Очень личная помощница для орка (СИ) - Дружинина Дина - Страница 30

Все смотрят на него потрясенно. Он настоящий фанатик, раз предлагает Бархагу такое. У меня внутри всё холодеет и одновременно вспыхивает. Я даже представить не могу, в какую форму выльется гнев босса, хоть он пока и держит себя в руках:

– Нет! – говорит Бархаг мгновенно. – Никаких повторов!

– Сэр, – Терволен тут же поднимает ладони, – в вашем присутствии. Под вашим контролем. Мы поставим защиту. Мы…

– Нет.

Профессор раздражённо выкрикивает:

– Тогда вы так и будете жить в догадках! А ваша очень личная помощница будет опасна для других и для самой себя, потому что не понимает, что она делает!

Глава 39

Глава 39

Я стою посреди каюты и чувствую, как воздух становится густым, будто его пропустили несколько раз через перегретый паровой котёл. Бархаг молчит уже почти минуту. Его огромные кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели. Он смотрит на профессора Терволена, и в этом взгляде полыхает вся его ярость, страх за меня и ненависть к тому, что произошло.

Поворачивается ко мне и одними губами спрашивает, внимательно глядя мне прямо в глаза:

– Ты как? Готова?

Я лишь слегка киваю, во мне нет ни капли страха. Напротив, есть удивительная убежденность, что в присутствии Бархага никто не посмеет причинить мне вред. Терволен предпримет все необходимые меры безопасности, чтобы доказать мистеру Моггарну, что чрезвычайное происшествие, произошедшее в прошлый раз не более чем досадная случайность, и тем самым обелить себя в его глазах.

– Хорошо, – говорит Бархаг наконец, и голос его низкий и устрашающий, словно дальние раскаты грома. – Пусть будет один эксперимент под моим контролем.

Поворачивается ко мне и говорит в тоне, не предпролагающем никаких возражений:

– Ты будешь только наблюдать, Марта!

Потом обращается к профессору:

– Ни шагу ближе, никакого прямого участия в твоих экспериментах для неё не будет. Понял, Аргат?

Профессор кивает так быстро, что его длинные волосы взвиваются вокруг его головы словно облако и тут же оседают. В глазах у него вспыхивает снова этот безумный блеск фанатика, который готов рискнуть всем ради знания. Я сглатываю. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Бархаг соглашается. Скрепя сердце, но соглашается. Потому что мы оба понимаем: без правды мы слепы.

Терволен уже разворачивается к двери, когда вдруг замирает. Лицо его становится белым, как пароходная краска.

– Мистер Моггарн… есть небольшая проблема.

Бархаг медленно переводит на него взгляд:

– Говори.

– Я… перенёс весь эмбраксит, который был в моём распоряжении в топливный отсек. Для стабилизации. Там было прохладнее и… безопаснее. Я думал, так будет лучше. Но… там он уже смешался с основным запасом кристаллом. Разделить почти невозможно, я полагаю…

Он с виноватым видом опускает голову. В каюте воцаряется тишина. Я чувствую, как пол уходит из-под ног. Топливный отсек. Запасы на весь рейс. Если поддельный эмбраксит попал туда же…

– Отплытие откладывается, – произносит Бархаг ровным, страшным голосом. – Немедленно. Никто не сходит с корабля, пока я не разберусь. Эдгар, найди капитана и передай ему моё распоряжении, и пригласи его ко мне.

Эдгар с удовлетворенным лицом быстро исчезает за дверью.

Профессор пятится к двери, бормоча извинения. Дверь за ним закрывается. Бархаг стоит неподвижно, потом резко разворачивается и бьёт кулаком по стене. Металл гудит. Я вздрагиваю.

– Если весь корабль на поддельном топливе… – шепчу я, прокручивая в голове самые жуткие варианты.

– Мы могли взорваться в море, – озвучивает Бархаг. Его голос дрожит. Он подходит, обхватывает меня за плечи, прижимает к груди. – Я чуть не посадил тебя на эту бомбу, Марта. Выходит, Эдгар был прав, настаивая на том, чтобы ты сошла на берег.

Я обнимаю его в ответ, вдыхаю его запах.

– Мы вместе. Мы разберёмся, Бархаг. – обещаю я ему. – Но мне почему-то кажется, что профессор нарочно смешал эмбракситы, те, что у него были и те, что были в топливном отсеке “Олимпии”, когда понял, что его эмбракситы поддельные. Заметал следы.

– Скорей всего, так и есть, иного объяснения у меня нет. Он бы ни за что не отдал эмбраксит просто так. – задумчиво соглашается со мной босс.

Отстраняется, смотрит мне в глаза.

– Но сначала давай разбираться с тем, что мы можем выяснить наверняка. Твой похититель. Я хочу услышать, как продвигается расследование в полиции.

Бархаг активирует переговорный кристалл. Синий свет вспыхивает, и через несколько секунд на другом конце отвечает дежурный офицер в Порт-Эфире.

– Мистер Моггарн, – говорит Бархаг, представляясь, – дело о попытке похищения моей помощницы. Что с задержанным?

Офицер кашляет. Ответ приходит быстро. Имя Бархага явно весит больше, чем любые формальности.

Я слушаю, почти не дыша.

– Его почти отпустили, сэр. Ваш помощник Эдгар сдал его как обычного карманника. Показания изменились. Говорит, был пьян, хотел просто пошутить. Ущерба нет. Так что мы его оштрафуем за мелкое хулиганство и планируем отпустить через пару часов.

Бархаг сжимает кристалл так, что тот трещит.

– Карманника? Но он пытался похитить мою личную помощницу! Он явно не договаривает!

– Сэр? – удивленно переспрашивают на том конце провода, – О чем вы говорите? Заявление подано на попытку вытащить кошелек у одного из пассажиров.

Мы переглядываемся с Бархагом, недоумевая, почему Эдагр так поступил. Но с другой стороны, это новое обстоятельство говорит о том, что Эдгар не так уж и невиновен. И что он ведет свою собственную игру. Понять бы еще какую.

Глава 40

Глава 40

Бархаг медленно опускает переговорный кристалл на стол, и синий свет, ещё секунду назад пульсировавший в его гранях, гаснет, оставляя нас в тишине.

Никто из нас не произносит ни слова. Бархаг начинает расхаживать по своей каюте, меряя её широкими шагами, и замирает, остановившись у стола лишь в тот момент, когда на пороге появляется Эдгар и капитан корабля.

Бархаг не смотрит на Эдгара сразу. Стоит, упершись ладонями в край стола, и я вижу, как под его кожей напрягаются жилы, как медленно двигается челюсть, словно он перекатывает внутри слова, которые ещё не решил произнести вслух. В его молчании отчётливо читается с трудом сдерживаемая ярость. Наконец он выпрямляется и обращается к своему помощнику.

– Ты оформил его как карманника? – спрашивает он негромко, словно даже как-то незаинтересовано, будто уточняет какие-то несущественные детали.

Эдгар не отводит взгляда. Он стоит ровно, как всегда, идеально собранный, как будто этот разговор касается не попытки похищения, а отчёта о поставках угля. Но тем не менее, он сразу же понимает о чём вопрос, хоть он и задан без подробностей.

– Формально состава похищения не было, сэр, – отвечает он тем же бесцветным, аккуратным тоном. – Он не успел причинить вред. Так что я действовал в интересах компании и вас лично, дабы не раздувать лишнюю шумиху, привлекая ненужное внимание к этому факту.

Слова “в интересах компании” повисают в воздухе. Босс медленно повторяет их таким тоном, что у меня по спине пробегает холод:

– В интересах компании, – стальной голос, кажется, готов, убивать.

Я чувствую, что сейчас речь идёт даже не только обо мне. Не только о похитителе. Речь идёт о доверии, о границе, которую кто-то перешёл, и о том, что обратно его уже не вернуть.

– Мы едем туда, – говорит Бархаг после короткой паузы. – Сейчас.

Эдгар слегка приподнимает бровь, но выражение его лица почти не меняется.

– Сэр?

– В участок, куда ты сдал этого негодяя, – уточняет Бархаг. – И ты поедешь с нами. И Аргат тоже.

Терволен, который до этого старался держаться в тени, вздрагивает так, словно его внезапно включили в смертельно опасный эксперимент, к которому он не готовился.

– Я? Но… эмбраксит… точней, его подделка… в топливном отсеке…