Украденная судьба - Чейз Ева - Страница 33

Мое чувство времени затуманивалось из-за угасания эмоций, как будто ощущения по поводу того, что происходило, помогали более четко зафиксировать события в голове.

По любым меркам прошло гораздо больше времени, чем немедленно. Мои мысли все еще не пришли в порядок, и, чтобы решить эту проблему, мне нужно было поговорить с ним лично.

И все же от минуты к минуте мое сердце продолжало биться в прежнем ровном ритме. Тело было расслаблено.

Напряжение в сознании не выходило за пределы моего черепа.

Может быть, он сначала пошел поговорить с Ривой, что было бы справедливо, и именно из-за этого задержался.

При мысли о Риве одна моя рука непроизвольно коснулась другой. Прикосновение кончиков пальцев к костяшкам не принесло даже намека на то ощущение, которого я неосознанно искал, но оно вызвало вспышку воспоминаний.

Ее ладони обхватили мои. Ее пальцы гладили мою кожу.

По телу пробежала легкая, но горячая дрожь, отчего мой пульс на мгновение участился.

Воспоминание, в свою очередь, вызвало легкий приступ отвращения. Нет, этого не должно случиться. Нет, я этого не хочу.

Источник этой реакции был скрыт так глубоко, что сам по себе не вызвал никаких эмоций, только тупое отторжение в моей голове.

Но от чего я отшатнулся? Это была Рива… и это было приятно.

Мне не давало покоя желание отправиться прямиком к ней, где бы та ни была, и почувствовать это снова.

Нет.

Даже те чувства, которые вызывала она, могли стать проблемой. Тем более такого рода чувства могли стать самой серьезной проблемой.

Не так ли?

Я потер лоб, как будто этот жест мог помочь мне избавиться от неуверенности.

Все, что я знал наверняка, – это то, что Клэнси создал проблему гораздо более серьезную, чем любое мое смятение. Как он мог подумать, что имеет смысл отправлять меня к Риве, будто я смогу занять место Зиана в его хитром плане?

Если только Рива не ошиблась и в конце концов это было совсем не то, чего он хотел.

Но если это не так и ему не в чем оправдываться, почему он до сих пор не пришел и не сказал мне об этом?

Джейкоб был бы в ярости. Я чувствовал, что гнев моего брата стал сильнее и острее, чем когда-либо прежде.

Ощущал, что он направлен на меня. Как заставить его понять, что я лишь пытался его обезопасить?

Я подумал о том, что однажды мы сможем снова увидеться…

Раздалось жалобное мяуканье, и я поднял голову. Луа, навострив уши и подняв хвост, кралась ко мне.

Пусть моя кошка и не умела говорить, но я мог мгновенно понять, чего она хочет. Хотя совершенно не умел читать эмоции животных. Просто даже без внутреннего чутья она была намного проще любого из людей, с которыми я сталкивался.

Когда она потерлась щекой о мою ногу, я наклонился и нежно погладил ее вдоль позвоночника. Луа с ободряющим мяуканьем запрыгнула прямо мне на колени.

Она растянулась на своем любимом месте, втиснувшись в узкое пространство между моим бедром и подлокотником кресла, и подставила свой покрытый белой шерстью животик для новых поглаживаний. Растянувшись в улыбке, я подчинился.

Это не то же самое, что чувствовать что-то, но я получал удовлетворение от осознания того, что мог удовлетворить ее потребности. Сделать ее счастливой.

Так что пустота в груди не мешала мне проявлять заботу всеми возможными способами.

Когда я сказал Клэнси, что заберу Луа с собой с объекта, на котором жил раньше, он спросил, так ли это необходимо. Но мой взгляд остановил его на середине вопроса.

Я не совсем понимал, почему хранители, которые ухаживали за мной после попытки побега, принесли ее, тогда еще котенка, но теперь она стала моей. Луа рассчитывала на меня.

И, возможно, я тоже немного в ней нуждался.

При стуке в мою дверь Луа вздрогнула от неожиданности, а затем снова начала громко мурлыкать. Подхватив ее на руки, я встал и потянулся, чтобы выключить музыку.

– Входите.

Я знал, что это Клэнси, еще задолго до того, как он открыл дверь. У каждого человека в этом месте была своя уникальная энергетика, и с его я был знаком лучше, чем с чьей-либо еще.

Он зашел в комнату и остановился у двери, небрежно скрестив руки на груди. Из-за того, что внутри меня не бурлили собственные эмоции, я вдвойне остро ощущал его.

Клэнси был немного встревожен, но в целом спокоен и решителен. Готов к неприятному разговору, но думает, что все уладится без особых трудностей.

Я надеялся, что он прав.

– Я так понимаю, ваша встреча с Ривой прошла не очень хорошо? – спросил он. – Ты об этом хотел со мной поговорить?

Я изучал его, наблюдая за внешними признаками его настроения и в то же время анализируя изнутри.

– Все шло хорошо, пока ей не пришла в голову мысль, что ты надеешься, будто восстановление нашей дружбы приведет к чему-то большему. Это и был твой конечный план? Что она проникнется ко мне симпатией и захочет заняться сексом? Раз уж она не собирается делать этого с Зианом.

Мой прямой вопрос вызвал у мужчины чувство неловкости. Как будто его намерения могли стать лучше или хуже в зависимости от того, как я их формулировал.

Он переступил с ноги на ногу.

– Я понимаю, что, возможно, слишком сильно давил на них двоих. Я не собирался никого и ни к чему принуждать. Но если бы в конце концов все случилось именно так, то получение большего количества данных о связях, которые она смогла установить с остальной группой, было бы отличным дополнительным преимуществом.

– А ты бы вообще предложил мне поговорить с ней, если бы не это возможное «дополнительное преимущество»?

Клэнси решил просто уйти от ответа на этот вопрос.

– Гриффин, ты знаешь, какую работу мы здесь пытаемся проделать… и насколько она сложная. Я забочусь обо всех вас, ищу все возможные преимущества.

В его эмоциях сквозило чувство праведного негодования. Он занимал оборонительную позицию, потому что я докапывался до истины, а он не хотел признавать, что в его планах могло быть что-то не так.

Мои пальцы продолжали ритмично поглаживать шерсть Луа, раскинувшейся у меня на руках, но мысли все сильнее путались по мере того, как новая информация перемешивалась с пониманием ситуации.

Он использовал меня так же, как пытался использовать Зиана. Даже не сказал мне, что хочет меня использовать.

Я бы не подумал, что Клэнси зайдет так далеко. Всего несколько часов назад я говорил Риве, что он осознал свою ошибку.

Клэнси вздохнул.

– Если бы ты поговорил с ней еще раз, то мог бы помочь проникнуться к тебе теплотой, используя свои способности, не так ли? Я знаю, ты не смог бы как следует вмешаться в ситуацию с Зианом, но ее нерешительность гораздо менее… агрессивна.

Я хмуро на него посмотрел.

– Я пытался успокоить Зиана, когда тот пришел в ярость, потому что боялся, что он причинит кому-нибудь боль. А не для того, чтобы облегчить им отношения. Сделать так, чтобы Рива почувствовала себя счастливее рядом со мной…

Это было бы равносильно насилию над ней, не так ли? Даже хуже, чем сделать что-то физически, потому что так она не сможет увидеть нападение и отразить его.

По моему телу пробежала дрожь, и все мысли сузились до полного отрицания.

– Я не понимаю, почему ты просишь меня об этом. Это было бы ужасно по отношению к ней.

Мой желудок пронзил настолько сильный приступ тошноты, как будто всего на мгновение я действительно испытал ужас.

Клэнси покачал головой.

– Извини, просто пришло в голову. Конечно, очевидно, что, как только ты уйдешь, твое влияние ослабнет. А это может иметь неблагоприятные последствия, которые сведут на нет любой достигнутый нами прогресс.

Неблагоприятные последствия? Как насчет того факта, что Рива одна из моих самых давних друзей и нет такого сценария, при котором принуждение ее к какой-либо форме близости, даже к возобновлению дружбы, можно было бы рассматривать как нечто иное, кроме как моральное насилие?

Вспышка эмоций исчезла, но мое отвращение к этой идее не уменьшилось. Мне нужно было внести полную ясность.