Выйди за моего мужа замуж (СИ) - Мистеру Майарана - Страница 24

А эта, восемнадцатилетняя Алифанта, сидевшая рядом со мной на лекции, была такой живой, искренней, буквально лопающейся от распирающего ее любопытства, с очаровательными ямочками на разрумянившихся щеках. Она восторженно ахала, смеялась и нетерпеливо ерзала на жесткой деревянной скамейке.

И самое страшное заключалось в том, что это была одна и та же женщина. Просто эта версия еще не была отшлифована и испорчена десятью годами бесконечных интриг, предательств и лицемерного притворства.

Я смотрела на ее светящееся лицо и думала о том, насколько проще мне было бы десятью годами позже поверить в то, что эта юная, веселая девчонка способна на хладнокровную, расчетливую подлость. Намного проще, чем поверить в это сейчас, наблюдая ее неподдельный ребячий восторг.

Но я уже обладала знанием. Я точно знала, чем в итоге заканчиваются эти восторженные девичьи ахи и беззаботный, звонкий смех. Я знала, что глубоко под этими милыми, нежными жестами уже зреет совсем другое семя.

Разговор по душам, который мы могли бы вести как лучшие, неразлучные подруги в самом начале нашего пути, сейчас был физически невозможен. Невозможен ни одним искренним словом, ни одним прямым взглядом. Потому что эта лучшая подруга в любую удобную секунду перепродаст мою жизнь тому, у кого окажется больше звонких монет в кошельке.

Поэтому, когда она в очередной раз склонилась к моему плечу с жалобным нытьем «ну, скажи, скажи, скажи хотя бы, какого они цвета и формы», я лишь мягко, но непреклонно покачала головой и ответила:

— Увидишь в обед, Алифанта. Наберись терпения.

— Какая же ты жестокая женщина, Дэйна Мортим! — картинно возмутилась она.

Я тут же мысленно, горько усмехнулась этому брошенному слову. «Жестокая». В моей прошлой жизни Алифанта ни разу, никогда не назвала бы меня жестокой. Для этого я была слишком мягкой, доверчивой, податливой и бесконечно удобной. Прямо как мягкое масло на ее свежий хлеб. А сейчас стоило мне просто не выложить ей немедленно маленькую тайну сюрприза, как я тут же заслужила ярлык «жестокой».

Что ж. Бывает и так.

Третья по счету лекция была у профессора Эйрмы. Я добросовестно, строчка за строчкой конспектировала сложный материал, лишь время от времени украдкой поглядывая на стрелки часов над доской. До долгожданного обеденного перерыва оставалось чуть больше часа.

В голове я уже сладострастно прокручивала предстоящую сцену. Как мы встретимся у журчащего фонтана. Как я торжественно достану из сумки деревянную шкатулку. Как медленно развяжу шелковую ленту, откину крышку и увижу изумленные, восхищенные лица Алифанты и Клэйда.

Как они впервые, своими руками наденут эти парные, заряженные украшения. Как древняя магия камней мягко откликнется друг на друга и невидимыми нитями потянет этих двоих навстречу. И как я, наконец-то, с чувством выполненного долга тихонько отойду в сторону, наблюдая за их притяжением.

Тишину аудитории разорвал громкий, резкий стук в дверь. Профессор Эйрма недовольно поморщился, прервавшись на полуслове, и опустил мел на кафедру.

— Кому там неймется посреди важной лекции? — возмутился он.

Тяжелая дубовая дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова младшего секретаря учебной части. Седеющий мужчина в строгом, застегнутом на все пуговицы сером кителе виновато и смущенно поклонился аудитории.

— Прошу прощения за вторжение, профессор Эйрма. У меня срочное распоряжение напрямую от ректора.

— Слушаю вас. Говорите, — разрешил профессор.

— Адептку леди Дэйну Мортим, немедленно вызывают в главный кабинет ректора, — звонко доложил секретарь.

В просторной аудитории повисла такая звенящая тишина, что стало слышно жужжание одинокой осенней мухи под потолком. Я растерянно моргнула, не веря своим ушам.

— Простите, вы сказали — Мортим? — переспросила я, потому что не была уверена, что расслышала правильно.

— Именно. — Секретарь чуть склонил седую голову. — Прошу вас немедленно собрать свои вещи и проследовать за мной.

Алифанта, сидевшая справа от меня, издала тихий, судорожный вздох и обернулась ко мне всем телом.

— Дэйна, — зашептала она в панике, округлив свои голубые глаза до размеров чайных блюдец, — святые небеса, что ты натворила?!

— Понятия не имею, — честно шепнула я в ответ.

Я говорила чистую правду. Я судорожно перебрала в уме все свои действия за последние богатые на события дни. Никаких прогулов занятий. Никаких дерзких конфликтов с преподавательским составом. Зачетный реферат сдан на отлично, вчерашний сложный зачет по эссенциям — тоже на высший балл. К дисциплинарным взысканиям или нарушениям устава я не имела ни малейшего отношения.

— Леди Мортим, ректор ждет. Прошу вас, — поторопил секретарь с порога.

Я медленно, стараясь не выказывать волнения, собрала в сумку исписанную тетрадь, перо и баночку с чернилами. Защелкнула медную застежку. Под пристальными, шепчущимися взглядами всего курса я встала из-за парты и перебросила тяжелый ремень сумки через плечо.

— Дэйна, — Алифанта крепко, до побеления костяшек схватила меня за локоть. — Что бы там ни случилось… ты мне потом обязательно все расскажешь?

Я посмотрела сверху вниз в ее побледневшее, искренне обеспокоенное лицо и очень мягко, но решительно высвободила свою руку из ее захвата.

— Обязательно расскажу, — пообещала я. Соврала, конечно.

Профессор Эйрма хмуро проводил меня коротким кивком, и я покорно пошла вслед за седеющим секретарем по гулкому пустому коридору.

Что я могла такого грандиозного натворить? Если бы проблема заключалась в учебе, долгах или плохом поведении, меня вызвал бы декан моего факультета или, на худой конец, заведующий кафедрой. Сам ректор академии занимался лично либо очень крупными, вопиющими скандалами, либо принимал очень важных, высокопоставленных гостей.

Может быть, вызов поступил по линии профессора Магранса? Вдруг кто-то из авторитетных преподавателей решил официально рекомендовать меня в престижную коллегию молодых артефакторов? Или, чем черт не шутит, мне решили присудить какую-нибудь особую стипендию за те блестящие ответы на семинарах?

Всё может быть. Нужно мыслить позитивно.

Мы поднялись по парадной лестнице на четвертый этаж и прошли по длинному застланному ковром коридору. С высоких стен на меня сурово взирали портреты прежних ректоров в тяжелых золоченых рамах. Казалось, что каждый из этих седых, бородатых старцев провожает меня неодобрительным взглядом.

У высоких двустворчатых дверей приемной секретарь остановился и оставил меня одну. Высокая, чопорная дама в очках, сидевшая за секретерским столиком, молча поднялась со своего места и торжественно, с легким поклоном распахнула передо мной тяжелые створки главного кабинета.

— Леди Мортим, проходите, — пригласила она. — Ректор ожидает вас.

Я сделала глубокий вдох и решительно шагнула через порог. И тут же намертво вросла в дорогой паркет.

Кабинет ректора потрясал своим размахом. Просторное помещение со сводчатым потолком освещалось светом из трех высоких, арочных окон на стене напротив входа. В самом центре возвышался массивный, резной дубовый стол, до краев заваленный древними книгами, картами и свитками. За этим столом, в высоком, похожем на трон кресле, восседал сам ректор академии — лорд Альмар. Седой, с короткой, аккуратно подстриженной бородкой клинышком, облаченный в торжественную темно-зеленую мантию, расшитую золотым галуном.

А вот напротив него, в удобном гостевом кресле, спиной ко мне, вальяжно расположилась до боли знакомая высокая фигура. Мужчина в безупречно сшитом темном костюме. Его длинная нога была небрежно закинута на ногу, а крупные ладони спокойно и расслабленно покоились на деревянных подлокотниках. На безымянном пальце правой руки в свете из окна тускло, но тяжело поблескивал массивный перстень с темным камнем.

Услышав мои шаги, гость медленно повернул голову.

Золотые, нечеловеческие глаза остановились на моем побледневшем лице. В этом взгляде читался тот самый неторопливый, пугающе спокойный, изучающий интерес, с каким крупный, уверенный в своих силах хищник наблюдает за ничего не подозревающей мышью, которая сама только что вышла к нему из укрытия.