Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ) - Булгава Татьяна - Страница 2

— Ты составляла это до того, как получила пост?

— Конечно. Нельзя же прийти с пустыми руками.

Он поднял на неё взгляд. В глазах Лиссы не было ни капли сомнения — только уверенность и немного веселья.

— Знаешь, — сказал Ксавьер. — Кажется, я начинаю понимать, почему Гелла так ценила тебя.

— Потому что я гениальная?

— Потому что ты невыносимая.

— Это семейное, — она подмигнула. — Гелла говорила, что Омэн тоже так говорит.

— Омэн — вообще молчал.

— Поэтому ты — более разговорчивый ректор. Это плюс.

Она развернулась, собираясь уходить, но на пороге остановилась.

— Ксавьер.

— Да?

— Ты говоришь, что рыжий — для шутов. Но знаешь… шуты часто умнее королей. Подумай над этим.

И она вышла, оставив за собой шлейф лёгкого цветочного аромата — там, где волосы коснулись двери.

Ксавьер остался один. Он подошёл к окну, посмотрел вниз — Лисса уже пересекала плац, и её золотые волосы горели на солнце, как маяк.

— Чёрт, — прошептал он. — Влип.

Тени в комнате — не его, у него не было магии теней, — отозвались чужим шепотом. Это были тени старой библиотеки, отголоски ректорского кабинета, которые не признавали нового хозяина. Они шептали о прошлом, о тайнах, о крови, которую нельзя скрыть даже самой лучшей краской.

Ксавьер взял зеркальце, посмотрел на своё отражение. Чёрные волосы, чёрные глаза (нет — янтарные), чёрная мантия. Он выглядел как настоящий ректор. Как властитель. Как тот, кто не боится.

Но внутри он чувствовал себя рыжим мальчишкой с юга, который до сих пор не знает, кто его настоящий отец, и боится, что правда разрушит всё, что он построил.

— Ладно, — сказал он себе. — По одному. Сначала — пост Лиссы. Потом — расследование. Потом — тайны.

Он сел за стол, взял перо и начал писать приказ о назначении начальника стражи. Имя Лиссы легло на пергамент твёрдой рукой.

Закончив, он поставил печать — новую, ректорскую, с изображением дракона, обвивающего меч. И вдруг улыбнулся.

«Невыносимая, — подумал он. — Золотоволосая, дерзкая, невыносимая. Идеальная кандидатура».

За окном поднималось солнце, и плац наполнялся голосами курсантов. Новый день начинался.

Ксавьер Дандар, ректор Императорской военной академии «Тёмный Коготь», на секунду прикрыл глаза и представил юг: жаркий ветер, запах пыли, кровь на клинке. И лицо Дориана — напарника, друга, который остался там, в прошлом, и который теперь, кажется, вернулся.

— Дориан, — прошептал он. — Что ты задумал?

Тени не ответили. Они вообще не разговаривали с теми, у кого нет магии Ночи. Они молчали, и это молчание было страшнее любого шёпота.

Ксавьер взял следующий рапорт и погрузился в работу. Впереди был долгий день. И долгая ночь. И много всего, о чём он пока не догадывался.

Глава 2. Первые рабочие будни

Глава 2. Первые рабочие будни

Назначение Лиссы начальником стражи академии вызвало эффект разорвавшейся взрывной ампулы.

Слухи поползли по коридорам ещё до того, как чернила высохли на приказе. В столовой шептались, что «ректор спит со своей помощницей», в курилках — что «бастард продвигает своих», а в преподавательской профессорский состав собрался на экстренное совещание, даже не дождавшись конца завтрака.

— Это возмутительно! — гремел старый магистр истории магии, лысый, с бакенбардами, похожий на рассерженного моржа. — Девчонка, которая вчера была студенткой, сегодня командует стражей! У неё нет ни опыта, ни связей, ни рода!

— Она подруга Геллы, — заметил кто-то из угла. — А Гелла — та самая, которая спасла академию.

— Гелла — другое дело! Гелла — гений! А эта… золотоволосая кукла!

— Осторожнее, магистр, — усмехнулся преподаватель тактики, молодой лейтенант, помнивший осаду. — У неё есть ампулы. Геллыны. Я видел, как она приклеила троих наёмников к стене одной зелёной.

— Ампулы не заменяют дисциплину!

— А вы замените, магистр? — раздался голос с порога.

Все обернулись. В дверях преподавательской стояла Лисса.

На ней была новая форма начальника стражи — тёмно-синий мундир с серебряными нашивками, высокие сапоги, портупея с ампулами на поясе. Её золотистые волосы были заплетены в тугую косу, уложенную короной вокруг головы — и от этого она выглядела не куклой, а воительницей с древних гобеленов.

Она вошла в комнату, и профессора расступились перед ней, как вода перед носом корабля.

— Я не собираюсь заменять дисциплину, магистр, — продолжила Лисса, глядя прямо на лысого. — Я собираюсь её наводить. Если кто-то из вас считает, что студентка не может быть начальником стражи — готовьте рапорт об отставке. Или идите жаловаться ректору. Он, кстати, сегодня с утра в кабинете. С рапортами.

— Вы… вы не имеете права! — запыхтел магистр.

— Имею. Подпись ректора — вот моё право, — Лисса показала на приказ, приколотый к планшету. — А ваше право — либо работать, либо уйти. Выбирайте.

Она развернулась и вышла, оставив преподавательскую в полной тишине.

— Я же говорил, — прошептал лейтенант. — Ампулы.

---

Ксавьер узнал об этой сцене через десять минут. Ему доложил адъютант — бледный, с округлившимися глазами.

— Она… она заставила магистра Грэма замолчать, господин ректор. Он даже слова не мог вымолвить. А магистр истории магии сказал, что подаёт прошение об отпуске.

— Пусть подаёт, — Ксавьер не поднял головы от бумаг. — У нас есть запасные преподаватели.

— Но… но это же скандал! Женщина — начальник стражи! Она даже не магистр!

— Лисса — боевой маг, выпускница с отличием, участница обороны академии, лично знакомая с главой Совета и с императорской семьёй, между прочим, — Ксавьер отложил перо и посмотрел на адъютанта. — И она моё решение. Вопросы?

— Никак нет, господин ректор.

— Тогда свободен.

Адъютант выскочил. Ксавьер откинулся на спинку кресла и устало потёр переносицу.

«Она справится, — подумал он. — Иначе я не назначил бы её. Но чёрт возьми, могла бы быть помягче с профессорами. Они и так меня недолюбливают».

В дверь постучали. Три раза, отрывисто — новый код, который они придумали с Лиссой для срочных сообщений.

— Войдите.

Лисса вошла, держа в руках стопку бумаг. Её коса немного растрепалась, на щеке краснела царапина — она уже успела подраться? Ксавьер прищурился.

— Что с лицом?

— Кошка, — ответила Лисса, кладя бумаги на стол. — Зельды котёнок. Он думал, что моя коса — это игрушка.

— У Зельды котёнок?

— Гелла прислала. Сказала, что «в каждой академии должен быть свой рыжий хулиган». Котёнок рыжий. Бегает по коридорам, кусает всех за пятки. Я хочу назначить его талисманом стражи.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Ксавьер посмотрел на неё. Лисса не улыбалась. Или улыбалась, но только глазами.

— Ладно, — вздохнул он. — Пусть будет талисман. Но если он укусит кого-то из Совета…

— Я скажу, что это вы его дрессируете.

— Лисса.

— Шучу, — она наконец улыбнулась. — Я скажу, что это Гелла подослала.

Ксавьер покачал головой, взял бумаги. Отчёты о ночном патруле, рапорты о дисциплинарных взысканиях, жалобы курсантов на сквозняки в общежитии. И — в самом низу — конверт без обратного адреса, запечатанный сургучной печатью с изображением южного солнца.

Его сердце пропустило удар.

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Нашли в твоём почтовом ящике сегодня утром, — Лисса наблюдала за ним внимательно, как кошка за мышкой. — Без марки, без отправителя. Я не вскрывала.

— Хорошо.

Он сунул конверт в карман мундира, сделал вид, что читает следующий рапорт. Но Лисса уже всё поняла. Её зелёные глаза сузились.

— Ксавьер, от кого это?

— Не знаю. Посмотрю позже.

— Ты побледнел.

— На юге бледность — признак аристократии.

— Ты не аристократ.

— Поэтому я не бледен, — он поднял на неё взгляд. — Лисса, оставь. Это личное.