьев.И в этот момент чувствую – не вижу, не слышу, именно чувствую – как пространство меняется. Словно воздух меняется, вдыхаю его, словно смесь из чистейших эндорфинов, что вызывают одновременно и легкую тревогу и желание бежать, подпрыгивая от радости, и смеяться.

– Вот ты где! - произносит низкий голос, знакомый до дрожи.Я оборачиваюсь резко, и сердце делает глупый, радостный кульбит.

Бархаг стоит в тени пальм, будто сам здесь просто прогуливался и случайно встретил давних знакомых. Рукава его рубашки закатаны, и верхние пуговицы на груди легкомысленно расстегнуты. Он так притягателен сейчас, что мне кажется, на него пялится вся улица, отмечая и ширину его плеч и мускулы, обтянутые тонкой тканью.

Но он смотрит на меня так, словно я – единственная точка фокуса в этом пёстром, шумном городе. Не видит больше никого вокруг.

– Ты же сказал… – начинаю я.

– Я сказал «погуляй», – перебивает он. – но не говорил, что не присоединюсь к тебе.

Лоана делает шаг в сторону, растворяется в толпе.

– Ты не выдержал, – говорю я, и губы сами тянутся в улыбку.

Он хмурится, но в глазах мелькает что-то тёплое, почти виноватое.

– Нет.

– Да, – качаю головой. – Ты пошёл за мной.

Он вздыхает, проводит рукой по лицу, словно стирая усталость.

– Пойдём, – говорит тихо. – Тут слишком людно.

Мы сворачиваем к набережной. Каменные перила тёплые на ощупь, вода внизу блестит, лениво ударяясь о причал. Ветер приносит солёные брызги, и я глубоко вдыхаю, чувствуя, как внутри становится легко-легко и радостно оттого, что он рядом. Но чуть омрачает мои ощущения то, что Бархаг хмурится.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Я поговорил с профессором, – говорит Бархаг без предисловий. Он не называет имя, но я понимаю, что он говорит про Терволена.

Мои пальцы сжимаются на камне перил, но я, заметив это, отпускаю их, приняв спокойный и едва заинтересованный вид. Сейчас мы ничем не отличаемся от других редких прохожих, что беседуют о пустяках.

– И?

– Он не выдержал. – Бархаг смотрит не на меня, а на воду. – Сначала пытался говорить умно. Формулы, вероятности, «непредсказуемый фактор». Потом начал оправдываться.

Я представляю профессора – сухого, уверенного, глядящего всегда чуть сверху вниз. И не могу удержаться от удивленного.

– О-о-о! И что он сказал?

Бархаг поворачивается ко мне. Его взгляд тёмный, тяжёлый. Отводит глаза, смотрит куда-то на воду, словно так легче сказать то, что ему не нравится.

– Что хотел тебя напугать. Немного. – Он делает паузу. – Проверить реакцию. Посмотреть, как ты поведёшь себя при резком выбросе.

У меня в груди будто что-то щёлкает.

– Немного, – повторяю я. – Немного?! Я горела. Тонула. Перестала дышать.

– Я знаю, – глухо говорит он. – Поэтому он жив только потому, что ты жива. Я даже не могу сказать, насколько я разочарован в нём. Он совершенно помешался на науке и не видит того, что люди важней, чем его идиотские опыты! Он сказал, что просто убрал защиту при проведении опыта, поэтому всё вышло как вышло… Ну если вкратце.

Я закрываю глаза на секунду. Пытаюсь переварить эту информацию.

–Эмбраксит распался, – продолжает Бархаг. – Полностью. В пыль. Он клянётся, что такого быть не должно.

Открываю глаза, что-то в этой версии заставляет меня напрягаться.– Откуда он его взял?

Глава 36

Глава 36

Марта

Мне кажется, что мой голос звучит очень спокойно, просто обычное любопытство, высказанное помощницей босса, будто речь идёт о чём угодно, а не о магическом кристалле, из-за которого я чуть не сгорела, и бросилась с борта прямо в море, где потом чуть не утонула.

Но наверное, это мне только кажется насчёт моего голоса.

Потому что босс бросает на меня внимательный пристальный взгляд, будто что-то хочет увидеть в моём лице такое, что я не говорю, а то и вовсе – скрываю. Но я лишь поднимаю брови вопросительно.

Бархаг отвечает не сразу. Его плечи напрягаются, словно он инстинктивно закрывается. Я вижу это боковым зрением, даже не глядя на него.

– Через снабжение, – наконец говорит он. – Камень передал Эдгар.

Вот оно что. Внутри меня что-то легонько щёлкает, как будто интуиция спотыкается на этом месте, требует обратить на это внимание. Но я не понимаю, что не так, вроде бы всё выглядит логично: профессор, хороший знакомый мистера Моггарна поднимается на борт судна, принадлежащего его приятелю, решает провести эксперимент, для которого нужен эмбраксит, обращается с просьбой к помощнику приятеля, получает эмбраксит…